Семечки

Шток стоял напротив сидящего на своем стуле академика и слегка облокачивался о письменный стол. Даже будучи на нижнем, относительно немца, уровне, Сеченов все ещё выглядел возвышенно. Все ещё оставалось ощущение, что вот он — гений всего советского союза и Михаэлю очень нравился тот факт, что он имеет право находится рядом. Он говорил о чем-то таком, казалось бы, неважном, мелочном, а Волшебник всё равно внимательно его слушал и поддерживал разговор. У них всегда так было. Начинали о работе, новых экспериментах в Вавилове, а заканчивали рассуждениями, кто какой чай любит больше. Такое всегда расслабляло и происходило под конец рабочего дня. Товарищ Сеченов в освещении закатного солнца смотрелся особенно притягательно. Все эти оранжевые отливы придавали особенности этим моментам и его внешнему виду в такие мгновения. Шток дорожил этими моментами, казалось бы, больше, чем своей жизнью. Внезапно, академик как-то по особенному улыбнулся и залез в один из ящиков. — Погоди секунду, — тут же оттуда показалась маленькая бутылочка коньяка. Сувенирная: такие обычно дарят на новый год или другие праздники родственники. За ней же выглянула шоколадка, и академик аккуратно вложил их в руки товарища, — с днём рождения, Миш. Я и тортик купил, но съешь уже без меня, тебе его доставят. Немец в шоке смотрел на шефа и не совсем понимал, как ему реагировать. Естественно, его уже поздравляли сегодня, но это было как-то... для галочки. Академик же смотрел на него с искрой в глазах и самой искренней улыбкой, что он видел в своей жизни. Дмитрий не спешил отпускать руки Штокхаузена и ждал, что же тот скажет. — Дим, я не знаю, что сказать... — нервный смешок вырвался из горла, и немец криво улыбнулся, — я как-то отмечать не собирался... — Знаю, — Сеченов встал с кресла, и залез одной рукой в карман, — поэтому и решил, что просто подарить что-то — лучший вариант. Тем более, от всего сердца, — он достал небольшой мужской кулон с граненым осколком агата, — я понимаю, поверх костюма ты его не наденешь, но он хотя бы будет радовать тебя дома. Подарок расположился в руках рядом с коньяком и шоколадкой. — Какая красота... Спасибо большое, я обязательно буду его носить, — ещё посмотрев на подарки, Шток неуверенно отложил их на стол и посмотрел на академика, который явно был доволен собой. Немец слегка ухмыльнулся, подумав о чем-то своем, и крепко обнял Дмитрия Сергеевича, расплываясь уже в настоящей улыбке, чувствуя, как чужие руки так же охватывают его спину и прижимают к себе. Лучший день рождения в его жизни.