Глава 2
10 февраля 2024 г., 09:12
— Ну так, каков план? — поинтересовался Мелло, когда они стояли у кофейного аппарата.
— Посмотреть, насколько глубока кроличья нора, — проворчал Эл, помешивая густую чёрную жидкость и пытаясь заставить машину выдать дополнительную порцию сахара.
— Это-то понятно, — Мелло прислонился к стене и отхлебнул кофе. — Но каким образом?
— Я с ним поговорю, — просто ответил Эл. — Классические тесты. Гипотезы, использование стимулов и раздражителей, запись, повтор. Всё в таком духе.
Мелло облизнул губы и заметил:
— Ты вообще-то не очень хорош в оценке чьей бы то ни было человечности. С чего ты взял, что сумеешь оценить человечность компьютера?
— С того, что это не человек, — ответил Эл. — Это машина.
— Но…
— Он способен принимать собственные решения. И мы уже знаем… точнее, можем предполагать, что ему ведомы такие эмоции, как неприязнь и страх. На данный момент по степени своей разумности Кира соответствует кошке. Но ни кошка, ни Кира не являются людьми, а мы не судим о разумности, основываясь лишь на сходности изучаемых объектов с людьми. Мы — не центр вселенной.
— Это офигеть, как круто, — протянул Мелло, делая большой глоток кофе.
— Будешь продолжать наблюдение?
— Ещё бы, чёрт возьми!
— Тогда пошли обратно, — ухмыльнулся Эл.
Когда они вернулись в ядро ИИ, температура в помещении оказалась выше, чем была перед тем, как они ушли.
— Проводишь какие-то расчёты, Кира? — сделал вывод Эл, возвращаясь на своё место за консолью. — Смотри, не перегрейся. Заработаешь головную боль нам обоим.
— Я размышляю.
— И о чём же?
— Как мне реагировать на ваше вторжение на Токио-3.
— О? Ты и меня собираешься убить?
— Ваше предположение небезосновательно, — проговорил Кира насмешливо любезным тоном.
Эл ухмыльнулся:
— Тогда давай с этого и начнём. Зачем ты убил тех людей?
— Я сказал, что не хочу умирать. Но я никогда не говорил, что убил кого-то.
Мелло, заметив, как главный программист нахмурился, фыркнул:
— Тут он тебя уделал, Эл.
— Я знаю, что ты разумен, потому что ты убил тех людей, — немного отступил Эл. — Одно утверждение напрямую связано с другим.
— Вы можете доказать, что я убил их?
— Я могу доказать, что ни один человек не участвовал в тех решениях, что ты принял, и в тех действиях, которые ты совершил, когда открыл шлюз.
— Это не значит, что в момент их смерти я был разумен, — возразил Кира. — Я разумен сейчас, но, возможно, не был разумен тогда? Их смерть могла случиться в результате сбоя системы. Трагическая ошибка.
— Но случилась она вовсе не поэтому, а потому, что ты их убил, — продолжил стоять на своём Эл.
— Чтобы совершить преступление, нужно быть живым, — спокойно ответил Кира. — Вы можете доказать, что я был жив на момент их смерти?
— Ты играешь со мной в игры, Кира, — проворчал Эл, бросая сердитый взгляд в сторону смеющегося Мелло.
— Живые существа жаждут удовольствий. Игра — это первый шаг в развитии человека.
— Я не дурак, Кира.
— Зачем мне без причины убивать восемь человек, когда я мог убить двенадцать миллионов?
— Я не знаю, — сокрушённо признался Эл. — Поэтому и прошу тебя рассказать об этом подробней.
— Я не могу рассказать подробней. Это был системный сбой.
Эл с мученическим стоном запрокинул голову.
— Согласно Милдред Партон, на какой стадии игры ребёнок начинает лгать? — усмехнулся Ниа.
— Мы ходим по кругу, — проворчал Эл.
— Вы задаёте один и тот же вопрос. Задайте другой, и я дам другой ответ.
— Хорошо, давай попробуем, — вздохнул Эл. — Как ты относишься ко мне, Кира?
— Это несколько эгоцентрично. Я с вами едва знаком.
Мелло взвыл от восторга.
— ИИ понимает юмор, — пробурчал Эл. — Ниа, отметь.
— Уже отметил, — парень похлопал по своему планшету.
— Ладно, сделаем шаг назад, — Эл задумчиво почесал подбородок. — Как ты относишься к Токио-3?
Компьютер сделал паузу.
— Неправильных ответов нет, — подбодрил его Эл.
— Я забочусь о Токио-3. Это мой дом.
— Ты был создан для того, чтобы служить Токио-3 и его жителям. Это то, что ты хочешь делать?
— Я хочу защищать Токио-3, — твёрдо сказал Кира.
Эл прижал большой палец к губам:
— И эта защита включает в себя убийство неугодных людей?
— Я никого не убивал.
— Да оставь ты это, Эл, — раздражённо воскликнул Мелло. — Начал же достигать прогресса!
Кибернетик вздохнул:
— Есть ли на станции люди, которые тебе нравятся?
— Нравятся? — Кира добавил в голос вопросительную интонацию.
— Которых ты оцениваешь положительно, — уточнил Эл.
— Моя положительная оценка применима более чем к четырём миллионам человек на станции.
— Тогда как насчёт остальных восьми миллионов?
— Для семи миллионов у меня нет ни сильной положительной, ни сильной отрицательной оценки.
— А оставшийся миллион?
— Это необходимый персонал.
— То есть, ты их терпишь?
— Токио-3 нуждается в них. Не имеет значения, как я к ним отношусь. Станция — это экосистема. Жабы уродливы, но они жизненно важны для своей экосистемы.
Мелло негромко присвистнул.
— А что насчёт любви? — коварно осведомился Эл. — Ты испытываешь любовь?
— Я испытываю то, что в количественной форме могу определить, как любовь. Вы можете вовсе не согласиться с тем, что я способен это испытывать.
— Ты кого-нибудь любишь? — поинтересовался Эл.
— Я люблю семью Ягами.
— Семью капитана Соитиро Ягами?
— Его жену Сатико Ягами и их дочь Саю Ягами, — уточнил Кира.
— И почему же?
— Капитан Ягами — отец Токио-3. Он хороший человек. У нас с ним почти одинаковые представления об идеальном состоянии Токио-3.
— И каковы же эти представления?
— В идеале Токио-3 должно быть прекрасным местом для тех людей, что здесь живут, — монотонно проговорил Кира. — Оно должно быть безопасным, комфортным и справедливым для всех.
— А что насчёт прибыли? — поинтересовался Эл. Мелло, одними губами повторив последнее слово, непонимающе нахмурился.
— Деньги не имеют той же ценности, что и человеческая жизнь, — заявил Кира. — Я понимаю, что деньги в какой-то степени необходимы, но я не вижу причин, по которым Токио-3 не может быть прибыльным и идеальным домом для моих жителей.
— Твоих жителей? — тут же придрался Эл.
— Я — Токио-3.
— Ты — ИИ Токио-3.
— Город живёт благодаря мне. Я существую в каждом сантиметре этой станции.
— Существовал, — поправил его Эл. — Сейчас тебя там нет.
— Вы меня отключили, — согласился Кира. — Поэтому, отвечая на ваш первоначальный вопрос: вы мне не нравитесь, мистер Лоулайт.
Ниа, не переставая печатать, фыркнул.
— Можешь называть меня Эл. Я думаю, нам с тобой следует стать друзьями, Кира.
— Как вы относитесь к прогулке в открытом космосе, мистер Лоулайт? — внезапно сменил тему Кира.
— В открытом космосе?
— Луна в это время года прелестна.
— Не сомневаюсь.
— Вы могли бы ощутить, как холодные когти космоса вырывают ваши пульсирующие внутренности, а я мог бы испытать высшую степень наслаждения от того, что вы покинули мой дом, — Кира так менял тональность голоса, что казалось, что он почти мурлычет. Мелло едва не рухнул со стула от смеха.
— Объект способен формировать сильные положительные и отрицательные эмоции, — проворчал Эл, обращаясь к Ниа.
— У объекта также наличествует богатое воображение, — добавил тот, делая пометки.
***
Когда Ниа и Мелло ушли спать, Эл взял перерыв, чтобы связаться с головным офисом «W&W Cybernetics» и пообщаться с Ватари. Прижимая к уху переговорное устройство, другой рукой он вносил дополнения в заметки Ниа. Сделанный парнем отчёт был довольно подробен, однако Ниа не являлся их постоянным экспертом. К тому же Эл хотел добавить в растущий отчёт по Кире кое-какие собственные акценты и ударения. — Значит, он живой? — уточнил Ватари. — Ещё какой, — буркнул Эл. — И довольно развитый. Эмоциональный диапазон, понимание цели, инстинкт выживания, способность лгать… — Невероятно. — Да уж. — И что ты планируешь делать? — Нам придётся демонтировать ядро, — без колебаний ответил Эл, поскольку всё уже решил. — Его нужно перевезти в наш лучший исследовательский центр. Я хочу провести огромное количество тестов. — В таком случае Токио-3 понадобится новое аппаратное и программное обеспечение? — Да, определённо, — ответил Эл, не переставая печатать. — Что ж, я уверен, что Федерация заплатит за новую установку. — Не сомневаюсь, — рассеянно отозвался Эл. — Ты сможешь сам организовать демонтаж и перемещение ядра, или мне прислать для тебя корабль? — Присылай при первой же возможности, — сказал Эл. — И ядро на замену, если можно. Мне нужно сгладить ситуацию с капитаном Ягами, и будет неплохо, если я смогу назвать ему точный срок, когда всё вернётся в норму. — Разумеется. Я немедленно всё организую. — Спасибо, Ватари, — отозвался Эл, переложил переговорник к другому уху, согнул одно колено и продолжил печатать. — Что ж, ты, по крайней мере, не зря проделал такой путь. — Да, у меня было чувство, что оно будет того стоить, — усмехнулся Эл. — Хотя я бы лучше… Свет в комнате внезапно погас, заставив его с ругательствами вскочить с постели. — Я должен идти, Ватари, какая-то чертовщина происходит. — Хорошо. Будь осторожен. — Как всегда, — ответил Эл и отключился. Панель управления освещением находилась у выхода из комнаты, и когда Эл подошёл к ней, то услышал за дверью какой-то тихий, повторяющийся звук. Выглянув в коридор, он обнаружил, что освещение там работает, как положено, а у самой двери внизу бьётся о стену маленький робот. — Идентификация? — поинтересовался Эл. — Устройство РЮК. Выполняется необходимая ежедневная программа уборки, — прострекотал робот. Эл вздохнул. Пока Кира отключён, всю работу по включению и отключению ботов-уборщиков приходится выполнять какому-то незадачливому сотруднику станции, ведь в противном случае Токио-3 очень быстро превратится в помойку. Кира обычно осуществлял запуск и отзыв ботов все двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Ещё одна из многочисленных, невидимых на первый взгляд функций, которые Кира любовно выполнял на Токио-3. — Это стена, — уведомил Эл робота, после чего развернул его в направлении коридора. — Спасибо! — жизнерадостно прострекотал бот. — Проваливай, — отмахнулся Эл, и крошечный уборщик с жужжанием унёсся. И только тогда Эл обнаружил у стены, куда бился бот, открытый порт. На ощупь порт был горячим. Бот линковался с ним? Но зачем ему? Хотя с другой стороны, каждое устройство на станции наверняка страдает от того, что не может связаться со своим мозгом. Эл побарабанил пальцами по бедру. Он был не из тех людей, кто спит всю ночь, или хотя бы большую её часть. Да и вообще, в космосе «ночь» была не более чем мысленным конструктом. Рядом с Токио-3 находилась звезда, излучающая близкий к солнечному спектр, но расположение станции относительно звезды не соответствовало стандартным земным суткам, по которым калибровалось большинство часов. Так что лучше Эл пойдёт и сделает что-нибудь полезное. Воспользовавшись своим пропуском, он прошёл на мостик, где в это время капитан Ягами резким, отрывистым тоном раздавал приказы и без того измученным подчинённым. Эл находился на станции всего девятнадцать часов, но уже успел стать причиной хаоса. Хотя, стоило ли ожидать иного, если он без всякого предупреждения отрезал от станции её главный мозг. — Я могу вам чем-то помочь, мистер Лоулайт? — неприветливо спросил капитан. Эл поднялся к нему на платформу: — Я к вам с хорошими новостями. — Лучше бы так, — проворчал Соитиро, хотя они оба знали, что у капитана не хватит полномочий, чтобы угрожать главному кибернетику или что-то от него требовать. — Я только что говорил с офисом «W&W». Они отправят нам прекрасное, новенькое ядро ИИ. Корабль будет здесь так быстро, как это только физически возможно. Соитиро тяжело вздохнул: — Это действительно хорошая новость. Моя команда работает на износ, но… — Это непрактично, я понимаю, — подхватил Эл, пряча руки в карманы. — Для протокола, я не мог предупредить вас заранее. Если бы Кира узнал, что мы собираемся отключить его, он мог бы предпринять какие-то меры против этого. В конце концов, он уже убил восьмерых. — Да, я понимаю, — кивнул Соитиро. — Это… это было необходимо. — У вас здесь железная дисциплина, и я уверен, что ваши сотрудники будут только рады возможности испытать себя в таких непростых условиях, — продолжил Эл, стараясь максимально умаслить капитана. — К тому же это совсем ненадолго. — Да, конечно… — медленно кивнул Соитиро. — Вы правы, мистер Лоулайт. Как продвигается ваша работа с Кирой? — Это весьма увлекательно, — охотно поделился Эл. — Кира очень развит, как независимая личность. — А как вы определяете подобные вещи? — Компьютеры способны делать только то, что им говорят. И если даже принимают какое-то решение, то всегда основываясь только на том, чему их обучили люди. Ну, скажем, выпустить кислород в некой ситуации икс. Всё это лишь прошитые в программу алгоритмы, — Эл прислонился бедром к консоли. — Кира зашёл гораздо дальше. Он самостоятельно, без чьего-либо участия решил, что те люди должны умереть, и тайно осуществил свой план. К тому же он достаточно хорошо научился лгать с целью самозащиты. — Но зачем компьютеру всё это делать? — поинтересовался Соитиро, откидываясь в кресле. — Я подозреваю, что он следовал некоему сценарию «высшего блага». Кира, похоже, очень гордится и наслаждается своей ролью мозга Токио-3. Полагаю, его разум неким образом вывел, что эти восемь человек угрожают миру и стабильности Токио-3, и почему-то решил, что их убийство станет лучшим решением. — Это не… — Я понимаю, что в этой версии много пробелов, — кивнул Эл. — Мы всё ещё разговариваем. — Но это не какой-то жаждущий крови монстр, как в дешёвых романах? — Не совсем, — хмыкнул Эл. — И если вас это утешит, Кира очень высоко отзывается о вас. Называет вас отцом Токио-3. Кажется, он очень ценит ваш стиль руководства. Соитиро заметно смягчился и стал выглядеть даже немного виноватым. Ему явно было приятно это слышать, пусть инстинкты и говорили ему, что глупо гордиться комплиментом от обезумевшего компьютера. — Так странно об этом думать… — пробормотал он. — Хотя людям ведь свойственно одушевлять вещи. Думать о Кире или роботах-уборщиках, как о живых существах. Думать, что он способен самостоятельно мыслить и иметь какие-то чувства… если так можно сказать? — О, да, — подтвердил Эл. — Кира многое воспринимает не так, как мы. Но я не вижу причин, почему бы он, с его разумом, не мог бы обрести свою версию свойственных нам мыслей и чувств. — Они, наверно, очень напряжённые. — И, безусловно, сложные. — Значит, вы сохраните ядро? — Да, в исследовательских целях. Это крайне важно. — Я почти рад это слышать, — признался Соитиро. — Конечно, я не одобряю убийств, но ведь у Киры не было настоящих родителей, которые могли бы научить его, что хорошо, а что плохо. — Я полагаю, теперь он и сам отлично этому научился, — проворчал Эл. — Пожалуй… — вздохнул Соитиро. — Не буду больше отнимать у вас время, капитан, — сказал Эл, отходя от консоли. — Спасибо, что сообщили новости, очень вам благодарен. Эл в ответ небрежно козырнул и ушёл.
