for i can't help falling in love with you

      Тэтчо не скучал по университетским годам и всем приколам обучения. Ему нравилось спокойно работать и выполнять свои прямые обязанности, не парясь по поводу оценок. Нет, ему правда нравилось! Университет вспоминался ему необходимым злом, а не святым местом. Тем больнее была мысль о необходимости вернуться к обучению, пусть и на три часа в неделю.       Идея возобновить занятия с преподавателем английского пришла внезапно. В какой-то момент Тэтчо понял, что ему некомфортно общаться с дорогими коллегами из-за океана: он медленно читал сообщения, еще медленнее отвечал и в целом тратил много сил и времени на банальные переписки с техподдержкой. Он был мальчиком взрослым и по идее умел принимать взрослые, правильные решения, а решение поработать над уровнем языка было настолько взрослым и правильным, что он в тот же день заполнил тестик на платформе.       Занервничал он только перед тестовым уроком. Тэтчо раз пять менял положение камеры, потому что та то отрезала ему половину лохматой шевелюры, то рубила подбородок, да и вообще выглядел он скорее как нашкодивший подросток, а не состоявшийся мужчина. Респектабельный, состоявшийся, зарабатывающий неплохие деньги мужчина. Надо было напоминать себе об этом почаще.       Как только урок начался, Тэтчо поприветствовал рыжий паренек, нервно щелкающий суставами. Это даже как-то успокоило — паренек волновался может даже больше Тэтчо, и его хотелось обнять.       — Хеллоу! — начал парень с жутким акцентом, нервно хихикнув в конце. Весь остальной урок проходил на английском, и Тэтчо пару раз выпадал, теряя мысль.       Рыжий паренек — Танизаки, вспомнил Тэтчо — держался более-менее, где-то поправлял, где-то побуждал больше говорить о себе, хорошо слушал и был вовлечен в урок. Тэтчо ближе к концу расслабился и свободно говорил о работе, перечисляя все проблемы в коммуникации с коллегами. С этим парнем он, в принципе, мог бы комфортно учиться. Танизаки во второй половине урока почти полностью избавился от акцента, говорил бегло, уверенно, много улыбался. Тэтчо такие люди нравились, напоминали его дорогую покойную матушку. С Танизаки он могли отлично сработаться.       Они определили уровень Тэтчо — B1, что бы этот шифр ни значил. Ему самому от этого знания было ни холодно ни жарко, но Танизаки сказал, что ему нужен минимум B2, чтобы комфортно существовать в языковом пространстве (что бы и эта формулировка ни значила), а желательно вообще C1. В общем, работы предстояло много, и Тэтчо был рад, что работать он будет с приятным ему человеком.       Рад он был, конечно, недолго. Буквально за три минуты до конца Танизаки гордо заявил, что преподавателя для Тэтчо подберут так, чтобы их расписания идеально стыковались, и будет это очень опытный и приятный человек. Новости Тэтчо не понравились. Он вообще не любил привыкать к новым людям и отпускать тех, к кому успел хоть как-то привязаться. Выкидывать в топку все заранее спланированные уроки с Танизаки было неприятно.       — Есть вопросы? — по-английски поинтересовался Танизаки, нервно поглядывая на таймер. Они уже задержались на две минуты. Тэтчо покачал головой. — Тогда я вышлю домашнее задание. Так как вы у нас человек занятой, там будет не больше, чем на пятнадцать минут, просто чтобы с платформой нормально познакомиться. Хорошо?       Тэтчо, вздохнув, кивнул. Хорошо, чтоб не хорошо-то?       О своем решении он пожалел несколько раз, когда оплачивал уроки. Стоили они дорого — оно и понятно, платформа вся из себя фешенебельная, дизайнеру явно платят много, как и всяким методистам и составителям материала. Все равно жалко было. Но Тэтчо не уставал повторять себе, что это не деньги на ветер, в отличие от регулярных донатов в игры. Тут он вкладывался в свое будущее.       Светлое, хотелось надеяться.       Преподавателя он выбирал сам. Платформа дала ему пул из пятерых: мужчину за сорок в красном шарфе, кудрявого шатена с весьма недоброй улыбкой, беловолосого парня с гетерохромией и еще более пугающей улыбкой, лохматого паренька в очках и удивительного красавца с красными кончиками и закрытыми глазами. Тэтчо внимательно изучил их профили. Каждый имел хороший опыт преподавания, сертификаты какие-то, непонятные шифры и баллы, и все эти регалии вообще не помогали сделать выбор. Тогда Тэтчо сделал страшное — послушал их записи.       Парень с гетерохромией на него будто наорал. Он так громко говорил в своем аудио и тянул все чертовы гласные, что у Тэтчо под конец голова разболелась, а ведь запись была всего на полторы минуты. Нет, с Николаем Гоголем заниматься не хотелось совершенно.       Дазай Осаму скорее флиртовал с ним, чем заниматься звал, и Тэтчо сразу отмел этот вариант. Если бы он хотел на свидание, купил бы подписку на Тиндер, да и к родственнику идти не особо хотелось. С этим полуфабрикатом он мог в любой момент пообщаться. Паренек в очках — Ранпо Эдогава — задавил Тэтчо своим английским сразу же. Пришлось все полторы минуты сидеть с очень сложным лицом и для себя родимого делать вид, что он понимал что-то помимо местоимений и вспомогательных глаголов. Мори Огай выглядел и звучал как чертов манипулятор: сладко, даже приторно, зазывал выбрать именно его в качестве преподавателя своим глубоким голосом. Тэтчо закрыл вкладку с его профилем и ни секунды об этом не жалел.       Оставался последний вариант. Дзено Сайгику, 25 лет, его ровесник. Красивый до ужаса — Тэтчо даже не сразу вспомнил, что преподавателя тут искал, а не свидание. На фото Дзено Сайгику сидел, подперев изящной ладонью тонкое лицо, и завораживающе улыбался. Тэтчо с удовольствием взглянул бы ему в глаза, но те были прикрыты. Упущение.       Дзено не завалил его с порога страшными незнакомыми словами — уже плюс. Его было приятно слушать — второй плюс. Он излагал мысли четко, кратко, не пытался через аудио Тэтчо трахнуть или интеллектуально унизить — третий плюс. В принципе, на этом моменте выбор был очевиден, потому что больше вариантов не осталось, а Дзено был… ну, неплох. Явно лучше остальных.       Тыкнув на кнопочку и выбрав даты и время будущих уроков, Тэтчо с чувством выполненного долга закрыл вкладку и вернулся к рабочему чату, где его умудрились потерять. Тогда он еще не представлял, насколько этот выбор изменит его жизнь. Выбрал бы он другого преподавателя, знай наперед, что Дзено Сайгику — невыносимый, неприятный в общении человек с сомнительными моральными ценностями, в которого нравственно правильный Суэхиро умудрится влюбиться без памяти чуть ли не с первого урока? Вряд ли.       До первого урока Тэтчо добрался ужасно уставшим. Коллеги вынесли ему мозг и забыли занести обратно. Требования сыпались отовсюду: то не так, это не эдак, переделай, Тэтчо, тебе сложно, что ли? Ему несложно, но он в свою работу душу вкладывал, а с ней вот так.       Фукучи-сан как всегда раскатисто смеялся в голосовом, путая Тэтчо все планы на выходные требованием переделать очередной кусок кода. Ему вторила Теруко-сан, подгоняя работать, будто Тэтчо делал недостаточно. Но Теруко-сан всегда подпевала Фукучи-сану, Суэхиро уже привык.       Платформа тупила, загружала страницы по два часа каждую. Тэтчо случайно отказался давать браузеру разрешение на использование камеры, а потому был вынужден лезть в настройки. На урок он опоздал на две минуты, уставший, злой и очень виноватый.       — Вы меня видите? — с порога спросил он, до сих пор неуверенный, что у браузера есть доступ к вебке. Дзено Сайгику скривился так, будто Тэтчо ему в кофе плюнул и любовно пожелал приятного аппетита.       — Пошел нахуй, — коротко (и на английском, из-за чего смысл дошел до Тэтчо не сразу) заявил он. — Я слепой. А теперь к уроку.       Тэтчо несколько секунд просидел с полным отсутствием эмоций на лице и пропустил мимо ушей вступительную речь. Дзено замолчал, явно ожидая ответа на свой вопрос, но Суэхиро буквально не знал, на что отвечать. Он все еще не мог толком осознать, что Дзено слепой. Ну, типа, совсем. Тэтчо ни разу не сталкивался со слепыми людьми в своей жизни и совсем не представлял, что делать. Извиниться? Сделать вид, что ничего не было, и спокойно продолжить урок?       — Is everything clear? — с нажимом повторил Дзено. Он будто пытался этими словами Тэтчо по лицу ударить, а сам Тэтчо в ответ смог только криво и очень по-дебильному усмехнуться. Ничего ему было не clear. — Если Танизаки наврал мне про В1, я тушу его сестренки на органы пущу.       И боги, Дзено шипел. Тэтчо потерялся окончательно, глупо хлопая глазами.       — Напоминаю, Тэтчо-сан, — медленно, совсем как ребенку, начал разжевывать Дзено, — я слепой. Вам придется открывать рот и вытаскивать из своей головушки мысли, если хотите, чтобы я вас чему-то научил.       — Я, э… я, в смысле, понял, вот, — промямлил Суэхиро, бесконтрольно прочищая горло. Не задался у них как-то урок. — Я просто, э… ну, потерялся немного.       — Так найдитесь, — прошипел Дзено, а следом припечатал: — And in English, please.       Вежливая просьба прозвучала как очередное оскорбление. Дзено явно пытался его задеть, но Тэтчо задеть было сложно, такой мелочью уж точно.       Остаток урока прошел нормально. Тэтчо часто терялся. Не столько из-за незнакомых слов и конструкций — Дзено как мог адаптировал свою речь под его уровень, — сколько из-за красоты своего преподавателя. Дзено Сайгику был завораживающим. Он двигался плавно и грациозно, красиво опускал острый подбородок на тонкую ладонь, снисходительно улыбался, будто пытаясь поддеть. Волосы обрамляли приятное лицо, падали на закрытые глаза красными кончиками. Тэтчо правда старался следить за мыслью, но то и дело все равно залипал на лисье личико, пропуская все сказанное мимо ушей.       С горем пополам они определились с целью изучения английского. Дзено старался разговорить ученика, задавал много вопросов про жизнь, привычки, хобби. Слово за слово они выяснили, что живут в одном городе («What a pity», — с напускным разочарованием сказал Дзено, и сердце Суэхиро пропустило удар, а сам он перестал дышать на пару секунд), предпочитают одну сеть кофеен, пользуются одним мессенджером. Они слушали разную музыку, смотрели разные фильмы, интересовались разными вещами, но к некоторым абстрактным понятиям вроде закона относились более-менее одинаково. С Дзено было на удивление комфортно. Тэтчо никогда не замечал за собой мазохистичных замашек, но его так забавляли эти шпильки от нового преподавателя, что он просидел с тупой лыбой весь урок.       Домашки ему задали много. Дзено скинул на него все, что они не успели захватить на уроке из-за постоянных тупняков, и припечатал сверху заданием по говорению. И Тэтчо даже не обиделся. Более того, он сел делать все в тот же вечер с завидной прилежностью, забив на требование Фукучи-сана поправить код как можно быстрее. Глупое решение, о котором Суэхиро пожалел уже через две минуты, но все равно потратил лишний час, а потом блаженно заснул.       Снился ему почему-то гадкий язвительный Дзено Сайгику, но что именно он делал во сне, Тэтчо не запомнил.       Уроки проходили… ну, нормально. Тэтчо отходил всего ничего, но уже чувствовал себя гораздо увереннее в этой их «языковой среде». Фукучи-сан в своей фирменной кричащей манере хвалил его рвение, когда тот сбегал в самый тихий угол офиса, чтобы не отменять занятие с Дзено. Все было неплохо. Тэтчо пару раз не сделал домашку из-за дополнительной нагрузки, но то было всего пару раз, на уроки ходил исправно, внимательно следил за их содержанием.       Ладно, с последним, возможно, бывали проблемы. Но и не его вина, что Дзено Сайгику был его идеалом, вылезшим прямо из одиноких полуночных фантазий! Умный, язвительный, красивый, сарказмирующий каждую долю секунды разговора, при этом до зубовного скрежета профессиональный, с этой надменной улыбочкой и мелкими морщинками в уголках глаз — Тэтчо просто не мог не отвлекаться.       Сколько себя помнил, Тэтчо влюблялся именно в таких — талантливых и уверенных. В глубине души они были нежными, ранимыми и очень заботливыми, очаровательно смущались и шипели, когда не могли переварить собственные эмоции. Дзено был именно таким — Тэтчо руку давал на отсечение.       Была одна лишь проблемка: Дзено, судя по всему, и правда его ненавидел. Тэтчо заметил это далеко не сразу. Поначалу он списывал все на его характер — таких людей, как Дзено, Тэтчо изучил достаточно хорошо, с двумя даже пытался отношения строить, — но с каждым уроком Дзено все презрительнее и презрительнее кривился вместо приветствия, и даже нулевой эмоциональный интеллект Тэтчо почувствовал подвох. Что-то было не так.       А потом перед завершением очередного занятия Дзено просто сказал:       — Вы же знаете, что можете уйти к другому преподавателю в любой момент?       Он сказал это так буднично, будто о погоде спрашивал. Тэтчо выпал на пару долгих секунд, а потом невпопад ответил:       — Зачем?       И так глупо это сказал, так не в тему, даже не на английском, и Дзено в ответ совсем перекосило. Такое отвращение на чьем-то лице Тэтчо видел впервые. Он даже вздрогнул ненароком — и Дзено завершил урок прежде, чем Суэхиро успел что-то ответить.       Тот урок был одним из «офисных». Тэтчо откопала из-под завала неутешительных мыслей Теруко — чтобы навалить еще работы. Но в тот раз Тэтчо был даже рад: чем больше работы, тем меньше мыслей о Дзено.       Последних было удивительно много. Тэтчо, пялясь в одну и ту же строку кода по сорок минут, проматывал у себя в голове все, что когда-либо делал и говорил. Он в упор не видел своей ошибки. Ненавидеть просто так, ни за что, никто не был в состоянии, и его слепое прекрасное видение — в том числе. Значит, или Тэтчо чем-то его задел и не заметил (что весьма вероятно), или Тэтчо напоминал кого-то, кто сильно подпортил ему жизнь (что тоже весьма вероятно). Незнание и невозможность узнать медленно сводили Суэхиро с ума. Ему надо было знать прямо сейчас, какая из догадок была верной и была ли возможность как-то исправить ситуацию.       Не то чтобы Суэхиро рассчитывал на что-то серьезное с преподавателем. Он даже не был до конца уверен, что успел влюбиться, просто… просто Дзено ему нравился? С ним было приятно работать, еще приятнее на него было смотреть и слушать его недовольный высокий голос, завуалированно желавший Тэтчо страшной смерти. Эти мелкие детали — то, как местами надрывался голос Дзено, когда тот понимал, что переборщил, как облегченно тот звучал, когда Тэтчо давал понять, что все хорошо — успели стать чем-то драгоценным. Суэхиро защищал дорогое до последнего своего вздоха, и Дзено Сайгику, язвительный преподаватель английского языка, непонятно как умудрился получить этот статус «дорогого» всего-то за месяц с хуем.       Если бы Дзено увлекался киберспортом, он бы точно мог взять награду за спидран по попаданию в сердце одного безысвестного среднестатистического программиста. Но, к счастью, Дзено киберспортом точно не увлекался, а о заработанном звании ему знать было незачем.       — Why do you hate me? — начал Тэтчо сразу, как подключился к следующему уроку. — Did I do something wrong?       — «Have I done something wrong?» — сразу же поправил Дзено, и Тэтчо устало вздохнул. Ну, никто и не говорил, что общение дастся ему легко. Никогда не давалось. — We’re talking about some experience in uncertain past here.       План был прост: спросить у Дзено прямо, что ж его не устраивало. Простые планы Тэтчо никогда не бывали успешными. Справедливости ради, сложные тоже не особо, но то была совсем другая история.       Дзено не ответил — посмотрел как на дегенерата (и нет, у Тэтчо был не этот диагноз) и продолжил урок про публичные выступления. Забавно, что Дзено Сайгику не нужны были глаза, чтобы смотреть, при общении с ним Тэтчо всегда преследовало ощущение, что Дзено его насквозь видит и уже сообразил, что именно удерживает его от перехода к другому преподавателю. Тэтчо не был уверен на этот счет. Все могло быть.       К его вероятному сожалению, Тэтчо был мужчиной настойчивым:       — You didn’t answer the question.       — I haven’t answered the question. And I have no intention to as stupid questions are to remain unanswered.       Тэтчо задумчиво покивал, будто понял ответ. Награмождение каких-то странных контрукций знатно фрустрировало — вот вроде по отдельности все слова ясны и знакомы, а вместе смысл не делают.       — Ничего не понял, — с кривой и очень тупой улыбкой хмыкнул Суэхиро. Если бы ему надо было выбрать эмоджи для описания своего лица в тот момент, он выбрал бы ту частично синюю рожу с каплей, стекающей по виску. От самого себя было немного тошно.       Как же хорошо все-таки, что Дзено этого не видел! Нет, плохо, конечно, потому что у человека были такие проблемы со зрением, да и слепота, скорее всего, очень мешала жить. И Тэтчо правда было жаль! Но в тот момент он малодушно порадовался. Такой позор лучше не видеть.       — И почему я не удивлен? — ответил Дзено на японском и тут же недовольно зашипел, уронив голову. Волосы у него были все пиксельные — или платформа не поддерживала HD-разрешение, или камера у Дзено была не ахти, — но все равно очень красивой шторой завесили аккуратное лицо. Тэтчо аж картинку на весь экран развернул. — У вас СДВГ или вы просто наслаждаетесь тем, как превращаете жизнь другого человека в натуральный ад на земле?       Вообще-то, Тэтчо никогда не любил чужие страдания. Он их терпеть не мог! Пройти мимо человека в беде для него было сродни преступлению. И подумать только, из всех его плохих поступков Дзено обвинял его именно в подобном! Что в теории могло натолкнуть на такие мысли?       И с диагнозом опять мимо.       — У меня не СДВГ, — поспешил заверить Тэтчо, для верности кивая самому себе. Ну, во время последнего визита к врачу был не СДВГ точно.       — Тогда сосредоточьтесь на уроке, — выплюнул яд Дзено, не дав даже начать часть про справедливость. Ладно, видимо, сейчас она была не к месту. — Пятьдесят минут не отвлекаться и следить за уроком — я что, так много прошу? Тэтчо-сан, пожалуйста.       Это «пожалуйста» было одновременно самым отчаянным и оскорбительным, что Тэтчо слышал за свою жизнь. Задавать какие-то вопросы не по теме было совестно, да и по теме, в принципе, тоже. Он только кивал иногда, забывая, что Дзено этого увидеть не может, но на сколько-нибудь осознанные звуки его попросту не хватало.       Суэхиро думал. Вопреки расхожему мнению, этот процесс был ему вполне знаком.       Дзено и правда его ненавидел. Почему, зачем, как с этим быть — на все эти вопросы Тэтчо не мог найти ответ сам. Обычно он советовался с матерью в подобных ситуациях, но она умерла пару лет назад, и теперь у Суэхиро не осталось никого, кроме троюродного брата. Но тот скорее спровоцирует больший конфликт, чтобы наслаждаться шоу, поэтому обращение к нему за помощью было последним вариантом.       Дзено тем временем подводил результаты урока и спрашивал, все ли Тэтчо понравилось. Тот обратил внимание на вопрос только на своем имени, чем снова, видимо, выбесил Дзено, потому что того перекосило.       — Почему вы сами от меня не откажетесь? — абсолютно серьезно спросил Тэтчо, нахмурившись.       — Вы на слабо меня взять хотите? Не выйдет. — Дзено все ждал ответа на вопрос, а Тэтчо обдумывал сказанное. Его слова поняли иначе — стандартная ситуация, он к этому более-менее привык. Но даже спустя двадцать шесть лет жизни такие ситуации выбивали почву из-под ног: что делать-то? Что говорить? — У меня следующий ученик через пять минут, а я еще хочу заварить себе чая. Как вам урок, Тэтчо-сан? Не можете на английском, так скажите хоть на японском уже — и попрощаемся на целых три дня. Блаженых, счастливых три дня.       Тэтчо прикрыл глаза. Нет, ну мучить человека нельзя было, даже если человек был столь остер на язык.       — Вы там не умерли? — поморщившись, уточнил Дзено. — Я даже шелеста одежды не слышу. И отвечая на ваш вопрос, потому что вы же не останете, видимо: меня ждет штраф за отказ от ученика без видимых на то причин. А я, знаете ли, раскидываться деньгами не могу.       Тэтчо вздохнул.       — О, вы живы. Жаль.       — Урок был отличным, — как-то пусто сказал Суэхиро, просто потому что сказать что-то надо было. Когда Дзено так же пусто попрощался и моментально завершил урок, он даже не дернулся, просто продолжал смотреть в экран, на котором слайды урока сменились главной страницей платформы.       Дзено Сайгику был прекрасным специалистом и отличным учителем, но Тэтчо он за что-то невзлюбил настолько сильно, что готов был отказаться от лишних денег, которые ему точно нужны были — сам ведь в этом признался. Для Тэтчо это было… весьма болезненным открытием. Не столько потому что Дзено ему частенько снился в самых разных контекстах и даже не потому что Тэтчо грешным делом напредставлял себе совместное «долго и счастливо», в которое чуть не поверил, сколько потому что он даже предположить не мог, что же пошло не так. Нуль идей — абсолютное перекати-поле в голове. Вот что было страшно, вот что было больно. Он-то думал, что уже более-менее приспособился к людям и их странным социальным ритуалам вроде пожатия рук — Тэтчо до семнадцати лет не мог понять сакрального смысла, скрытого за этим странным прикосновением, — а оказалось, что ничего он не понял.       Тэтчо, сколько бы ни пялился в приглушенно-белый фон, никак не мог сообразить, что же он сделал не так. Из-за этого казалось, что Дзено оскорбил его ни за что, а это было обидным. Но ведь это не так было? Суэхиро сам чем-то довел своего прекрасного преподавателя до этого состояния. Тот факт, что он не понимал, чем именно, не освобождал от ответственности.       Поэтому он ушел в отпуск на две недели в тот же вечер. Надо было подумать, что делать дальше. Может, даже посоветоваться с троюродным братом.       Хотя последнее было вариантом для крайней степени отчаяния — до нее Суэхиро пока не дошел.       Осаму, можно сказать, послал его нахуй. В своей манере, разумеется: руки позаламывал, театрально покланялся, чуть не расшибив лоб о ступеньки, напросился к Тэтчо жить, потому что его рыжая зазноба снова выгнала из квартиры. Он, конечно, сказал, что это все временно и Чуя-сан его простит совсем скоро, но — Тэтчо устало вздохнул, напоминая самому себе, что это его родственник — для самого Чуи-сана было бы лучше, если бы он забыл Осаму как страшный сон. По крайней мере, Тэтчо так казалось. Он не мог ручаться. Но Осаму пользовался добротой Чуи-сана постоянно, ничего не давая взамен.       В любом случае, Осаму торчал у него на кухне. Заткнув уши старомодными наушниками, закинув длинные ноги на обеденный стол, забыв про обещание помыть посуду, он подпевал мелодии удивительно заунывно и настолько мимо нот, что это даже становилось талантливым. У Тэтчо был выходной, хотя Теруко раза три пыталась навалить на него проверку кода их нового джуниора, чтобы, видимо, Тэтчо не дай бог не отдохнул.       Осаму хотя бы разулся. Чуя-сан говорил, что он мог в обуви и в кровать забираться, но Тэтчо он, кажется, уважал.       — Осаму, — позвал Тэтчо, слабо шлепнув по лодыжкам, чтобы тот освободил наконец место для пакета с продуктами. Осаму приторно улыбнулся в ответ, но наушники не снял. — Я понимаю твою ситуацию и все дела, но посуда?       Осаму скривился. Он был единственным человеком, что понимал Тэтчо с полуслова и не обижался на казавшимися грубыми фразы. Ценить это было одновременно легко и неимоверно сложно: легко, потому что Суэхиро был слишком внимателен там, где не надо было, и поэтому замечал, как Осаму кропотливо подбирал слова; сложно, потому что вел он себя при этом как неблагодарный уебан.       — Помою, если ты купил тыквенный латте! — весело объявил он, ноги все-таки скидывая. Тэтчо благодарно поставил пакеты на стол, тут же принимаясь их разбирать.       — Не купил, — озадаченно отозвался Тэтчо через пару долгих секунд. — Написал бы, что хочешь тыквенный латте. Я как угадывать должен?       — Иди за кофе, я разберу пакеты. Кафе за три квартала отсюда, я скину адрес.       Для пущего эффекта Осаму хихикнул.       Тэтчо недоуменно моргнул, переваривая информацию. За три квартала отсюда? И ему туда тащиться ради тыквенного латте? Сейчас не сезон, конечно, и вкусы другие, но эта просьба все равно выглядела немного слишком.       — О, вижу, как медленно в этой светлой головушке двигаются шестиренки! — совсем уж весело воскликнул Осаму, вскакивая на ноги. Что его так развеселило-то? Отсутствие кофе? — Я вызову тебе такси до нужного кафе. Не спорь, Суэхиро, тебе понравится. Гарантирую!       Тэтчо вынужден был признать, что когда Осаму за что-то ручался, это как правило и правда было важным. Уж насколько плут любил сыпать пустыми словами, это он всегда использовал по назначению и пока ни разу не ошибся.       — Вызываю? — переспросил Осаму, что-то активно тыкая в телефоне. Скорее всего уже вызвал.       — Вызывай.       — Белый фольксваген поло, третий подъезд, сейчас.       Не только вызвал — такси уже приехало. Интересно, что делал бы, если бы Тэтчо отказался?       Тэтчо, кинув последний недоверчивый взгляд на своего дорогого троюродного брата, направился искать нужную машину. Вот же плут! Всегда плутом был, всегда будет. Сколько бы Суэхиро ни пытался, разгадывать его цепочки не выходило, пока Осаму сам не объяснял. Вот и сейчас! Он специально не помыл посуду, чтобы Тэтчо обратил на это внимание? Или он специально вызвался ее мыть вчера, чтобы провернуть все это?       Тэтчо вздохнул, загружаясь на заднее сидение такси и стукаясь головой о потолок машины. Прекрасно, просто прекрасно.       Дорога не заняла много: кафе и правда было совсем неподалеку. Водитель попался молчаливый, раздражающую музыку не включал, так что у Тэтчо было время спокойно обдумать ситуацию. Все это выглядело странно. Осаму хотел, чтобы он встретил что-то или кого-то — факт. Пытаться угадать, что именно тот замышлял, было гиблой затеей, уж больно тот был скрытным.       Само по себе кафе не преставляло из себя ничего выдающегося. Небольшое помещения на первом этаже жилого дома, дверями выходившее на одну из главных улиц города, приятный дизайн бабушкиной забегаловки — не вычурно, но и не минималистично. Тэтчо такие места любил, уютными они были.       Бариста посмотрел на него, как на идиота, стоило Тэтчо сделать заказ. Один тыквенный латте и один американо с соевым соусом с собой — что в этом было странного? Соевого соуса еще и не оказалось. Странно, потому что Тэтчо всегда думал, что соевый соус в Японии был везде. Пришлось сменить заказ на обычный американо с корицей.       Пока бариста занимался кофе, Тэтчо решил осмотреться. Пара занятых столиков, бегающий между ними ребенок, Дзено за одним из них, аккуратные вазочки с камелиями… стоп. Дзено за одним из них?!       Тэтчо узнал его сразу. Дзено оказался выше, чем тот представлял себе, в жизни даже тоньше и изящнее. Он сидел за столиком у окна и пил из аккуратной белой чашки, в перчатках, черной водолазке и с красным пальто на спинке кресла. Одна рука была под столом и, судя по напрягающимся мышцам, что-то активно там делала. Тэтчо, не дожидаясь заказа, направился сразу в его сторону.       — Добрый день, — сказал он прежде, чем успел сообразить, что вообще делает. У Дзено были, наверное, свои дела, выходной там, да и вот так нарушать личное пространство человека, которому Тэтчо явно был неприятен, было как минимум невежливо. Папа бы не одобрил, будь он до сих пор жив.       Дзено аж подпрыгнул на месте, тут же зашипев и согнувшись. С его колен попытался спрыгнуть котенок — грязный, ободранный, до чертиков испуганный, с огромными голубыми глазищами, — но Дзено аккуратно поймал его в полете, сразу же начиная почесывать шейку. У его ног обеспокоенно подняла голову собака — взрослая немецкая овчарка.       — И вот только я подумал, что день сегодня хороший, — рыкнув, запричитал Дзено. Это вместо приветствия? Мило. — У вас хобби такое — жизнь мне портить?       — Нет, — абсолютно серьезно ответил Тэтчо после нескольких секунд раздумий.       — О, правда? Тогда, может, прекратите?       Тэтчо озадаченно замолчал. Он вроде ничего плохого не делал и не говорил, был вежлив. Ну, котенка спугнул, но это же не преступление? Он не специально.       Кстати о котенке:       — У вас очень красивые питомцы, — глупо улыбнулся Тэтчо. Дзено скривился. Смотрел он куда-то в стену, даже не пытаясь имитировать поведение зрячего.       — Моя тут только собака.       — А котенок откуда?       — На соседней мусорке подобрал.       Как только Тэтчо придумал ответ, объявили его заказ. Пришлось оставлять Дзено одного — тот сразу начал собираться, не выпуская мусорного ободраныша из рук. Овчарка весело засуетилась.       Захватив кофе, Суэхиро бегом бросился за Дзено, который уже успел открыть дверь, напоследок кивнув бариста.       — Подождите! — позвал он, оказавшись на улице. Дзено с перекошенным отвращением лицом демонтративно повернулся. Овчарка покорно села рядом, высунув язык. — Только один вопрос: мне правда стоит сменить преподавателя?       — Сколько вам лет? — в лоб спросил Дзено, не удосужившись даже попытаться ответить на вопрос Тэтчо.       — Что? — очень, очень глупо переспросил Суэхиро.       — Господь всемогущий, в вопросе было всего три слова! — театрально возмутился Дзено, возведя закрытые глаза к небу. — Вы даже три слова обработать не в состоянии? Сколько вам лет, Тэтчо-сан?       — А, э, — моргнув, начал Тэтчо, все еще не понимая, откуда взялся этот вопрос и что он делает в этой части разговора, — двадцать шесть?       — Вы у меня спрашиваете?       — Нет, мне, ну, двадцать шесть.       Дзено измученно простонал. Котенок в его руках дернулся, но тот снова поймал беглеца, удерживая на руках.       — А в профиле это указать нельзя было? — Дзено рычал. Именно этот факт почему-то поразил Тэтчо больше всего. — Я как должен ваш возраст угадывать? По картам Таро? По расположению звезд?       Тэтчо задумчиво наклонил голову.       — Это было необязательное поле.       — Да ладно?! И как я не догадался?       Последние слова Дзено почти прокричал, поэтому ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы отдышаться. Удерживая котенка одной рукой, второй он сжал переносицу, и Тэтчо просто не мог не задержать взгляд на тонких пальцах в черной перчатке.       Тэтчо нахмурился.       — Это было важно? — Дзено нервно помотал головой, то ли отвечая отрицательно, то ли отказываясь отвечать вообще. — И как вы думали, сколько мне?       Дзено простонал.       — Ну, так сильно прокурить голос можно только годам к пятидесяти…       — Я не курю.       — Он у вас такой от природы? — Дзено снова измученно простонал, закидывая голову. Тэтчо больше не понимал, что вообще происходит. — Господи помоги!..       Они немного помолчали. Тэтчо не знал, что говорить, Дзено же, ну, переваривал информацию? Сложно было сказать. Только котенок пытался выпутаться из хватки, но Дзено его не пускал.       — Это проблема? — совсем сбитый с толку, попытался спросить Тэтчо. Надо было как-то разбираться в ситуации.       — Можно на ты?       — Можно.       — Сходи убейся, — прошипел Дзено. — Пожалуйста.       — Боюсь, я пока не готов, — абсолютно серьезно ответил Тэтчо, и Дзено натурально взвыл.       Звук был… странным. Так на слова Тэтчо еще ни разу не реагировали, и он честно не знал, хорошо это или плохо.       — Слушай, если тебя послали из Преисподней, чтобы наказать меня за тот случай, когда я отказался переводить старую каргу через дорогу, передай начальству, что мне поводырь нужнее, чем престарелой суке.       Из всей этой гневной тирады Тэтчо услышал лишь одно: Дзено требовалась помощь.       — Тебя проводить?       Оставалось лишь надеяться, что Дзено не был против такого же обращения к себе. Тэтчо никогда не умел угадывать момент, когда отношения достигали этой «ты» точки.       Дзено в ответ изошелся на чистый яд:       — У меня для такого есть собака. — И, видимо, недождавшись ответа Суэхиро, зло добавил: — Только попробуй, блядь, гавкнуть!       — Я и не думал.       Гавкнула овчарка у ног Дзено, и тот на нее раздраженно шикнул.       — Учитывая твой уровень умственного развития, с тебя станется флиртовать именно так, — все еще зло, но уже гораздо спокойнее объяснил Дзено. Тэтчо задумчиво наклонил голову набок. Вот, значит, как он выглядел со стороны. Полезная информация.       — С чего ты взял, что я буду флиртовать?       — Ой, вот не лечи меня этим! — Котенок очень настойчиво заводился на руках Дзено, выпуская когти, на что тот громко выругался. — Дай ему руку свою понюхать.       — Э…       — Котенку, Тэтчо, дай свою руку котенку понюхать! Надеюсь, у тебя нет аллергии или чего-то подобного, потому что в таком случае у нас точно ничего не получится.       — Аллергии нет, — моментально среагировал Суэхиро. — Значит, у нас может что-то..?       — Заткнись и следуй инструкциям!       Тэтчо поставил оба стаканчика на асфальт — Осаму простит ему — и протянул пальцы к мокрому носику. Котенок ткнулся в него пару раз, забавно раздувая ноздри, и Дзено сразу же всучил малыша Тэтчо.       — Почеши ему шейку, — вздохнул он, сразу же принимаясь разминать пальцы. — Так вот, не лечи меня своим «я не собирался флиртовать». Твое дыхание, сердцебиение, интонации, движения — все просто орет, насколько сильно я тебе симпатичен. Это через твой отвратный микрофон слышно, придурок, ты правда думаешь, что я не заметил?       Котенок поворочался у Тэтчо в руках и вроде расслабился, приятно тарахча, как старый папин автомобиль.       — Ну, — Суэхиро запнулся, пытаясь подобрать слова, — ты самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо встречал. Логично.       Дзено снова взвыл, обеими ладонями закрывая лицо. Это Тэтчо показалось странным, потому что, ну, он же и так ничего не видит, зачем еще ладонями глаза закрывать?       — Откуда ты такой только вылез, — сдавленно простонал Дзено, не отнимая рук от лица. — Выходи давай из отпуска, будем твой английский подтягивать.       В последний раз простонав, Дзено протянул руки. Тэтчо посмотрел на них, снова залипнув на пальцы: они были длинными и тонкими, запястья у Дзено тоже были узкими, не до конца закрытыми черной тканью. Он вроде всегда ходил в перчатках. В связи с этом Тэтчо просто не мог не задаться вопросом, насколько же чувствительными были его ладони.       А если бы он сейчас просто взял — и запустил пальцы под одну из перчаток? Что бы тогда было?       — О чем бы ты только что ни подумал, извращенец, я имел в виду не это. — Тэтчо пристыженно кашлянул, опустил глаза в пол. Его выдало сердцебиение? Дзено вроде упоминал, что слышит его. — Передай котенка, мне пора.       Маленький пушистый комок так комфортно лежал у Тэтчо в руках, будто там всегда и был. Отдавать его Дзено не хотелось. Не потому что Суэхиро хотел его себе оставить или наоборот не мог его преподавателю доверить, нет, просто он только успокоился. Да и Дзено уйдет сразу же, стоит передать ему котенка.       — Тэтчо, — настойчиво протянул Дзено.       — Не хочешь как-нибудь выпить кофе? — ляпнул Суэхиро первое, что пришло в голову. Котенка все-таки пришлось передать, несмотря на то что тот коготочками цеплялся за рукав.       — Мне плохо от кофеина.       Но разве не он только что пил кофе?..       — Чай?       — В чае тоже есть кофеин, идиота ты кусок.       — У меня есть кило каркадэ, в нем нет.       Дзено прижал котенка к груди, хмурясь, Тэтчо же не мог решить, кому из них в этот момент завидовал больше.       — Ты меня к себе приглашаешь, что ли? — Наверное, все-таки котенку. Грудь Дзено выглядела очень… привлекательно. — С дуба рухнул? И мои глаза выше.       — Ты же их все равно не открываешь? — недоуменно переспросил Тэтчо, но взгляд все-таки поднял.       — Какой ты тактичный, лап, я хуею просто. И ладно, будет тебе каркадэ. Добавишь туда соевый соус — на месте придушу.       Сразу после этих слов Дзено позвал свою овчарку — Афину — и был таков. Ушел, так и не услышав, что каркадэ красный, а соевый соус — коричневый, поэтому максимум, что он получит в чай, так это чили.       Осаму слишком довольно улыбался и даже не ныл об остывшем кофе. Только к посуде так и не притронулся.