Амортенция

***

Августин с сомнением всматривался в свой котелок. Нет, цвет точно не тот. Юноша осторожно добавил ещё щупалец растопырника. Зелье приняло какой-то красноватый цвет, что вызвало в нем панику. Ох, Мерлин, в Зельеварении он такой же умелец, как и Виктор Руквуд в попадании в детей Убивающим заклятием, то есть никакой. Брюнет сглотнул и боязливо оглянулся на Профессора Шарпа, привычно восседающего на своем кресле. Профессор выглядел спокойным и что-то читал в новом выпуске «Ежедневного Пророка». Значит, время у него ещё есть. — Себастьян. — громко шепчет Галатас, оборачиваясь к другу, стоящему позади него. Шатен поднимает на него заинтересованный взгляд, замечая плачевное состояние снадобья и ехидно улыбается, демонстрируя идеально приготовленную настойку растопырника. Зелье мерцало поразительным фиолетовым цветом. Августин лишь фыркнул. — Помоги с зельем, у меня не получается. — неохотно молит он. Сэллоу щурит глаза в привычной манере, словно думая, что же ответить: да или нет. — Добавь ещё пару штук щупалец и хорошо перемешай. И смотри, чтобы зелье не перекипело, не то сам знаешь. — шатен многозначительно переводит взгляд на Шарпа, который и не думал отвлекаться от газеты. Брюнет благодарно улыбается, и шепнув короткое «спасибо», поворачивается обратно к своему котелку. «Надеюсь, в этот раз все получится» думает Галатас, наблюдая за реакцией. Зелье и вправду медленно начинало принимать фиолетовый оттенок. Юноша победно вскинул руки, но тут же успокоился и принялся наблюдать, не то все пойдет по совету Себастьяна и у него и вправду будут проблемы. Пытаясь всмотреться в содержимое котелка, Августин и не заметил, как его взгляд переместился на что-то другое, точнее, на кого-то. Оминис стоял и что-то пытался прочесть в книге, осторожно водя пальцем по рецепту. Его брови хмурились от напряженных мыслей, губы иногда поджимались, а пальцы бережно проходились по старинным страницам учебника. Русоволосый выглядел удивительно прекрасно в каждом своем действии. Галатас завороженно наблюдал за ним, облокотившись о края котелка. На его лице заиграла мягкая улыбка, и Себастьян сзади лишь удрученно вздохнул. — Августин. — кашлянул он, толкая друга из мечтательных мыслей и созерцания прекрасным. Брюнет недоуменно уставился на Сэллоу, пока тот не указал на огромные пузыри и пену, поднимающиеся из котла. О нет. Юноша опомнился и с испугом смотрел, как его «зелье» медленно расплывалось по столу, а затем и вовсе разливалось на пол. Гаррет Уизли как раз доливал у себя какой-то ингредиент, но увидев что-то красное на полу, ахнул и его собственное зелье взорвалось. Снова. Вот так представление. Ученики в панике засуетились, заставив Профессора Шарпа выглянуть из газеты и встать. Мужчина настороженно начал изучать класс, сразу заметив двух виновников. Гаррета Уизли он ещё мог понять, паренек уже в который раз оставался после уроков по просьбе Профессор Уизли, но пока каких-то больших успехов не делал, а вот Галатас — это уже что-то новенькое. Ну хоть какое-то разнообразие. Он подошел к юноше и демонстративно встал позади, ожидая, пока тот заметит. — П-профессор… — Августин нервно засмеялся, медленно, ужасно медленно поворачиваясь к учителю. Мгновение, и об его затылок легко ударилась книга по ядам, заставив брюнета чуть вскрикнуть. — Видимо, Мистер Галатас не уделяет должного внимания уроку. — мужчина покачал головой и чуть усмехнулся, пока юный слизеринец потирал место ушиба, досадно мыча. — Простите, сэр… — виновато пробормотал он. Профессор прошел мимо него, уже собираясь к столу, но вдруг внезапно выдал: — Как я понимаю, Мистер Галатас слишком занят считанием количества родинок на лице Мистера Мракса. — голос мужчины звучал непривычно весело. Августин округлил глаза и резко повернулся к нему. — Сэр! — лицо юноши залилось краской. Ученики вокруг захихикали, и даже Сэллоу развеселел, скрестив руки на груди. Галатас взглянул на Оминиса. Мракс стоял, словно оцепенев, и его лицо медленно приобретало оттенок, соответствующий лицу брюнета. — Что ж, не отвлекаемся. — учитель подошел к столу и рассмотрел всех своих подопечных. — Дайте своим зельям настояться, и я проверю их после урока. Хотя я сомневаюсь, есть ли в этом какой-то смысл. — мужчина задержал взгляд на Августине, который снова состроил виноватую физиономию. — А сейчас. — бывший мракоборец поманил учеников рукой к своему котлу, внутри которого бурлило что-то перламутровое. Ребята с любопытством разглядывали загадочное зелье, строя свои догадки насчет его применения. — Неужели… — Амит задумчиво изогнул брови, утопая в собственных мыслях. Троица друзей устроилась ближе всего к зелью, Галатас и Сэллоу скептически переглянулись. — И что же вы думаете, Мистер Таккар? — зельевар замер в ожидании. Когтевранец пару секунд поразмышлял и выдал свое предположение. — Это Амортенция. — юноша выглядел удивительно уверенным в своем ответе. Парни рядом с ним зашептались, мол, что за амортенция. — Совершенно верно. 5 очков Когтеврану. — Профессор Шарп удовлетворенно кивнул под восторженное «да!» когтевранцев и подошел ближе к зелью. — Как вы знаете, среди зелий у нас есть те, которые называются «любовными». — при слове «любовь» девушки захихикали, заливаясь ярким румянцем, а мальчики лишь с недоумением покосились на них. Себастьян с Августином сдержанно усмехнулись, снова переглядываясь многозначительными взглядами. Да уж, любовные зелья, как интересно. Лучше бы учили что-то более полезное. Один Оминис выглядел совершенно безразличным к этой теме, лишь внимательно слушая учителя. — Амортенция является самым сильнодействующим любовным зельем. Но давайте не забывать, что никакое зелье не может вызвать любовь, даже что-то похожее. — девушки разочарованно вздохнули. — Амортенция это одно из опаснейших зелий, которое когда-либо создавалось, уверяю вас. Во имя «любви» человек готов пойти на ужаснейшие поступки. — мужчина был серьезен, что заставило некоторых ребят напрячься. — Профессор, это ведь правда, что для каждого человека аромат Амортенции чувствуется по-разному? — Амит был преисполнен любопытством и взволнованностью. Разный аромат? Галатас с интересом повернулся сначала к Таккару, а затем к профессору. Тот утвердительно кивнул. — Для каждого человека запах амортенции будет напоминать о чем-то особенном… о чем-то дорогом. — брюнет почувствовал легкое волнение на сердце. Получается… он может сейчас вдохнуть запах зелья, тогда скорее всего… Взгляд Августина как всегда зацепился за русый затылок наследника Слизерина, который почему-то отошел чуть дальше. — Мистер Галатас, раз вы уже сегодня отличились, то будьте добры быть первым и поделиться с нами содержанием вашего представления об аромате Амортенции. — Профессор Шарп был безжалостен. Брюнет сглотнул и медленно подошел к котелку, как бы опасаясь, будто зелье взорвется. — Да, сэр… — тянет он, делая паузу перед тем, как сделать глубокий вдох. При выдохе юноша внезапно почувствовал ужасно знакомые ароматы, и все они были такими разными. В его голову приходят воспоминания, которые он предпочел запереть где-то внутри и хранить как сокровище. Вот, к примеру… — Я чувствую… воздух перед дождем.

***

— Ты мне доверяешь? — вопрошает брюнет, и спрашивает он это так внезапно, что Оминис давится пирогом с патокой. — Что? — сконфужено переспрашивает тот, сглотнув остатки заветного пирога. Августин лишь загадочно улыбается. — Я хочу тебя взять кое-куда. — признается он, и эффект сюрприза испаряется. Но Мракс путается ещё больше, затем его будто током ударило. — Только не говори, что мы летим туда… — На метле, да! — быстро заканчивает Галатас, хлопнув в ладоши. Какой энергичный. — Августин, — настороженно шипит Оминис. — Нет. — Ну же, это близко! — ноет юноша, потянув друга за края рукавов. — Обещаю, я буду осторожен в управлении и мы оба никуда не упадем. — Знаешь, это заставило меня скорее напрячься, чем расслабиться. — скептично возражает Мракс, качая головой. Нет, точно нет. — Прости… — Августин отпускает друга и вздыхает, чувствуя себя полным идиотом. Ладно, попытаться стоило. Сегодня был прелестный день для прогулки, особенно вдвоем. Погода была облачной и в воздухе витал приятный запах ожидания дождя. Юноше такое нравилось. Нравился легкий ветерок, цвет неба в эти моменты наводил его на размышления, а летая на метле, ощущения становились ещё лучше! После уроков он решил прогуляться один, раз его друг так быстро отказался, а Себастьян опять был наказан за свои шалости, подложив кусачие лакричные конфеты на стул библиотекарши. Ой, криков-то было. Галатас рванул сразу после урока Травологии в общую гостиную, где собирался сменить одежду и пойти на долгожданную прогулку. Он резко остановился, увидев письмо. Брюнет с недоумением изогнул бровь, бережно открывая конверт и выудив оттуда письмо. На письме аккуратными буквами было написано: «Встретимся во внутреннем дворике, оттуда и полетим» На лице Августина невольно появилась улыбка. Да уж, умел этот юный наследник звать на свидания. Как и ожидалось, он там стоял. Накинувший на себя один шарфик, чуть взволнованный и обеспокоенный, Оминис дожидался его. — Давно пришел? — Галатас не умел скрывать своего энтузиазма и радости рядом с ним, поэтому заслышав знакомый голос, Мракс лишь покачал головой. — Только что. — юноша легко улыбнулся, пытаясь скрыть свое волнение, ещё неизвестно насчет чего, встречи с другом или полетом на метле. — Так, — теперь брюнета было не остановить. Он галантно поклонился другу, и словно чувствуя это, слизеринский наследник улыбнулся шире. — Позвольте мне рассказать о целях нашего маленького путешествия. Сейчас мы с максимальной осторожностью полетим в сторону Запретного Леса, но свернем в другую сторону, а затем полетим на юг, где находятся чрезвычайно прекрасные холмы. Я бы мог сказать, что даже воздух там немного другой. — Августин достал из мантии несколько бутербродов и бутыль тыквенного сока. — И чтобы скрасить нашу поездку, я припас маленький обед. — он гордо улыбнулся, мысленно хваля себя за планирование. Оминис похлопал в ладоши, издавая ироничное «ура». На его лице все ещё играла улыбка, обычно редкая, но очень драгоценная. Галатас улыбнулся в ответ и вызвал метлу. — Ты ведь мне доверяешь, Оминис? — снова спросил он, восседая на метле и протягивая другу руку. Тот стоял и чуть колебался, но через мгновение решительно схватился за неё, и брюнета каждый раз умилял тот факт, что руки у Слизеринского принца были меньше его, длинные изящные пальцы действительно были созданы лишь для совершения вещей исключительно потрясающих, никакая Темная магия не должна была использоваться этими руками. — Доверять-то доверяю, но если с нами что-то случится… — тон Мракса из мягкого резко перешел на угрожающий, но это скорее было в шутку. Скорее всего. Августин глупо заулыбался, чувствуя, как крепко друг хватается за него, как опускает голову на его спину, прижимаясь к ней. Сердце юноши начало бить не в нормальном темпе, и он в душе испугался, что русоволосый почувствует эти колебания и в недоумении спросит, в чем дело. Стыдно. — …Ты скажешь директору, и меня исключат из школы? — дабы отвлечься, шутливо поинтересовался брюнет, ехидно улыбаясь. Мракс издал короткий смешок. — Не волнуйся, Галатас, с тобой я и сам смогу справиться. — и под веселый смех слизеринца они взмыли в майское пасмурное небо. — Иногда полезно выбираться из школы, разве нет? — Августин дожевывал свой бутерброд, наблюдая за здешними пейзажами. Сердце его никак не могло успокоиться, хотя приземлились они относительно давно, минут 30 назад. Во время полета Оминис крепко держался за него, обвив руки вокруг талии и иногда боязливо прижимаясь лицом к спине, и Мерлин, Галатас чуть в обморок не упал, стараясь справиться с управлением злосчастной метлы, которая иногда не поддавалась. Юноша с досадой стал ещё быстрее жевать свой обед, бросив искристый взгляд на старого товарища, валявшегося на траве. — С этим я согласен. — Мракс следовал примеру друга и с аппетитом уплетал бутерброд с курицей и ветчиной. Они лежали, раскинувшись на траве, наслаждаясь легким ветерком, пока брюнет насвистывал какую-то мелодию. Запах воздуха перед дождем вызывал определенное чувство комфорта, и русоволосому даже казалось, что это комфортнее, чем сидеть перед камином в дождливые дни. Тогда гостиная Слизерина становилась ещё темнее и можно было услышать стук капель где-то вдалеке, а глаза все время пытались закрыться и уйти в объятия Морфея. Здесь же атмосфера дождя была другой. Это придавало чувство свободы, и рядом с Августином, как бы трудно не было это признать, было не страшно. Друзья мирно слушали вой ветра, и иногда трава касалась их лиц, мягко обводя юношеские светлые лица. — Знаешь, я позвал тебя не только чтобы маленький пикник устроить. — внезапно выдал брюнет, поворачиваясь к слизеринскому наследнику. Тот лениво открыл глаза и повернулся в сторону его голоса. — Что-то еще? — русоволосый изогнул бровь и с любопытством ждал ответа. — Да… — нерешительно промолвил юноша, неловко почесывая затылок. Казалось, даже ветер исчез для того, чтобы голос Августина звучал ясно. — Не хотел бы ты пойти на летние каникулы…ко мне домой? Повисла легкая тишина. Оминис секунды переваривал этот вопрос у себя в голове, словно просыпаясь от какого-то сна. — Что… Ты… — с изумлением выдохнул он, и его уши заалели. — Ты приглашаешь меня к себе домой? На летние каникулы? — Галатас говорит короткое «да». Мракс чувствует некую смесь восторженности и удивления. — Моя мама… она о тебе очень много слышала. От меня разумеется. — со смущением признается друг. — И она была бы… мы были бы рады видеть тебя у нас дома. — слизеринский принц чувствует, как в его душе внезапно потеплело, будто лето внепланово началось везде: в его сердце и мыслях. — Ох, я… — слишком тихо отвечает юноша, не сдерживая широкую ребяческую улыбку. — Да, я бы с радостью… Но, я надеюсь, не помешаю… — его резко схватили за руку, мягко сжимая. — Разумеется нет, Оминис! — с нотками осуждения возражает брюнет, так энергично качая головой, что даже русоволосый это чувствует. — Как я и сказал, мы все будем очень рады… И я не хочу, чтобы ты возвращался «туда». — при слове «туда» Мракс будто чувствует удар по лицу. Действительно. Он поджимает губы, но быстро успокаивается и теперь сам сжимает руку Августина. — Я согласен. — наследник все так же улыбается, поразительно заразительно, раз юноша напротив, только недавно сидевший с болезненным выражением лица, заулыбался как ребёнок. — Отец недавно вышел из Азкабана и… — Галатас звучал счастливым при упоминании отца, и помня, как болезненно проходили эти отношения с ним, Оминис понимающе погладил его по руке большим пальцем. — Поэтому, пожалуйста, не слушай его глупые шутки. Они просто ужасны. Друзья и не замечают, что пролежали дольше позволенного и легкие капли дождя уже начали стучать по траве, по их волосам и мантиям. — Черт, кажется, мы грозимся попасть под легкий душ. — Августин в спешке встает и помогает русоволосому встать. — Успеем. — успокаивает его Оминис, создавая над собой и другом воздушный купол, прикрывающий их от дождя. Пригодится на время. Ребята поудобнее устраиваются на метле и Мракс снова крепко хватается за Галатаса, пока тот готовился к полету. — Держись крепче, сейчас нам скорее всего придется прибавить скорости. — взволнованно кричит юноша, когда они уже находились в десяти метрах от земли. Наследник кивает, обнимая его изо всех сил. Начинался уже не дождь. Начинался ливень. Капли били по лицу, а холодный ветер безжалостно ревел на них, из-за чего метла постоянно покачивалась, заставляя Оминиса несколько раз испуганно кричать, прижимаясь к единственному, кому он мог довериться на данный момент. Где-то вдалеке, сквозь множество капель виднелся заветный замок. Мракс что-то крикнул другу, но ничего не было слышно из-за скорости метлы и ветра. Спешно опускаясь во внутренний двор школы, Августин постарался как можно мягче приземлиться, чтобы его дорогой пассажир ничего себе не повредил. Они уже были насквозь промокшие, с возможной угрозой заболеть на следующий день. Брюнет смахнул упавшие мокрые пряди в другую сторону и махнул метлой. — Ανάθεμά το — на ломаном греческом пробурчал он, заставляя метлу исчезнуть поскорее. Оминис стоял и с изумлением глядел в сторону друга, произнесшего какие-то смешные слова. Его привычная зачесанная назад прическа была разрушена и пряди падали на его аккуратное лицо, создавая зрелище такое домашнее, что сердце Галатаса снова забилось как бешеное. На лице Мракса вдруг выступила сдержанная улыбка, а затем прыснув, тот вовсе начал заливисто смеяться. Августин смешно выпучил глаза в удивлении. С чего так? Но смех друга был таким заразительным, что невольно и он сам начал смеяться как дурак. И вот они стояли, во внутреннем дворике Хогвартса, мокрые до нитки, но удивительно счастливые и смеялись так беззаботно, что глядя на этих юношей и не поймешь, через что им приходилось пройти. Себастьян устало шел, нет, тащился в сторону своей общей гостиной. Мадам Пергамм в качестве наказания заставила его очистить все книги по Истории Магии от дурацких записей школьников. Бормоча про даты бунта гоблинов, бедняга Сэллоу еле как открыл дверь в родную гостиную и вошел, выискивая глазами двух своих злосчастных друзей, которых он целый день не видел. Нашел он их, к своему удивлению, довольно быстро. Те сидели рядышком, закутавшись в теплый плед и о чем-то смеялись, наслаждаясь жаром камина. Августин время от времени вытирал волосы Оминиса полотенцем, заботливо проходясь по русым прядям, пока тот о чем-то говорил. Шатен изогнул бровь в недоумении. Во-первых, почему эти двое глупцов насквозь промокшие? Под дождь попали? Во-вторых, с каких пор они так радостно воркуют в окружении сокурсников, максимально выглядя как парочка влюбленных подростков, кем они собственно и являлись. Себастьян покачал головой и резко уселся рядом с друзьями, изучая их с головы до ног. — Итак, — торжественно начал он, устраиваясь поудобнее рядом с Оминисом. — Рассказывайте, что у вас двоих тут случилось.

***