Легенда о белом жемчуге

      Тяжёлое дыхание и тихие стоны, срывающиеся с уст господина, отдавались эхом в пещере. Я раздела Хвана, стала рассматривать его божественную красоту. Все мышцы, изгибы и впадинки подчеркнула влага, оставшаяся после пребывания в воде. Влажные тёмные волосы прилипали к телу, будто путы сковывающие его. Я двигалась очень осторожно, боясь, что сделаю что-то, что могло не понравиться.       Мои ладони исследовали тело напротив. Было приятно касаться бархатной кожи. Я создавала витиеватые дорожки, а они следом покрывались мурашками. Хёнджин смотрел на меня, но не выражал недовольства. Наоборот, он был очень терпелив и спокоен. Сколько же мог продержаться его контроль? И смогла бы я ускорить падение этих стен?       Касаясь груди, в которой билось сердце, я остановилась и заглянула в карие глаза. В них отблеском появился малахитовый оттенок. Он был так прекрасен, что я очаровалась в миг и позабыла о том, что делала. В голову пришла мысль, что это я попала в оковы души Хвана. Почему нас так притягивало друг к другу? Он был особенным? Конечно, это так. Иначе как объяснить моё влечение к нему? Словно заворожённая магией, я хотела касаться не только тела, но и души. Мне было важно быть рядом. Я помешалась на собственных мыслях и больше не представляла себя без своего господина, которого полюбила.       Хван заметил моё смятение. Он положил ладонь мне на щеку и опустил взгляд на губы. По телу прошлась дрожь, во рту всё пересохло. Мои руки скользнули вниз, минуя рельефный торс и касаясь живота. Ткань исподнего заметно натянулась, и я поняла, что это означало. Но мои щёки залились краской. Дрожащие пальцы пробирались под одежду, а Хван напрягался. Я сильно нервничала и беспокойно блуждала взглядом уже по лицу парня. Я придавала значение каждой морщинке, сведению мышц, частоте вздохов. Любая реакция интересовала меня. Я пыталась понять, станут ли мои действия причиной удовольствия или же отвращения.       Переборов стеснение на секунду, я запустила руку под ткань и вздрогнула. Мне ранее никогда не приходилось касаться чужих интимных мест. Орган Хвана был крупным, твёрдым и влажным. Кожа на нём становилась чувствительной, стоило мне коснуться её. Сам же господин напрягался, прикусывал щёки изнутри, сводя челюсти вместе, и хмурился. Я проникала всё ниже, поглаживала вставшее достоинство и ловила себя на мысли, что Хёнджину нравилось. Его лицо приобретало оттенок удовольствия, когда я осторожно водила рукой вдоль длины органа. Я размазывала появившуюся влагу, которая цеплялась за пальцы. Хёнджин в ответ сжимал моё лицо, то ласково поглаживая кожу, то забывался и грубее стискивал её. Моя ладонь была липкой, а горячий член дрожал и словно сам подавался навстречу.       Это продлилось недолго. С силой зажмурившись, Хён разрушил границу своей выдержки. Шумно выдохнув и вобрав в лёгкие воздух, он перехватил моё запястье и накинулся на меня. Едва его рука успела смягчить падение, как я ощутила, что была уже в горизонтальном положении. Тёмные волосы откинулись назад, спину обожгло холодом от песка. Мои расширенные и слегка напуганные глаза смотрели на фигуру напротив. Крупное и высокое тело располагалось сверху. Я ощущала жар, исходящий от него. Наши сердца стали беспокойно биться, а в груди распалялся настоящий огонь.       Хван ничего не говорил. Он застыл, будто бы вновь обдумывая свои действия. Что-то в его голове постоянно возвращало разрушенную границу на место. Но я никак не могла понять, что это было. И когда я начала искать причину в себе, теряя уверенность, Хёнджин зажмурился на миг, а затем впервые с неудержимым голодом во взгляде посмотрел на меня. Передо мной уже был другой человек. Карие глаза светились как драгоценный малахитовый камень, а крупные руки, усыпанные венами и мышцами, напряжённо упирались в песок по обе стороны от меня.       — Господин… — приоткрыв рот, прошептала я.       Хёнджину приходилось нелегко. Его возбуждал мой голос. Дыхание парня участилось, грудь стала подвижной. Я почувствовала, как огромный орган прижался к оголённым бёдрам, и единственной границей стала тонкая ткань исподнего. Но и она пала в эту ночь, ведь Хван принял решение дойти до конца.       Изящные руки перехватили мои, переложив себе на плечи. Я старалась смотреть в глаза с волшебным блеском, пока Хван, не пряча свои, глядел в ответ, но сам снимал последний элемент одежды. Затем горячие ладони скользнули по бёдрам, откидывая края ханбока. Поглаживая кожу, Хён втянул носом воздух, стараясь размеренно дышать. Я сглотнула и вздрогнула, когда мои бёдра приподняли и, направляя, вынудили обхватить ноги спутника.       Между нами оставалось совсем мало места. Тела слиплись, в том числе и из-за влаги. Моя грудная клетка разрывалась от переживаний. Интимного места касалось мужское достоинство, и я начала пугливо дрожать. Я попыталась привстать и отдалиться, слегка изменить позу. Показалось, что я была ещё не готова. На словах и в мыслях это было простым, но сейчас, когда Хван нависал сверху, и я не могла поверить в происходящее, мне туманило рассудок.       Я вцепилась в предплечья парня, со страхом сжимая их. Хён остановился и не стал на меня давить. Он даже отодвинулся, дав мне больше пространства, и я сразу же ощутила холод, обхватывающий тело. Зажмурившись, я прикрыла грудь руками и услышала, как сильно и громко билось моё сердце.       — Одну секунду… — просила я.       Мокрые волосы Хвана спадали вперёд и касались моего тела. С кончиков стекала вода и тем самым щекотала меня. Я открыла глаза, выдохнула, собралась с мыслями, отгоняя беспокойство. Хёнджин нагнулся и нежно поцеловал моё плечо. Я поёжилась и начала ёрзать на месте, когда поцелуи продолжились. Пухлые губы касались ключиц, шеи, подбородка и щёк. Я невольно улыбалась и даже смеялась, когда дошло дело до щекотки.       — Всё хорошо, — целуя плечо, шептал Хван.       Я вжимала голову, пыталась сдержать смех. Атмосфера перестала быть напряжённой благодаря партнёру. Он ловко и незаметно убрал мои руки, получив доступ к груди. Его пальцы прикасались к коже, а тепла от них мне было так мало. Я притянула парня к себе, положив ладони на щёки. Мы некоторое время смотрели друг на друга, улыбаясь, а после слились в поцелуе.       Горячая и мокрая грудь господина прижалась к моей. Я обняла его крепче, на этот раз отказываясь расставаться. Хван подтянул меня навстречу, пристраиваясь между бёдер, и я затаила дыхание. Внизу всё пульсировало, было влажным. Господин не переставал меня целовать, а я с закрытыми глазами ждала момента, который станет роковым. Между нашими телами появилась горячая ладонь Хёнджина. Она нащупала орган и, обхватив его, направила в сторону. Головка коснулась складок, начиная двигаться вверх-вниз.       Я распахнула глаза и перестала дышать. Хван слегка изогнулся и чуть раздвинул мои бёдра, чтобы стать ближе. Мой испуганный взгляд нашёл карие глаза с зелёным блеском. На безупречном лице появилась знакомая и тёплая улыбка. Пухлые губы изогнулись в дуге, и это придало мне спокойствия и уверенности.       — Только не сжимайся сильно. Слушай моё дыхание и чувствуй меня, — после этих слов Хван обратно прильнул ко мне.       Его рот завладел моим, а внизу я почувствовала движение. Глаза широко раскрылись, грудная клетка замерла, потянувшись вверх. Неожиданные ощущение напрягли меня, и я взвизгнула, прямо в поцелуй издав звук. Я зажала Хёнджина бёдрами, и он замер, оказавшись в тисках. Голова парня поднялась, когда Хван оторвался от моих губ.       — Тише… — прошептал он.       Всё тело дрожало, сердце бешено билось. Господин положил на него ладонь. Мне хотелось приподняться и попытаться рассмотреть, что творилось внизу. Потому что не верилось. Неужели Хён был прямо сейчас внутри?       — Я остановлюсь, если захочешь прекратить, — заглядывая в мои взволнованные глаза, произнёс Хван.       — Нет, — покрутила головой я и попыталась свести ноги вместе, удерживая парня.       — Ты снова это делаешь. Я же попросил расслабиться, — ухмыльнувшись, Хван опустил руку и погладил моё бедро, — я никуда не уйду, пока ты не захочешь этого.       — Мне просто… волнительно, — облизывая пересохшие губы, призналась я.       — Ты всё ещё доверяешь мне? — уточнил Хён.       — Да. Буду всегда, — закивала я, невинно сдвинув брови.       — Хорошо, — наклонившись, Хван оставил лёгкий поцелуй у меня на лбу и добавил: — слышишь?       — Что? — удивилась я и стала прислушиваться.       — Шум моря, — убрав спутанные волосы от моего лица, улыбнулся господин, — оно прекрасно звучит, будто поёт. Лёгкие волны ударяются о камни, и создаются всплески. Море бывает нежным, — выбрав момент, Хёнджин начал двигаться.       Я выдохнула, когда мужское достоинство вошло внутрь. Мои руки невольно ухватились за крупные плечи. Я раздвинула ноги и позволила Хвану быть ещё ближе. Теперь наши тела сплелись воедино. Они полыхали, горели, дрожали. Боль становилась сладкой и отходила на второй план. Я концентрировалась на приятных ощущениях, ведь господин начал осторожно двигаться.       Лаская моё тело одной рукой, Хён очерчивал изгибы талии и круглую грудь, второй же он удерживал себя, упираясь ею в песок. Мужское дыхание касалось ушей. А к нему вскоре добавился и глубокий, бархатный голос, разливающийся усладой. Хван склонялся, его мокрые волосы накрыли мою грудь. Я покрылась мурашками, а лёгкие и медленные движения вызывали удовольствие.       — Слушай шум моря. Представь, как его волны касаются тебя, завладевают изнутри. Ты прикрываешь глаза и чувствуешь нежные прикосновения. Вот здесь, — проводя рукой по животу и спускаясь к интимному месту, Хван шептал прямо на ухо и обжигал своим дыханием: — и здесь.       — Ах! — сорвалось с моих уст.       Я лежала с закрытыми глазами, поглаживала горячие плечи и вздрагивала каждый раз, стоило Хёнджину подушечкой пальца задеть комок нервов. Словно он нащупал особенное место и не собирался оставлять его в покое, Хван блуждал пальцами и вынуждал меня тонуть в наслаждении. Повторяя то, что господин сделал со мной ранее не только руками и языком, он вызывал приятные воспоминания. Я полностью расслабилась и приняла в себя всю длину органа. Хён целовал мокрую шею пухлыми губами и всячески подбадривал меня:       — Молодец…       Я откинула голову вбок, поддаваясь умелым ласкам. Хван не отрывался от горла, но и внизу не забывал делать первые движения во всю силу. Я ёрзала на месте, сводила ноги за спиной Хёнджина, изменив положение. Парень подложил смятые ткани и поменял угол проникновения. Теперь мне было легче принимать его, и в итоге я отодвинула все переживания, наслаждаясь моментом.       Вода, в которую недавно входил Хван, стала громче. Она ударялась о камни пещеры в такт нашим движениям. И если сначала это было легко, тихо и спокойно, то вскоре волны разбушевались. Словно само море изменило своё настроение. Я прислушивалась к шуму и двигала тазом, то приближаясь, то отдаляясь от господина. Он удерживал меня и входил глубже. На мокром лбу проступили вены, а рука с длинными пальцами обхватила мою голову, удерживая затылок.       Наши слабые стоны сошлись в унисон. Хёнджин часто дышал, двигался без остановок. Я облизывала губы, сдавленно дышала под таким давлением. Мне пришлось запустить руки под чужие и обвить спину. Хван прижимал мою голову, и я утыкалась носом ему в шею и плечо. Солёный аромат дурманил до беспамятства. Хван проникал внутрь, и я стала единой с морем.       — Я люблю тебя, — главные слова с огромным значением прозвучали эхом на всю пещеру.       Я распахнула глаза и захлопала ресницами. Хён приподнялся, и я легла на место. Влажным взглядом смотря на меня, он дрожащими руками поправил волосы, закрывающие ему вид. Мои припухшие от поцелуев губы приоткрылись. Я хотела прошептать слова о любви в ответ. Но не получилось. Ими завладел рот господина.       — Люблю, — шептал он, отрываясь на миг, чтобы вдохнуть воздух и найти в себе силы на продолжение.       Хван задыхался. И задыхался он от любви ко мне. Это было невообразимо, невозможно, нереально. Его касания были беспорядочными, словно что-то лопнуло внутри, и весь хаос, который Хёнджин так долго сдерживал в себе, вырвался наружу. Лаская щёки, задевая подбородок, потирая шею, Хван постепенно спускался к груди. Он гладил её, играл пальцами с сосками и срывал с моих губ стоны. Я стыдливо краснела, зажимала рукой рот, но не останавливала господина.       Обеими руками взявшись за талию, Хён начал сминать её, и входить ещё глубже, а внутри у меня вспыхнул ярким пламенем пожар. Мне сводило ноги. Я чувствовала ощущение, похожее на то, которым меня уже ранее одаривал господин. Оно было таким ярким, особенным, горячим и сладким. Я предвкушала его и сжималась внизу. Телу инстинктивно казалось, что, если я буду это делать, то впаду в наслаждение как можно скорее. Хван, почувствовав это, продолжал двигаться рывками, и я рвано дышала, стонала и впадала в отчаяние ещё больше. Моя рука больше не сдерживала крики. Разум был не в состоянии контролировать действия. Но рывки продолжались, и им не видно было конца. Что бы я не предпринимала, всё было без толку.       Мое тело было в поту. Я ощущала себя липкой, уставшей. Во рту скопилась вязкая слюна. Я невольно насаживалась на мужское достоинство, а внизу всё очень сильно горело. Но у Хёна было своё решение для дальнейшего. Сначала он остановился и вышел из меня. Я упёрлась локтями в песок и встала, ища взглядом парня. Холодный ветер объял моё разгорячённое тело, и я поёжилась. Господин выпрямился и, намотав мокрые волосы на руку, закинул их за спину. Я давилась слюной, пока смотрела на тело, усыпанное мышцами и рельефами. Будто Бог, сошедший с холста дорогих картин, которые мне удалось лицезреть всего дважды в жизни и то одним глазком, был передо мной. Крупная грудная клетка поднималась и опускалась, опухшие красные губы облизывал язык. Тёмные ресницы прикрывали томный взгляд, в котором бушевало море. Я пыталась отдышаться, не вставала и просто ждала.       Меняя положение тела, Хван сел и согнул колени. Он подтянул меня к себе, подхватив за ягодицы. Господин взял мою ногу и бесцеремонно закинул на плечо. Я ахнула и постаралась привстать на локти, чтобы подвинуться и вырваться. Но Хёнджин положил руку на ступню и, смотря мне в глаза с особым зелёным огнём в них, начал покрывать голень поцелуями. Я задрожала и стала сжимать кончики пальцев на ногах, когда увидела, что Хван высунул язык. Он ласкал им голень, выступ косточки, где была лодыжка. Я дёргалась и пыталась выпутаться, но не могла отрицать, что это было удивительно приятно.       — Помнишь, я говорил, что море бывает нежным? — щекоча горячим дыханием кожу, шептал господин.       — Ай! — я не успела ответить, ведь вместо этого только вскрикнула и вздрогнула.       Хван стиснул зубы и слегка прикусил белоснежную кожу. Пустив слезу, я непонимающе посмотрела на Хёнджина. Он тут же нежно поцеловал место укуса и заботливо погладил голень. Его хищный взгляд направился в мою сторону, и я затаила дыхание, испугавшись. Моё сердце чуяло подвох. Господин чуть сильнее обычного сжал ногу и пристроился ближе. Его рука легла на живот, а каменный орган прижался к влажным складкам.       — Море может быть грубым, — прошептал он и вновь вошёл.       Мой громкий стон в очередной раз заставил стены пещеры сотрясаться. Этот сладкий звук, раздающийся эхом, ласкал уши Хвана. Он подогнул вторую мою ногу и увёл себе за спину, пока вторая так и осталась в плену, опираясь на мужское плечо. Горячая ладонь надавливала на живот, а Хёнджин совершал более глубокие и сильные толчки. Я откинула голову и, без возможности держаться и наблюдать за действиями, уставилась в каменный потолок пещеры. На нём были отблески беспокойных волн. Сияющие, яркие, красочные, завораживающие, неотразимые, как и ощущения, которые я сейчас испытывала.       Я смотрела на отражение одних волн, пока внутри меня двигались другие. Они были неспокойные, буйные, шумные. Словно я попала в настоящий шторм, мне кружило голову. Хван продолжал толчки, а его дыхание и глубокие стоны вызывали трепет. Господину было так же хорошо, как и мне? Он сосредоточился на том, чтобы на этот раз доставить нам обоим удовольствие, которое ранее коснулось только меня.       Мою ногу закинули чуть повыше, и я застонала громче, а внизу все чувства обострились. Хён изменил угол и притянул меня к себе, расположив обе руки на боках. Его ладони скользили, наши тела были мокрыми. Я начала сжимать Хвана, когда его длинные пальцы стали играть с чувствительным местом. Мои веки закрылись, а перед глазами появились первые звёзды. Уже знакомое чувство опускалось вслед за рукой Хёнджина. Будто волной, состоящей из одного огня, эта сила сконцентрировалась точно под ладонью господина. Он поглаживал низ живота ею, а большим пальцем во время толчков задевал набухший комок нервов. Я дёргалась, двигалась так быстро, что спину обжигало. Скорее всего, из-за песка на ней ещё долго продержатся краснота и раздражение. Но это сейчас было таким неважным.       Хван сжал мою ногу и чуть склонился. Капли от пота стекали с его лба и падали на мой живот. Я слышала постыдные влажные звуки, которые подхватывало эхо пещеры. Мне хотелось вцепиться во что-то, удержаться, чтобы не сбежать. Я царапала поверхность под собой, состоящую из песка и камней. Дыхание учащалось, сердце было готово вырваться из груди. Я жмурилась до боли, сжималась и хныкала.       — Господин! — вскрикнула я, когда его рука ускорилась, догоняя движения мужского достоинства.       Хван сделал ещё один резкий толчок, и я прекратила дышать. На несколько секунд меня оглушило. Я не слышала и не видела ничего вокруг. Всё тело само по себе дрожало, ноги свело судорогой, а внизу появились яркие спазмы. Я почувствовала лёгкость, будто лежала не на песке, а на самой мягкой траве летним деньком. Приятное солнце ласкало лицо, пока я жмурилась, и согревало нутро. Мне не нужно было беспокоиться о чём-то. Я нежилась в сладком моменте, испытывая лучшие ощущения. Яркие цвета накрыла тень, и тогда я очнулась, вспомнив, где находилась.       Когда я открыла глаза, увидела знакомое лицо. Хван наклонил голову вбок, и это придало его виду большее очарование. Он беспокойно прислушался, на миг притронулся к моей щеке. Хён выглядел взволнованно и виновато. Я подняла дрожащую руку, в которой почти не осталось сил, и дотронулась пальцами до пухлых и покусанных губ. Я сглотнула, шумно выдохнула и продолжила думать о том, когда господин успел себя поранить.       Веки с длинными тёмными ресницами прикрылись, подушечек пальцев коснулась нежность. Хван целовал мою руку, взяв её за запястье и повернув внутренней стороной к себе. Ладонь ощутила горячую щеку, и я улыбнулась. Дыхание парня было беспокойным, как и мысли. Хёнджин устало опустил голову и улёгся прямо мне на грудь. Моя рука следом потянулась за волосами цвета угля. Я смотрела в потолок, в котором до сих пор отражалась завораживающая картина волн. Голубые от ночной луны оттенки блуждали по скале. Но не это было особенным. Самым волшебным стала возможность запустить пальцы в волосы господина и ощутить их мягкость. Поглаживая затылок, я успокоила бешено колотящееся сердце парня. Он долго ничего не говорил, не шевелился и вообще не подавал признаков жизни. Но затем Хван выдохнул, и кожу обожгло жаром.       — Я не сдержался, — утыкаясь в грудь, прошептал Хёнджин.       — Со мной всё хорошо, я же слушала шум моря, — тихо ответила я.       Господин поднялся и заправил длинные волосы назад. Я подтянула ханбок и поскорее закуталась в него, когда поймала на себе взгляд парня. Я свернула губы вовнутрь и стыдливо повернулась, но горячая рука коснулась плеча. Хван протянул ладонь и предложил помочь подняться. Когда мы оба встали, я осознала, что на нём совершенно не было одежды. Он ухмыльнулся, будто прочитал мои мысли.       — Нужно умыться, — заявил Хён и указал взглядом на воду, позади меня.       Я обернулась и посмотрела на волны. Мне казалось, что ночью температура воды будет ледяной. Поэтому, взяв парня за запястье, я покрутила головой.       — Холодно, — кратко ответила я.       — Ты не можешь знать, пока сама не попробуешь, — цокнул Хван и нахмурил тёмные брови.       Его пальцы поддели края ханбока, и тот мгновенно упал к ногам. Я вспыхнула огнём и прикрылась, а затем обидчиво поджала губы и стала противиться.       — Господин Хван, так нельзя! — желая опуститься и поднять вещи, я посмотрела вниз, но только это и успела сделать.       Хёнджин заключил моё лицо в объятия и начал целовать. Я промычала, удивлённо застыла на месте. Руки Хвана умело направили меня в сторону, и мы незаметно отошли к краю пещеры. Когда же парень отстранился от меня, на его лице появилась озорная ухмылка. Я почувствовала, как мою спину потянуло вперёд, а сам Хён стал резко откидываться назад.       — Господин! — вскрикнула я до того, как наши тела упали в воду.       Я испуганно ухватилась за человека напротив. Хван обнял меня, а когда мы поднялись на поверхность, я услышала его громкий и искренний смех. Внутри разливалось тепло от звенящей радости. Хён держал нас обоих на плаву, будто это не создавало ему трудности. Я нахмурилась и, поджав губы, толкнула парня в грудь.       — Нельзя так пугать! — обижалась я.       Я попыталась развернуться и подплыть к выступам, чтобы выбраться из воды. Но, как только руки Хвана отпустили меня, я резко стала уходить вниз. Запаниковав и набрав воды полный рот, я чуть было не захлебнулась, но внезапно вновь поднялась. Мою талию удерживали надёжные ладони, и, когда я опустила голову, чтобы увидеть их, услышала смех. Обернувшись, я разглядела довольный вид Хёнджина, который светился счастьем. Тогда я выдохнула и сдалась. Разве можно было ему противостоять?       — Господин Хван, пожалуйста, помогите мне добраться до выступа, — вытянув руки и захлопав мокрыми ресницами, попросила я.       Мы подплыли к краю. Вот только, когда я успела коснуться камней, меня резко развернуло. Хён прижал мою спину к твёрдой поверхности, а сам впился в губы. Я обхватила его руками и ногами, чтобы не утонуть. Блуждающие мужские ладони по моему телу вызывали новый огонь. Я углубила поцелуй и забыла обо всём в этом моменте.

***

      Всплеск воды разбудил меня. Я открыла глаза и осмотрелась. Место рядом со мной, на котором засыпал Хван, пустовало. Я присела, потёрла глаза и запахнула ханбок. Господина что-то беспокоило? У него были трудности? Или он переживал о том, что произошло между нами? Вдруг Хён не хотел этой близости, но пожалел меня и пошёл на уступки?       Я схватилась за шею, начиная её тереть. Стало душно. Нахмурившись, я поднялась и поспешила найти Хвана. Следы на песке вели к знакомому пути. Я вышла в место, где в пещере была вода, и обнаружила у края голубой ханбок, принадлежащий Хёну. Я спешно подбежала и нагнулась, чтобы поднять вещь, но услышала всплески. Похоже, что Хван купался здесь. Вот только его не было видно.       Прикусив губу и не совладав с любопытством, я решила подсмотреть за господином и пошла вдоль дорожки из камней, которая сужалась. Места для прохода становилось всё меньше, и мне пришлось дойти до крупной стены, а затем аккуратно протиснуться спиной к камням, ведущим ко второй части. Я ахнула, когда нога чуть было не соскользнула с выступа, а я не упала в воду. Мне следовало быть осторожнее, поэтому я шла медленно и держалась двумя руками за скалы.       Шум волн становился громче, я была уверена, что в воде находился Хёнджин. Я протиснулась дальше и лишилась дара речи, когда при свете ночной луны увидела мужскую фигуру. Сначала из воды показалась темноволосая голова, затем рельефные плечи и спина. Лунный свет волшебным образом освещал Хвана, делая его настоящим божеством. Я вытянула голову, чтобы разглядеть больше, но ужаснулась, когда в воде появилось что-то лишнее. Огромный хвост зелёного цвета с голубыми отблесками, приближался к парню. Я испугалась, что на Хвана пыталась напасть крупная рыба, хищник. В море ведь бывали акулы, а мне про них ранее рассказывали, чтобы напугать.       — Господин! — вскрикнула я.       Хёнджин услышал меня и развернулся. На его лице отразились шок, страх и отчаяние. Именно в этот момент я поняла, что в воде Хван был один. Да и сюда не могла пробраться акула. С чего я это вообще взяла? Тогда, что это? Почему в ногах у Хвана был хвост? Или мне это снилось и мерещилось?       Но, когда всплески прекратились, а волны успокоились, потому что удивлённый Хван замер и долгое время не мог пошевелиться, я разглядела всё. Огромный хвост, будто рыбий, был частью тела Хёнджина. Поблёскивающая от лунного света зелёно-голубая чешуя начиналась от области ниже живота и выглядела так, словно была живой. Я задрожала от сильного испуга и зажала рот. На глазах проступили слёзы, всё выглядело, как кошмар. Будто этот Хван, которого я видела, стал реальным монстром из страшных историй нашей деревни.       — Ты н-не человек, — заикаясь, я стала со страхом пятиться, чтобы спастись.