Семечки

Лёжа на чужих коленях, Штокхаузен рассматривал руку, а вторая гладила его по голове и потихоньку перебирала немного задубевшие от лака пряди. Михаэль перебирал чужие тонкие пальцы, рассматривал и сравнивал со своими большими ладонями, которые были похожи на медвежьи лапы. Неаккуратные, мозолистые. В смысле, у товарища Сеченова тоже имелись потёртости и мозоли, но на его руках они выглядели лаконичнее, как будто так и должно быть. Приложив свою ладонь к чужой, Шток пролез пальцами меж других и обхватил ими кисть, те же в ответ сделали тоже самое. Посмотрев на замок из пальцев, немец перевел взгляд на шефа, который слегка улыбаясь зарывался в его волнистые волосы. — Дим. — М? Приподняв вверх его и академика руки, Шток посмотрел на них и потом снова на шефа. — У тебя руки просто... unglaublich. Сеченов усмехнулся. — Миша, ты же помнишь, я не знаю немецкий... Михаэль улыбнулся. От каждого такого "Миша" по телу расплывалось теплое приятное чувство. Он слегка приподнялся и сел на коленях, смотря в лицо Дмитрию Сергеевичу. — Ну, кое-что ты уже выучил. Ich liebe dich, Дима. Улыбка Шефа расползлась ещё шире. Он приобнял Штока за плечо. — Я тебя тоже. Еле сдерживая смех, немец поцеловал академика. Чужая борода приятно покалывала. По телу расползалось медленное, сонное, но такое приятное, чувство счастья.