Love across the time / Любовь сквозь время

      Он еле переставляет ноги, идя по знакомому коридору, но даже не из-за плохого самочувствия, а из-за гнетущего ощущения какого-то неизбывного хтонического ужаса. Потому что Мью сейчас добровольно отказался от своей прошлой жизни, предал доверие того, кому бесконечно должен, и не знает, ждет ли его тут хоть кто-то.              Но стоит повернуть за угол и зайти в конюшню, как сердце замирает от сладкой боли: его нежный мальчик нервно вышагивает между стойлами и разговаривает с Аруном:              — Думаешь, он придет сегодня? Ему было так плохо… Вообще нельзя было выпускать его из больницы из-под присмотра Грейс — пусть бы там все рухнуло в прошлом, но зато Мью был бы в порядке. Правда, Арун?              Лошадь тихонько фыркает и тычется бархатной морду в ладонь. А Мью не выдерживает этого ощущения тоскливой нежности и роняет свои немногочисленные вещи, доспехи и оружие на солому, чтобы подбежать и схватить своего возлюбленного в объятия, крепко прижимая к себе и задыхаясь от блаженства:              — Галф!              Тот сначала взвизгивает от радости, тут же запрыгивая на него и обвивая руками и ногами, а потом испуганно ойкает и пытается слезть:              — Мью! Ты же ранен!              Но он ни за что не выпустит из рук свое персональное счастье:              — И что? Воинов учат терпеть боль.              Но парень хмурится и все-таки становится ногами на землю:              — Ничего не знаю! Грейс дала мне для тебя таблетки, поэтому будешь их пить как миленький под моим присмотром, чтобы голова не болела, — а потом неожиданно изо всех сил обнимает, утыкаясь лицом ему в грудь. — Я так за тебя боялся…              Рука зарывается в темные пушистые волосы:              — Как видишь, со мной все в порядке.              Но глаза, смотрящие на него, полны тревоги:              — Я с ума сходил, пока ты был там! Я думал о том, что тебе стало плохо и ты лежишь без сознания, а местные врачи никак не могут тебе помочь. Или что тебя отправили в бой и ранили, и ты истекаешь кровью. Или…              Легким поцелуем удается остановить этот беспокойный поток слов:              — Все не так страшно, как ты себе вообразил, — и немного заминается. — Ну, относительно.              — Что такое? — Галф тут же окидывает его взглядом с головы до ног, немного отступая. — Что болит? Голова, да? Надо было дать тебе лекарства с собой — я не сообразил!              У него получается немного нервно улыбнуться:              — Голова — да, немного, но не это главное. Я сказал, что не могу жениться.              Парень замирает в его руках взволнованным котиком с огромными глазами:              — Ч-что?              Мью легонько поглаживает напряженные плечи:              — Да, я сказал генералу, что есть человек, с которым я хочу быть. И что я не женюсь на его дочери.              — А он?..              А сейчас наступает время не самой приятной части повествования. Он вздыхает:              — А он разозлился и велел меня закрыть в моей комнате и выпускать только под присмотром. Поэтому…              Продолжать очень сложно, как и просить о помощи, но Галф смотрит на него с такой надеждой:              — Поэтому?..              Мью резко выпаливает:              — Поэтому я взял все свои вещи и ушел. Сюда.              Галф бросает взгляд на лежащие на полу одежду и оружие, его рот изумленно приоткрывается:              — Так ты…              Он кивает, затаив дыхание и ожидая реакции:              — Да, я решил, что не вернусь туда, потому что мне не дают выбора, — и дальше еле слышно шепчет, запинаясь от волнения. — Если ты, к-конечно, не против…              Его изящный мальчик какое-то время молчит и смотрит на него, почти не мигая и не дыша, а потом неожиданно вырывается из его рук и бежит в сторону дома, откуда он только что пришел. Мью только успевает крикнуть:              — Галф, ты куда?              Но потом устремляется вслед, чтобы понять, что вызвало такую странную реакцию.              Неужели он так сильно напугал своим признанием?       Наверное, стоило подать это все как-то по-другому, чтобы у парня была возможность это все обдумать и решить, хочет ли тот того же.              Но теперь его черед замереть от удивления, потому что Галф почему-то роется в кладовке среди пыльных вещей и бормочет:              — Где-то тут должен быть… Я точно видел…              Он осторожно подходит ближе, ничего не понимая:              — Что случилось? Что ты ищешь?              Но ответом ему становится восторженный вопль:              — Нашел!              В хрупких руках его солнечного мальчика что-то вроде молота, с которым он выбегает из комнаты в коридор, а Мью устремляется за ним, чтобы затем вскрикнуть и дернуться, пытаясь защитить:              — Галф, осторожно!              Но тот его не слышит, продолжая наносить удары этим орудием по зеркалу, которое как будто сначала сопротивляется такому вандализму, а потом с резким треском рассыпается на осколки.              Он подбегает и тут же забирает из израненных рук инструмент, чтобы с волнением осмотреть порезы:              — Зачем… Ты же поранился… — и замирает, когда видит слезы в этих красивых глазах. — Так больно?              Но Галф прикусывает губы и шепчет:              — Теперь ты никуда не уйдешь, останешься тут, со мной. Я не переживу, если там что-нибудь с тобой случится.              Теперь его черед быстро моргать, сдерживая предательскую влагу и прижимая к себе трясущееся тело:              — Мой хороший…              Парень судорожно цепляется за него, всхлипывая:              — Ты больше не вернешься туда, не вернешься…              Губы касаются влажного от пота после интенсивной нагрузки виска, успокаивая, в то время как его сердце вновь готово пробить грудную клетку от распирающих эмоций: ему рады, его приняли:              — Уже не вернусь — даже если бы не разбил зеркало, я бы все равно остался тут, с тобой, если ты этого, конечно, хочешь. Думаю, что я выплатил свой долг перед генералом сполна, а дальше я могу быть с тем, кто завладел мною полностью.              Галф чуть отстраняется, чтобы криво улыбнуться, словно сомневается в этом:              — И кто же это?              Мью тут же подхватывает эту игру, делая вид, что задумался:              — Хммм… Да есть тут один парень, который плохо катается на лошадях и которому нужно дать несколько уроков верховой езды.              Тот еле сдерживает свою обычную яркую улыбку:              — Хммм… Кто бы это мог быть?              Теперь он уже не может сопротивляться, приникая к мягким улыбающимся губам:              — Тот, кого я сейчас целую.              Галф дрожит и задыхается, но отвечает так отчаянно, что становится понятно: его на самом деле не хотят отпускать. Правда, оторвавшись от этого голодного рта, Мью признается в своем страхе:              — Но я без тебя тут не выживу… Я ничего не знаю и не умею, кроме как быть солдатом и сражаться.              Взгляд напротив — жадный и поплывший, словно у его обладателя хотят забрать самое дорогое, но тот как-то умудряется ответить:              — Мы с этим разберемся, а сейчас поцелуй меня еще, чтобы я забыл все эти ужасные часы, пока я ждал тебя тут.              Он с удовольствием подчиняется своему солнечному богу.