The Pros And Cons Of Breathing

Чёрная Борода совершенно точно не задумывался о своем воссоединении со Стидом Боннетом. Абсолютно. Однако если бы он и задумывался, чего он не делал, он не смог бы предвидеть этого... Он задумывался о том, чтобы плюнуть на могилу этого человека (он бы этого не сделал) или зарезать его на месте (а вот это он бы сделал). Он думал о том, что они вместе сбегут в Китай посреди ночи, оставив Иззи с "Возмездием" (он бы никогда не признался, что, скорее всего, так бы и поступил). Но он точно не думал, что найдет человека, который вырвал ему сердце, прикованным к капитанской кровати на пиратском корабле, в состоянии, которое даже его заставило ужаснуться. Чёрная Борода и раньше пытал людей. Чёрт возьми, он был грёбаным Чёрной Бородой. Но он всегда ставил крест на сексуальном насилии. Чёрно-синяя тень человека перед ним не была удостоена той же пощады. Его глаза были опухшими, один - тёмно-сине-чёрный, другой - зелёно-жёлтый. Разбитая губа и порезы на красивом лице. Один аляповатый шрам обвился вокруг его горла, как мрачное жемчужное ожерелье, некоторые его части выглядели как горы на некогда мягкой коже. И хотя всех этих наблюдений было достаточно, чтобы у Чёрной Бороды перехватило дыхание, тело Стида Боннета вызвало у него тошноту. – Капитан, что... – Иззи вошел в каюту капитана корабля, на который они совершили последний набег. И хотя ненависть Иззи к Стиду Боннету ни для кого не была секретом, даже он замер на месте. Стид не смотрел ни на одного из них. Если бы он не моргал и не дышал, Чёрная Борода счел бы его мёртвым. Это были глаза мертвеца. Пустые. Смотрящие вдаль. Жаждущие выжить, но знающие, что им никогда не будет дан шанс на это. – Грузите добычу на наш корабль. Я позабочусь об этом. – Чёрная Борода говорил смертельно спокойным голосом, и Иззи бросился бежать. Его первый помощник был мудр. Внутри зашевелился Эд, но Чёрная Борода не мог выпустить его наружу. Не сейчас. Может быть, уже никогда. Он схватил валявшееся рядом постельное белье и попытался прикрыть тело перед собой. Его мозг всё ещё не мог понять, что это был Стид, мать его, Боннет. Когда он подошел ближе, Стид моргнул, его взгляд медленно, с опаской переместился на Чёрную Бороду. Казалось, в его глазах мелькнула искра жизни, но через секунду она погасла. – Неужели я умер? – Чёрная Борода старался не думать о том, что в его голосе прозвучала надежда. – Нет, – когда он накрыл Стида белой простыней, чтобы прикрыть его тело, тот вздохнул. – Ты пришёл, чтобы убить меня, – даже ножевые ранения, которые когда-либо получал Чёрная Борода, были и то менее болезненными. Облегчение, прозвучавшее в голосе Стида, заставило Кракена взреветь. – Нет, – вся надежда, облегчение и жизнь казалось, покинули тело Стида, когда он ещё больше погрузился в себя. Наклонившись к кровати, Чёрная Борода отрезал веревки от лодыжек и запястий Стида. После их снятия стали видны рубцы, и это испугало Чёрную Бороду. Ведь это означало, что Стид боролся изо всех сил, раз образовались такие глубокие раны. И он перестал бороться так давно, что на них уже появились рубцы. Он запретил себе думать об этом, о том, что Стид, мать его, Боннет, теряет последние силы. Он завернул Стида в льняные простыни и поднял его на руки. Из тела на его руках донеслось тихое поскуливание, он понял, что, должно быть, задел одно из болезненных мест, но чёрт возьми, каждый кусочек кожи выглядел больным. Когда Чёрная Борода вышел из капитанской каюты корабля, на который они совершили набег и вынес на палубу раненное тело светловолосого мужчины, завёрнутое в белый лен, в команде воцарилась жуткая тишина. К его удивлению, бывший экипаж "Возмездия" находился на гауптвахте их последнего захваченного корабля. Осознание того, что светловолосый мужчина должен был быть их капитаном-идиотом, заставило некоторых из них подавить всхлип. Иззи подошел к нему. – Он... Хотя обычно Иззи не был чувствительным парнем, он знал позицию Чёрной Бороды в отношении сексуального насилия. И было до боли очевидно, что это произошло со Стидом, мать его, Боннетом. Чёрная Борода, сжав губы в тонкую линию, покачал головой и продолжил идти к "Возмездию". В его голове проносились миллионы мыслей, но ни одна из них не была сформулирована четко. – Возьми команду. Капитана посадить в тюрьму. Никто никого не убьёт, пока я не скажу, – это были последние слова, которые он произнёс, прежде чем исчезнуть в капитанской каюте. Жуткая тишина, повисшая над "Возмездием", не нарушалась, и Чёрная Борода был благодарен за это. Любой вопрос, любое восклицание могли стать для него переломным моментом. Чёртовы, мать вашу, эмоции, это просто отстой. Чёрная Борода не ждал, что Стид сразу оживётт, как только они вернутся в свою старую каюту. Признаться, то, что он сделал с этой комнатой, внезапно заставило его почувствовать себя плохо. Но Стид даже не отреагировал на изменения. Когда Чёрная Борода опустил его на матрас в углу, из Стида вырвался очередной скулеж. – Прости, – прошептал Чёрная Борода, боясь заговорить. Боясь сломать Стида. Стид ничего не ответил. Он просто смотрел в окно на море. Чёрная Борода заметил, что от него дурно пахнет, и это никак не укладывалось в его сознании. От Стида Боннета всегда пахло лавандовым мылом. Морской солью и сладким чаем. Мармеладом и солнечным светом. А он чувствовал только запах других мужчин и мочи. Он ненавидел это. Очень сильно. Как кто-то смеет прикасаться к нему? Если он не смог заполучить Стида Боннета, то никто не сможет. Не таким образом. – Что они с тобой сделали? – мягкость в его собственном голосе напугала Чёрную Бороду, а может быть, теперь это был Эдвард. Стид моргнул один раз. Второй раз. – Ничего такого, чего бы я не заслуживал. Эдвард отшатнулся и вскочил на ноги. – Что за херню ты несешь, приятель!? Но Стид только моргнул и посмотрел в окно. Не получив никакого другого ответа, Чёрная Борода выскочил из каюты, оставив за спиной человека, которого любил. Он не мог этого вынести, не мог видеть, обонять или слышать Стида таким. Никогда. Вернувшись на палубу, он был встречен неловкой тишиной. Они всё ещё были связаны с кораблем, на который только что совершили налет. Он бросился к Иззи. – Кто капитан этого богом забытого гадюшника?! Иззи кивнул в сторону стройного мужчины с бритой кожей и светлыми волосами. Каким бы благородным человеком он ни выглядел, его глаза говорили правду. Этот человек был жестоким монстром. Ещё более жестоким, чем когда-либо был Эдвард. – Чёрная Борода, я польщён. Я вижу, ты заинтересовался моей игрушкой. Можешь забрать её. Команда Чёрной Бороды обменялась неловкими взглядами, Иззи же был в восторге. Ему нравилось, когда Кракен выходил на поверхность. – Твоей игрушкой? – прорычал Кракен. Капитан, казалось, не понимал серьёзности ситуации и продолжал говорить. – Да, она весьма полезна, это может подтвердить весь экипаж. Кракену не нужно было больше ничего слышать. Быстрым движением он подошел к мужчине и отрезал ему член. Крики, возможно, были слышны на всём побережье острова Слоновой Кости, когда мужчина упал на колени. – Стид Боннет – мой, – прошептал он в уши мужчины, перерезая ему горло. Не настолько, чтобы убить. Но достаточно, чтобы убедиться, что он умрёт ужасной и медленной смертью. – Убейте остальных членов его команды. Приведите бывшую команду "Возмездия" на гауптвахту. Никто не пошевелился. Даже Иззи был ошеломлен внезапной жестокостью, которую продемонстрировал Чёрная Борода. Он видел, как этот человек совершал ужасные вещи, но, когда плачущий, задыхающийся, хрипящий человек на земле пытался продлить свою жалкую жизнь, Иззи был ошеломлен тем, что стал свидетелем одного из немногих убийств, совершенных самим Чёрной Бородой. Никто не успел ничего сказать и несмотря на крики искалеченной команды старого капитана, Чёрная Борода удалился в капитанскую каюту. – Ты не заслужил этого, – Эдвард с грохотом вошёл в комнату. Стид даже не вздрогнул. Это сводило его с ума. Стид, никогда не замолкающий Стид просто молчал. – Блять, поговори со мной! Ты съебал, бросил меня и ушёл, – он хотел, чтобы Стид сказал, что это не так. Глубоко запрятанная часть его души желала, чтобы именно эти пираты похитили Стида из постели на Барбадосе. Что именно из-за них Стид так и не пришел. – Да... Эдвард кричал у него в груди, но Чёрная Борода знал, что сейчас не время. Как бы он ни страдал, у Стида всё ещё есть открытые раны. Наверное, ему следовало сначала позаботиться о них. Но, как бы он ни ненавидел это. Он был рабом своих эмоций. Вместо того чтобы сказать что-нибудь ещё, он взял бутылку спирта (он даже не уверен, что это был спирт, однако он пил из неё сегодня утром, и жидкость в бутылке была чертовски крепкой), немного получистой ткани и подошел к Стиду. Без единого слова он снял ткань с тела Стида, снова обнажая ужасы, которые он уже хотел забыть. Всё его тело было покрыто порезами, некоторые, похоже, от ножей, другие Чёрная Борода не мог классифицировать. Как синяки по всему телу на разных стадиях заживления стали фоновой проблемой, Чёрная Борода до конца не понимал. Один из сосков Стида казалось, был отрезан, другой распух, приобретя злобный красно-фиолетовый оттенок. Левая нога Стида выглядела так, словно её сломали и она так и не вправилась до конца, а правая была покрыта простыми порезами и синяками. Спина Стида была в крови. В шрамах и крови. Он узнал рубцы. Он чувствовал, как его самого жжет на спине. Удары ремней были мощными. Однако то, что действительно заставило его затаить дыхание, были бедра, задница и то, что осталось от пениса Стида Боннета. В районе талии было вытатуировано слово. Он нахмурился, пытаясь расшифровать буквы. "Шлюха". Чёрная Борода поднял голову в полном недоумении. – Татуировка. Там написано "шлюха". Какая бы решимость ни оставалась у Чёрной Бороды, в какую бы глубокую яму он ни бросил Эдварда, это стало последней каплей. Слёзы навернулись ему на глаза, угрожая ещё больше размазать уголь по лицу. – Так и есть. – Нет, блядь, приятель, ты что, согласился на всё это?! – заорал он. Алкоголь и ткань были забыты. Кровь на спине Стида была забыта. – Так было легче. Он чувствовал, что его сейчас вырвет. – Что я могу сделать? Великий Чёрная Борода никогда бы не признался, что сказал это таким тоном. Он умолял. И наконец, наконец Стид повернул глаза, чтобы посмотреть на него. Отстраненный холод в его глазах прошелся мурашками по спине Чёрной Бороды, но он так надеялся, что Стид скажет ему то, что нужно. – Убей меня. – Нет, – какая-то часть Эдварда знала, что он попросит об этом. Что он будет молить о смерти. Он отчаянно надеялся, что это не так, но понимал, что это возможно. На лице Стида появилось понимание. – О. Ты хочешь использовать меня, – при этих словах Эдварда просто вырвало, так как желчь поднялась в его горле. – Какого чёрта, приятель, нет, почему... Стид, почему я... почему ты... Стид нахмурился. – Я причинил тебе боль. Я знаю, что я отвратителен, но какая польза от меня в жизни, кроме того, что меня можно использовать. Ещё одна волна тошноты накатила на Эдварда. – Ты... Стид Боннет, ты блять человек. Чертовски великий человек. Что, чёрт возьми, с тобой не так? Стид отвёл глаза. – Мне показали мое место в этом мире, – этого достаточно, чтобы Эдвард взорвался. – Ты не имеешь никакого гребаного права так поступать. Блять, скажи мне, что с тобой случилось, позволь мне, блять, зашить тебя, а потом позволь мне злиться на тебя, ты, блять, безумец. – Потому что я ушёл. – Да, потому что ты, блять, ушёл. Стид замолчал на секунду. – Меня похитили. Не твой человек разбудил меня. Это был Бадминтон. Эдвард резко вдохнул. Неужели Бадминтон продал его этим мерзким подонкам? – Он отвел меня в лес. Чтобы убить. Потому что я - проклятие. Я гублю людей. Я погубил тебя, – полная растерянность и ярость на лице Чёрной Бороды не помешали Стиду продолжать. Он слишком привык к враждебному окружению, чтобы его что-то смущало. – В конце концов, я был готов умереть. Но он споткнулся. Выстрелил себе в лицо. Эдвард поднял голову. Но глаза Стида сказали ему, что его здесь нет, он был далеко, возможно, вернулся в ту роковую ночь. – Я пошёл к Мэри и детям. Они считали меня мёртвым. Может, так и должно было быть, но я не мог больше портить тебя. Величайший пират всех времён. Отказался от всего, чтобы спасти бесполезную жизнь бесполезного мальчишки. Эдвард хотел возразить, хотел накричать на него, хотел, чтобы он взял свои слова обратно. Но он был словно заперт в своем собственном аду. Снова. – То же самое с семьёй. Я был обузой в жизни каждого. А потом моя чёртова жена заставила меня понять, что я люблю тебя. Эдвард поперхнулся. – Что... – Мы инсценировали мою смерть. И я оставил их, чтобы вернуться к тебе. Я спас экипаж, – сухой смех – И обрёк нас всех на погибель. Ярость, жалость, тошнота, горе - все они боролись в груди Чёрной Бороды. – Ты любишь меня? – таков был его жалкий ответ. Стид не смотрел на него, и продолжал отвечать. – Это единственное, что помогло мне выжить. Всё в Эдварде хотело сократить расстояние между ними, но он не мог. Кракен не только тянул его назад, но он также понимал, что в этот момент физическое прикосновение может ошеломить Стида. – Если ты меня любишь, почему ты тогда оставил меня? – Чтобы защитить тебя. От любого дальнейшего вреда, который я мог бы тебе причинить. Эдвард надулся. – Если под вредом подразумевается моё счастье, то я согласен. Стид снова отвёл глаза. – Я больше не смогу сделать тебя счастливым. Никогда. – Ерунда, – Эдвард хочет успокоить человека, который разбил его сердце, хочет сказать ему, что всё будет хорошо, что они всё преодолеют. – Я больше не мужчина, Эдвард. Я просто вещь. Используй меня или убей, но не развлекайся спектаклем о моей человечности. Эдвард вздохнул. Наконец вспомнив о ткани и спирте, он принялся за промывание ран Стида. – Ты не меньше человек или мужчина, чем я. Стид промолчал. Он даже не поморщился от жжения спирта. Наступала ночь. Она предстояла долгой. Люциус умел хранить секреты. Он держал себя в секрете уже несколько месяцев. Ну, в основном. Клык был более сговорчив, когда считал его призраком. Заставить человека "пожертвовать" пищу для мёртвых было фантастикой. Но Люциус также знал, когда наступает время раскрывать большие секреты. В то время как последние трупы захваченного экипажа были выброшены в море сразу после восхода луны, Люциус прошел на гауптвахту. Его не удивило, что Джим лежали рядом с Олу, и держались за руки между решетками. Большинство членов экипажа выглядели ужасно, но спали. – Псссс… Глаза Джима открылись. – Псссс… Они огляделись вокруг, пока, наконец, не увидели Люциуса, спрятавшегося за несколькими бочками. – Dios mio... ты призрак? – спросили они, затаив дыхание. Люциус только закатил глаза. – Моя кожа даже не светится из-за того, что я так долго прятался. В этот момент Джим вскочили и ударили Люциуса по лицу. – Ты был здесь всё это время, niño?! Люциус осторожно потёр лицо, частично осознавая, что заслужил эту пощечину. – Ну, у меня не было желания превращаться в настоящего призрака, так что да, я был здесь, но я прятался. Джим закатили глаза. – Что тогда заставило тебя выйти? Выражение лица Люциуса стало мрачным, а сердце Джима заколотилось. После того, как они услышали о последнем корабле, на котором были Олу и команда, то испугались за благополучие капитана-идиота. Как бы они ни злились на него, Боннет должен жить. Пока что. – Итак, я совершенно точно не шпионил за Чёрной Бородой и капитаном, но кое-кто хочет умереть, и как бы Чёрная Борода ни старался, если Иззи узнает об этом, он может это устроить. Джим со вздохом выругались. – Joder. – Я не знаю, что это значит, но, наверное, я согласен. Джим бросили на него взгляд, который заставил его замолчать. – Чёрная Борода не позволит никому и близко подойти к этому болвану. Люциус хмыкнул. – Может быть, даже себе. На палубе метался Иззи Хэндс. Чёртов Стид Боннет. Неужели он не мог просто умереть, неужели он не мог просто остаться со своей грёбаной женой и жить своей грёбаной жизнью богатого мальчика. Нет. Он должен был попасть в их грёбаные руки, как грёбаная принцесса в беде. Иззи этого не заслужил. Чёрная Борода этого не заслужил. Видеть человека, которого он когда-то любил... лишённого всего, что сделало его Стидом, мать вашу, Боннетом. Иззи было до боли знакомо это чувство. При одном только воспоминании о том, в какую безделушку превратился Эд для этого шута. Но справедливости ради, это вернуло Чёрную Бороду. Что-то подсказывало Иззи, что Стида уже не вернуть. По крайней мере, не того чертовски надоедливого маленького богача. И как бы Иззи ни ненавидел этого идиота, ему было страшно за то, что они получат взамен. И что это сделает с Чёрной Бородой. В какой-то момент Стид просто отключился. Хотя после его последних слов они не разговаривали, Эдвард начал обрабатывать его многочисленные раны. Сначала он изо всех сил старался держаться подальше от нижних областей тела Стида, сосредоточившись на его спине, но боль или ситуация, казалось, окончательно подавили изломанное тело Стида, потому что его глаза закрылись и не открывались. На секунду Эдвард испугался, что тот умер, но ровное дыхание тела успокоило его. В каком-то извращённом смысле он был благодарен, что Стид потерял сознание. Теперь он мог позаботиться об больном месте между ног Стида. Чёрная Борода повидал на своем веку немало странного, и когда он увидел крошечный член Иззи, то ничуть не ошалел. Но они отрезали пенис Стида. На месте того, что когда-то было яйцами и членом, осталось рубцовое и мясистое месиво. Когда он попытался рассмотреть его поближе, то почувствовал, что Стид зашевелился, но не придал этому значения. – Мне это больше не нужно. – Блять... – выругался Эдвард и чуть не опрокинулся навзничь. Стид не спал?! – Ты не отключился?! – Стид фыркнул. – От такого покалывания? Хотелось бы. И они оба знали, что так оно и есть. Оба их взгляда блуждали между ног Стида. – Почему они решили, что тебе это больше не нужно, как, чёрт возьми, ты должен мочиться. Стид промолчал, не ответив на вопрос. – Они дали тебе ведро, или... – Стид просто покачал головой, продолжая трясти ею, словно отгоняя воспоминания. – Я не должен был быть человеком. Просто пустота. Я просто ничто. Стид продолжал бормотать слова, медленно покачиваясь взад-вперед. Во второй раз за этот день Чёрную Бороду стошнило. Просто... просто пустота?! – Просто пустота, и ничего больше. Я могу быть хорошим, я могу быть хорошим, я могу быть хорошим, – Стид продолжал бормотать, и Эдварду показалось, что в данный момент его там нет. Его тело может и было, но разум, очевидно, заново переживал ужасы. Эдвард редко чувствовал себя настолько беспомощным. В последний раз он чувствовал себя так, когда родился Кракен. Но монстр был уже мёртв. Теперь он жил только в голове Стида. Эдвард ничего не мог с собой поделать, он сократил расстояние и обнял качающееся тело Стида. Его не должно было удивлять вздрагивание всего тела, которое вызвало его прикосновение, но, тем не менее, ему всё равно было больно. Пока Эдвард обнимал скулившего мужчину и ночь опускалась на "Возмездие", Эдвард поклялся, что всё будет хорошо. И тогда, тогда он сможет разозлиться на Стида за его глупость. Как оказалось, Эд недооценил желание Стида умереть. Когда он проснулся на следующее утро, Стида нигде не было. На какой-то ужасный миг Чёрная Борода испугался, что всё это было страшным сном. Но окровавленные тряпки в каюте поведали ему совсем другую историю. Ему стало противно от того, какое облегчение он испытал, но прежде, чем он успел погрузиться в эти извращённые чувства, он вскочил и побежал. Стид не мог уйти далеко, его нога не позволила бы ему. Он на это надеялся. Прежде чем он успел забеспокоиться больше, чем уже беспокоился, крики эхом разнеслись по "Возмездию". – ЭДВАРД! – Иззи, выкрикнувший его имя, заставил Чёрную Бороду бежать к комнате своего первого помощника. Там были Стид, Иззи, Джим и... Люциус?! Джим удерживали Иззи, а Люциус держал Стида. Если бы он не знал наверняка, то Эдвард решил бы, что они дерутся. Он даже не успел рассмотреть Люциуса, потому что Стид застонал. – Просто позволь ему сделать это! – прорычал Иззи. – Сегодня этого не случится. Нечеловеческий вой вырвался из горла Стида. – Ты же хочешь, просто сделай это. Сделай это. СДЕЛАЙ ЭТО. Пожалуйста. Просто... убей меня. Пустой желудок Эдварда забурлил. Прежде чем он смог думать дальше, он ударил Стида по голове, отчего тот потерял сознание. Он вздохнул, как человек, видящий смерть своей любви. – Джим освободи Иззи. Джим подняли руки, а Иззи отряхнул их. – Я отведу его обратно в каюту, – на секунду он посмотрел на Люциуса. – Выглядишь дерьмово. Люциус скорчил гримасу. – Ну, я жил как мертвец. Эд надулся. – Потайные ходы? Простой кивок. Эдвард беззлобно рассмеялся, поднимая тело Стида. Он ненавидел, насколько лёгким тот был. – Скажи Роучу, чтобы приготовил ему что-нибудь поесть. – Освободить капитана команды? – заговорил Иззи, явно недовольный приказом своего капитана. Чёрная Борода даже не повернулся, когда он заговорил. – Ты что, глухой, приятель? – он ушёл, неся раненное тело Стида. Когда тот очнулся, Эдвард был готов к тому, что он попытается бежать. Может быть, спрыгнет с лодки. Море знает, что он не станет с ним бороться. Эдвард ненавидел мысль о том, что придётся приковать Стида к кровати. (Совсем как они. Совсем как они. Совсем. как. они. Совсем. Как. Они.) Но Эдвард, Чёрная Борода... он был одиноким мужчиной. И он устал. Чёртовски устал. – Я думаю, надо привыкнуть к такому пробуждению. Эдвард вздрогнул. – Сейчас я не могу тебе доверять. Может быть, никогда не смогу. Стид фыркнул. Беззлобный смех. – Да. Они тоже так говорили. – Хватит, – умоляющий тон в голосе Чёрной Бороды должен быть навсегда вычеркнут из истории. – Или что? Что ты мне сделаешь? Эдвард продолжал молчать. – Ты не заставишь меня замолчать. Ты не убьешь меня. Ты не используешь меня. Страдай от последствий. Эдвард надулся. – Последствий? Ты говоришь о последствиях? Глаза Стида стекленели. – Да. Говорю. Борьба покинула тело Эдварда так же быстро, как и пришла. – Ты делаешь самое худшее, что только можно сделать со мной, Эдвард. Ты продолжаешь притворяться. Я уже не тот человек с пляжа. Эдвард посмотрел на него. – Я тоже. В глубине души Эдвард знал, что Стид пытается спровоцировать его. – Это не сработает, Стид. Ты можешь говорить, что хочешь. Я не убью тебя. Я не дам тебе умереть. Стид не ответил. На мгновение Эдвард подумал, что это всё, что Стид больше не будет с ним разговаривать. – Ты когда-нибудь мечтал о смерти? Так сильно, что всё, чего тебе хотелось... это задержать дыхание. Задержать его до тех пор, пока твое глупое тело позволяет тебе. Эдвард сглотнул. – Да. Бывало. Стид, похоже, не ожидал этого. Он уставился на Эда. – Но ты же Чёрная Борода. Эдвард фыркнул. – И знаешь, что это значит? Что никто не заботится о тебе. Что всё всегда одинаково. Что единственная вещь, которая будет тебе в новинку - это смерть. Тишина легла на них, как тяжелое одеяло. – Я забочусь о тебе. – НУ, ТЫ, БЛЯДЬ, УШЕЛ! Стид не вздрогнул от такого возгласа. – Я хотел тебя ненавидеть. Если бы я мог ненавидеть тебя хотя бы наполовину так же сильно, как ненавидел себя... возможно, было бы легче. – Я ненавижу себя за нас обоих. – Ты не можешь так поступать, приятель. Не можешь. Мы справимся с этим дерьмом, хорошо? Ты будешь в порядке, мы будем в порядке. А потом я буду злиться на тебя за то, что ты ушёл, а ты будешь злиться на меня за то, что я бросил твою команду. И выбросил твои вещи. В глазах Стида мелькнул крошечный проблеск... не жизни, но, возможно, чего-то похожего на неё. – Это хорошая мечта. Но я бы всё равно предпочел смерть. Эдвард поднял бровь. – Вместо меня? Молчание Стида сказало Эдварду всё, что он когда-либо хотел знать. Как бы отчаянно Стид ни жаждал смерти, по какой-то одному только Богу известной причине Эдвард был для него важнее. И это была маленькая, но уже победа. Следующие несколько дней ни Чёрной Бороды, ни Стида не было видно на палубе. Иззи взял бразды правления в свои руки, правда, не так активно, чем в прошлый раз, когда он командовал "Возмездием" (мятеж был еще свеж в его памяти). Люциус и Пит вели себя так мило и дерьмово, что ему хотелось блевать. Клык выглядел как потерявшийся щенок. Джим и Олу были неразлучны. Крошка Джон и Френчи обнимались. От этого ему стало чертовски плохо, неужели это какой-то грёбаный корабль для медового месяца? Иззи сделал большой глоток из своей бутылки. Сладости жизни не для грёбаных пиратов. Он всегда был в этом уверен. С тех пор, как Иззи впервые заставили надеть долбаное платье, он хотел только одного - сорвать его с себя, убежать и никогда больше не прикасаться к самым изысканным вещам в жизни. Он всегда думал, что Эд был таким же. Он всё ещё не мог понять, что ошибался. – Приятель, тебе нужно перестать думать. Ты выглядишь глупо. Иззи подпрыгнул от грубого голоса Чёрной Бороды позади него. – Капитан. Чёрная Борода хмыкнул, раскуривая свою трубку. – Как... – Он будет жить. Хочет он этого или нет, – он глубоко втянул воздух из трубки, выпуская в воздух кольца дыма. – Вы... – Не надо. Не притворяйся, что хочешь знать о чувствах. Иззи закусил губу. – Я бы не стал. Но Эд... это очень похоже на... Прежде чем он успел закончить предложение, рука Чёрной Бороды обхватила его горло. – Это не так. Никогда больше не вспоминай об этом, или в следующий раз я скормлю тебе твой собственный член. Иззи застонал, но кивнул. – Может, рассказать ему? Чёрная Борода надулся. – Ему не нужно об этом знать, однако это помогло мне. Знать, что я не одинок. Иззи посмотрел на море. После этих слов он оставил капитана наедине с собой. – Пришли Роуча ко мне в каюту утром, – приказал Чёрная Борода. Как единственный человек с медицинским опытом, Роуч знал, что должна быть причина, по которой его пригласили в капитанскую каюту. Он, как и остальные члены экипажа, пытался радоваться тому, что они вернулись друг к другу. Но никто из них не мог по-настоящему наслаждаться этим. Не тогда, когда они знали, в каком состоянии находится их капитан. Роуч постучал в дверь, как ему и было велено. Когда ему позволили войти в комнату, он постарался взять себя в руки. Сначала всё казалось нормальным. Стид сидел на кровати возле окна. Одетый в длинную льняную рубашку, на нём не было видно ран, которые, как он знал, скрывались под тканью. – Роуч. Он слегка подпрыгнул, когда Чёрная Борода заговорил. – Как я понимаю, у тебя есть медицинский опыт? Он кивнул. – Могу зашивать хромоту и удалять её. Чёрная Борода торжественно кивнул. Затем он повернул голову к Стиду. – Возможно, тебе стоит выпить то, что я тебе дал. От Стида не последовало никакой заметной реакции, кроме того, что он потянулся за бутылкой. Это немного напугало Роуча, насколько молчаливым был этот человек. Такой разительный контраст с человеком, которого он когда-то называл капитаном. Прошло совсем немного времени, прежде чем Стид уснул, и Роуч начал беспокоиться. Что он должен был делать? – То, что ты сейчас увидишь, никогда не покинет пределов этой комнаты. Или я отрежу твой язык. Роуч молча кивнул, стараясь показать, каким молчаливым он может быть. Чёрная Борода жестом велел ему подойти ближе к Стиду. – Они покалечили его. Ты можешь это исправить? – при этих словах он приподнял бельё, прикрывавшее область между ног Стида. Первоначальная реакция Роуча была такой же, как у Эдварда - рвота и слёзы, но через несколько часов он с гордостью мог назвать это своей лучшей работой. Кожа никогда не будет абсолютно гладкой, но ему удалось сформировать выступ для прямого мочеиспускания. Стид всё это время оставался в отключке, за что Роуч был ему благодарен. – Меня изнасиловали. Прошло несколько дней с тех пор, как Стид принял меры по регулированию процесса мочеиспускания. Была глубокая ночь. Стид больше не представлял угрозу для самого себя, поэтому в течение дня Эдварда обычно часто видели на палубе. Но ночи были их временем. Они часто разговаривали. О глупостях. О смерти. Сегодня вечером Эдвард начал диалог, которого они оба избегали. Более того, он поделился со Стидом тем, о чём, по его мнению, мало кто знал. Стид молчал, предоставляя Эдварду возможность поделиться этим моментом. – После того как я... после того как я убил своего отца, я убежал. Я был глупым ребенком, понимаешь. Попал на свой первый корабль. Помогал богатым купцам на их шикарном грёбаном корабле. Стид с ужасом понял, к чему всё идет. Эдвард вздохнул, глядя прямо в потолок, в то время как глаза Стида не отрывались от его лица. – Долгое время это была обычная морская жизнь, понимаешь? Не очень много насилия, и мы никогда не сталкивались с пиратами. Однажды ночью... мы должны были попасть в порт, который пользовался дурной славой, – он разразился невеселым смехом – Один из мужчин... он был самым богатым на борту. Он сказал, что я должен заплатить за проезд. Я не... не понял. Я и так работал всё это время. Убирал, носил, присматривал и всё такое. Но он всё равно взял оплату. Теперь Стид вздрогнул. – Когда мы вошли в порт, я убежал. Бежал так быстро, как только мог. Я прятался там некоторое время. Примерно тогда я перестал быть ребёнком. – Но... ты был ребенком. Ты был просто ребенком. Наконец, Эдвард повернулся к нему, их глаза встретились в тёмной комнате. – А ты был просто мужчиной. Стид вздохнул. – Да. Был. Чёрная Борода прищурился на него. – Ты и сейчас мужчина. Стид надулся. – Едва ли. – Член не делает мужчину мужчиной, Стид. Ты хочешь сказать Джиму, что они девушка, потому что у них нет члена? Потому что это явно осуществит твоё желание умереть. Стид сначала никак не отреагировал. – Я больше не хочу умирать. Эдвард сел. От возбуждения, которое он излучал, Стид на секунду потерял дар речи. – Правда?! – Стид хмыкнул. – Я просто... я всё ещё чувствую их. Их руки... их... Теперь была очередь Эдварда хмыкнуть. – Я знаю. Стид поднял голову, ища глазами Эдварда. – А это... это пройдёт? – Эдвард вздохнул. – Чаще всего - да, это проходит. Но иногда... иногда это остаётся. Стид кивнул. – Но иногда... когда ты с правильным человеком... ты даже не можешь вспомнить, какими были другие люди. Эдвард был благодарен темноте, в которую они погрузились. Он был уверен, что его румянец был виден сквозь небольшое пространство между ними, однако он мог видеть только улыбку Стида. Улыбку Стида. Улыбку Стида. – Я понимаю, о чём ты. – Я рассказал ему. Иззи хмыкнул в ответ. – И как, помогло? Чёрная Борода вздохнул. – Да. Не могу поверить, что твой дерьмовый совет сработал. Иззи хмыкнул. – Может, вам стоит почаще меня слушать. Хотя его намерения не были злыми, Чёрная Борода резко развернулся и обхватил рукой горло Иззи. – Отвали, приятель, если бы я продолжал тебя слушать, я бы покончил с собой. Чёртова скучная пиратская жизнь. На лице Иззи появилось понимание. – Когда вы сказали... что смерть будет чем-то новым, – выдавил он, с трудом переводя дыхание. – Да, я ни хрена не шутил. Он отпустил Иззи, который упал на колени. – Я не собираюсь тебя убивать. Но тебе лучше, блядь, вести себя нормально. Иззи надулся. Какой у него был выбор? Остаться с этим наполовину Чёрной Бородой, наполовину Эдвардом? – Когда-то я любил вас. Чёрная Борода рассмеялся невеселым смехом. – Тебе нравилась сама идея обо мне. Миф. Безумие. Тебе нравилось, что со мной рядом никто не посмеет тебя тронуть. Иззи хотел возразить, но капитан бросил на него опасный взгляд. – Ты не любил меня, приятель. А теперь уймись, или в следующий раз я скормлю тебе всю ногу. С этими словами капитан оставил Иззи наедине с собой. Люциус начал навещать Стида примерно через месяц после того, как тот снова попал на "Возмездие". – Люциус... рад тебя видеть. На лице Люциуса появилась застенчивая улыбка. – Взаимно, капитан. Стид надулся. – Я больше не капитан. Люциус вздохнул, садясь на кресло рядом с ним. – Ну, для нас вы всё еще капитан. Я слышал, что вы сделали для остальных. Честно говоря, это было очень впечатляюще. Стид фыркнул. – Я взял лодку и поплыл. Люциус прочистил горло. Они остались в каюте вдвоём. – Да. Вы взяли лодку, после того как инсценировали свою смерть, и поплыли. Спасли свою команду, а когда вас схватили, вы отдали свою жизнь зав обмен на их жизнь. Стид не поднимал глаз, его взгляд был прикован к коленям. – Это был правильный поступок. Люциус хмыкнул. – Хмх, и как много людей на самом деле так бы поступили. Тишина повисла между ними. – Это моя вина, что они там были. Если бы я не ушёл... Люциус снова хмыкнул. – Да, это было дерьмовый поступок, не буду врать. Стид на мгновение замолчал. – Это правда. – Слышал, вы вернулись к жене и детям. И каково это было? Стид фыркнул. – Это заставило меня понять, что я чертовски глуп. Брови Люциуса взлетели вверх. – Это заняло у вас столько времени? В его тоне явно сквозила игривость, что заставило Стида слегка улыбнуться. – Ну... я знал, что я идиот. Просто не знал, насколько сильно. Люциус хмыкнул, в его тоне слышалось легкое подтрунивание. – Мы все совершаем ошибки, честно говоря. Однажды я был женат на женщине, и это была чёртова шутка. От этого признания Стид посмотрел на Люциуса с крайним замешательством. – Ты?! Но ты же... – Ярый гомосексуалист? Да, спасибо, что заметили, – он смахнул с лица прядь волос, которой там даже не было. – Однако, как бы я ни ценил женскую энергию и всё такое, это определенно не для меня. Так что я свалил, и теперь я здесь. И как бы странно это ни звучало, я счастлив. По крайней мере, теперь я больше не прячусь в том странном шкафу со всеми этими нарядными рубашками, в которые я даже не мог влезть. В то время как Стид немного растаял от этой сердечной беседы, его уши навострились от последнего предложения, вылетевшего из уст Люциуса. – Что ты имеешь в виду, говоря об одежде? Разве Эдвард... не выкинул все мои вещи? – Хм, да, но он не тронул ваш потайной гардероб. Люциус, казалось, не понимал важности этого заявления. – Значит, моя одежда...? Люциус покачал головой. – Боже, как много одежды. С энергией, о которой не подозревали ни Люциус, ни Стид, Джентльмен-пират встал и подошел к скрытому рычагу. Как ни странно, он был в первозданном виде. Если не считать немного пыли. – Люциус, ты... ты не мог бы отвернуться? Люциус отвернулся. Он мог проявить уважение. Через пару минут Стид заговорил снова. – Ну, это… странное ощущение... Люциус медленно повернулся, и он никогда бы не признался в этом, но он почувствовал, что его сердце растаяло. Хотя волосы и кожа пострадали за последние месяцы, видеть Стида Боннета в одном из его отвратительных нарядов было просто приятно. – По-моему, всё отлично. Стид улыбнулся и слегка покраснел. – А ты не знаешь... не знаешь, в курсе ли Эдвард, что эта одежда всё ещё здесь? Люциус задумался на мгновение. – Не думаю, что он знает. Он никогда не заходил туда, пока вас не было. Может быть, забыл, за какую вещь надо дёрнуть. В глазах Стида зажегся озорной блеск. – Тогда у меня есть для него сюрприз. Это был первый раз, когда Стид покинул капитанскую каюту с момента своего прибытия на «Возмездие» пару месяцев назад. И сколько сил и мужества потребовалось ему, чтобы переступить порог, он не мог дождаться выражения лица Эдварда. Это бы всё оправдало. У Эдварда был обычный день. Такой же обычный, каким он был последние месяцы. Он продолжал смотреть по сторонам, пытаясь оценить возможные набеги или погоду. Он был рад, что Люциус навестил Стида. Ему казалось, что его партнер замкнулся в себе, спрятался. А Люциус хорошо разбирался в чувствах. Поэтому его удивило, когда он услышал голос Люциуса, прорезавшийся сквозь песню моря. – Прошу любить и жаловать…его... сезонный? дебют. Нежный пират. Эдвард обернулся и чуть не перевалился через перила. Это было похоже на встречу с призраком. На палубе «Возмездия» стоял Стид, мать его, Боннет. Весь разодетый в свои шикарные одежды. Команда, находившаяся на палубе, с благоговением смотрела на хромого человечка. Эдвард не мог вспомнить, как велел своему телу двигаться, но он почувствовал, что его ноги движутся к Стиду, как будто тот потянул его за собой. – Ты выглядишь... Откуда... Стид улыбнулся, такой мягкой и наглой улыбкой. – В тайном гардеробе. Эдвард застонал. – Тайный гардероб. – Слава богу, ты забыл о нём. Эдвард хмыкнул в знак согласия. Он не мог оторвать глаз от Стида. – Ты прекрасен. Стид покраснел. – Обнимешь меня? И он обнял. Он до смерти хотел поцеловать Стида, но знал, что должен дать ему время. Позже той ночью они лежали на кровати, обнявшись. Всё тело Эдварда буквально пело от близости к Стиду. – Я никогда не чувствовал себя более живым человеком, чем с тобой. Стид говорил в ночной темноте. Сердце Эдварда могло остановиться в тот же момент. – Я тоже, – и где-то в груди Стида заревела страсть к жизни. – Ты самый человечный... человек, которого я когда-либо встречал, Эдвард. Без колебаний тот ответил. – Я — чудовище. Стид улыбнулся. – То, что ты совершал чудовищные поступки, не делает тебя чудовищем. Иногда... иногда именно это делает нас более человечными, чем все эти марионетки на суше. Чёрная Борода так сильно любил Стида, что это обожание буквально излучалось от него. Так сильно, что казалось, будто оно захлестнет его, и по улыбке Стида и блеску в его глазах он понял, что его партнер чувствует то же самое. – Можно я тебя поцелую? – прошептал Стид. Вместо ответа Эдвард подался вперед и прильнул к его губам. Было ощущение, что они возвращаются домой. Пока жизнь на "Возмездии" возвращалась в нормальное русло (или настолько нормальное, насколько может быть нормальным плавучий приют для геев), Стид и Эдвард нашли свой темп. Эдвард ограбил пару шикарных кораблей для своего возлюбленного, вернув в привычное русло дизайн интерьера. Стид пытался научить Эдварда читать книги, которые он ему приносил. (Отчасти для того, чтобы он перестал получать разные экземпляры одной и той же книги). Поэтому неудивительно, что однажды ночью Эдвард поцеловал его и затронул тему, которая волновала его всё больше и больше. Стид стал... ну, не самим собой, но полноценным человеком. И хотя большинство физических шрамов от его несчастья зажили, в центре тела его возлюбленного оставалось напоминание об этом. – Могу я... Стид... могу я перекрыть это... слово. Стид посмотрел на него в замешательстве. – Какое слово? Эдвард сделал глубокий вдох. – Слово на твоём теле. Он почувствовал, как Стид застыл в его объятиях. Последнему было трудно смириться с изменившимся восприятием себя. И если большинство напоминаний оставалось под бельем, то слово на талии горело на его коже, как тогда, когда они его сделали. – Я... да. Эдвард приподнялся на локтях. – Да? Ты позволишь мне? Стид улыбнулся, забавляясь энтузиазмом своего возлюбленного. – При одном условии. – Каком? – Я сам выберу рисунок. Эдвард с готовностью кивнул. – Конечно, конечно, это, само собой разумеется. Стид осторожно притянул его лицо ближе к своему и поцеловал Эдварда глубоко и со страстью, которую он считал утраченной. Когда они отстранились друг от друга, он наклонился немного ближе к его ушам. – Я хочу Кракена.