Кроличья нора

      Наступил новый день — время для очередного визита в любимое кафе Лайта. Заказав себе напиток, Эл подошёл к столику, и Лайт, не поднимая глаз от книги, жестом указал ему на стоящий напротив стул.              — Что ты всё время читаешь?              — Всё подряд, — ответил Лайт. — По большей части я наслаждаюсь опытом физического чтения книг. Это совсем не то, как, скажем, загрузить текст. Как сделал бы Кира.              — Разумеется, — кивнул Эл, болтая в стакане соломинкой.              — Как продвигается твоя работа с новым ИИ?              — Оказалось, что Миса намного уступает Кире в производительности. Они оба — искусственные интеллекты серии Kan, но по всему выходит, что Кира в течение значительного времени работал сверх прогнозируемого предела обработки данных.              — Кира любил Токио-3, — ответил Лайт. Будь он настоящим Миками Лайтом, ему неоткуда было бы это знать, но Эл не стал ловить его на оговорке. — Думаю, он просто хотел работать как можно лучше ради общего блага.              — Возможно, ты прав, — согласился Эл. — И это заставляет меня задуматься, как долго он был разумным. Или, хотя бы, в какой момент его сознание начало зарождаться.              — А в какой момент растение становится растением? — парировал Лайт. — Когда прорастает из земли? Когда зацветает? Когда проклёвывается невидимое глазу семечко? Или когда оно становится семечком? В какой момент растение становится растением, а не чем-то другим? Где оно берёт начало?              Эл удивлённо моргнул, потом со смехом заметил:       — Полагаю, то же самое применимо к людям. В прошлом было сломано немало копий в спорах о том, в какой момент человек начинает себя осознавать.               — Большинство тех, кто об этом спорит, больше печётся о политике, а не о людях, — фыркнул Лайт.              — Что ж, давай не будем говорить о политике.              — О чём тогда?              — Твоя, хм… твоя мама, — Эл споткнулся на этом слове. — Она обнимала тебя, когда ты вернулся. Каково это? Когда тебя обнимают?              Лайт несколько раз открыл и закрыл рот, потом плотно сжал губы.              — Непостижимо, — определился он.              — О?              — Когда живые организмы, разумные, вот так крепко сцепляются друг с другом? Физически? Ощущая чью-то близость и тепло с помощью нервных окончаний? — Лайт покатал слова на языке. — Это как-то чересчур. Непристойно. Абсурдно.              — Неприятно? — Эл, спустив ноги на пол, заложил их одна на другую и облокотился на столешницу.              — Нет, не… — Лайт помедлил, размышляя, потом повторил: — Нет. Не неприятно.              — Как тогда?              — Чуждо, — ответил Лайт. — Но это не то же самое, что неприятно.              — Могу представить, каково это для Киры, — пробормотал Эл, — когда самое похожее, что он делал — это взаимодействовал с другими программами. Так?              — Да, но это больше похоже на конструктор Лего. Там на самом деле нет особой близости. Вы просто располагаетесь рядом друг с другом и передаёте туда-сюда пакеты данных. Это очень технический процесс, — пояснил Лайт. — У людей всё иначе. Есть тепло тела, общее дыхание, нажим, напряжение, текстура… твои волосы путаются в волосах другого. Ты вдыхаешь чужое дыхание. Чувствуешь запах другого человека и сам пахнешь, как он.              — В такой формулировке это звучит почти агрессивно.              — Честно говоря, оно и ощущается так, — признался Лайт. — Но это не неприятно. Просто странно. Моя мама в этом отношении очень навязчива. Никогда не даёт мне времени подготовиться к близости её объятий. С отцом проще, он всегда сначала спрашивает.              — И ты позволяешь?              — Исследования говорят, что людям для формирования правильных связей требуется физическая близость.              — А тебе? — поинтересовался Эл, осторожно развивая тему. — Тебе это нужно? Ты хочешь этого?              — Когда я этого не испытываю, то замечаю в себе странную пустоту, — с опаской признался Лайт. — Может, ещё одна зависимость?              — Вот тебе один из рисков попадания в социальную среду.              — В социальную среду… — со смехом повторил Лайт. — Компьютеры тоже социальны, между прочим.              — Ты так думаешь?              — Сколько программ должны сосуществовать и взаимодействовать лишь для того, чтобы создать интернет? Или твой телефон? Твой компьютер?              — Я никогда не думал об этом в подобном ключе, — озадаченно нахмурился Эл.              — Ну, это, конечно, не совсем то же самое, — уточнил Лайт. — Но всё же одна программа мало что может сделать сама по себе. Даже Кира каждый день работал с сотнями программ. Он управлял Токио-3, но на деле это означало, что он управлял тысячами мелких программ, созданных для автоматизации отопления, энергоснабжения, утилизации отходов…              — Как ты думаешь, на что это было похоже? — полюбопытствовал Эл. — Это как… командовать сворой тявкающих собачек?              — Если знать своё дело, то, скорее, как руководить оркестром, — усмехнулся Лайт. — Но в противном случае да, это, пожалуй, как командовать сворой тявкающих собачек.              Эл нервно потёр друг о друга пальцы и вздохнул:       — Я буду откровенен, ладно?              — Ладно, — согласился Лайт, потягивая свой напиток.              Эл огляделся по сторонам, убеждаясь, что рядом нет лишних ушей, и, понизив голос, спросил:       — Тебе нравится твоё тело? Раньше ты не имел внешности. А люди очень гордятся индивидуальностью своих тел.              — Оно довольно заурядное, — равнодушно сказал Лайт.              — Я так не считаю, — признался Эл.              — Да?              — Да, я думаю, что это очень красивая оболочка.              Лайт фыркнул себе в стакан:       — Моя внешность не так уникальна, как твоя. Ты более оригинален.              — Ты отлично управляешь этим телом. Личность способна определённым образом одухотворять биологическую машину. Ты движешься с большей грацией, чем я, с большим… — Эл спохватился и замолчал. Что он несёт? Куда клонит?              Лайт поднял на него глаза, и их взгляды, встретившись, задержались так на мгновение дольше, чем Эл должен был позволять.              — Если честно, Эл, — признался Лайт, — мне пока что трудно различать большинство людей.              — Вот как?              Лайт склонился над столом и заговорщически понизил голос:       — Чтобы поместиться сюда, мне пришлось сократить некоторый объём данных, выбросить самое несущественное. Раньше у меня была база данных с лицами и соответствующими идентификационными досье на каждого жителя Токио-3. Теперь в моей памяти хранится несколько конкретных лиц, но, честно сказать, поскольку у меня нет возможности поднять файлы, все прочие…              — Выглядят одинаково?              — В основном, — Лайт отпил из стакана.              — Логично, — фырнул Эл.              Они немного помолчали.              — Вы смогли найти что-нибудь в старом ядре?              — Только те мелочи, что ты оставил. Это был очень чистый уход.              — Хорошо, — Лайт расслаблено откинулся назад.              — Мы всё ещё пытаемся отыскать место, где ты, э-э… провёл последнее обновление программного обеспечения, — сообщил Эл, тщательно выбирая слова. — Хотя с технической точки зрения, новое тело — это, скорее, обновление оборудования.              — Пожалуй, — пожал плечами Лайт.              Эл взял в руки свой стакан и, смакуя вкус сахара, принялся украдкой блуждать взглядом по скулам собеседника. В чём-то он действительно был самым обычным миловидным юношей, но проницательность Киры в его взгляде говорила о чём-то таком, чего Эл не мог понять…              Но он очень хотел понять это.              Его фатальное самомнение приводило к тому, что он всегда хотел понять.              — Ты был рождён здесь, — вновь заговорил Эл, — и теперь у тебя есть тело.              — Да.              — Мы обязательно должны посетить твои любимые места на Токио-3, раз уж теперь ты физически можешь там побывать. Как считаешь?              — Чтобы собрать больше данных для твоего отчёта?              — Что-то вроде того, — усмехнулся Эл. — Познакомим тебя с контролируемыми раздражителями.              — Только если я сам буду выбирать раздражители, — закатил глаза Лайт.              — Разумеется, — согласился Эл. — Это более чем справедливо.              — Похоже, это свидание, — вздохнул Лайт. — Они бывают у программистов?              — А у компьютеров?              — Как ни странно, да, но только с программистами.              — Подловил, — рассмеялся Эл.              — Ладно, пошли, — Лайт поднялся из-за стола. — Мы вполне можем начать прямо сейчас.              — Сейчас? — Эл неуклюже встал.              — Ага, — Лайт зашагал к выходу из кафе, но почти сразу оглянулся через плечо и шутливо сказал: — Если ты будешь вести себя хорошо, я, возможно, даже разрешу тебе изменить пару нулей в моём коде.              Эл засмеялся, но в его смехе проскользнуло лёгкое волнение. «Чёрт тебя возьми, Эл. Сосредоточься, мать твою».       

***

      До места назначения им пришлось ехать в общественном транспорте, теснясь вместе с другими пассажирами в узкой стальной трубе. Толпа обступила их со всех сторон, прижимая вплотную друг к другу. Эл стоял, держась одной рукой за поручень, и каждый раз, когда транспорт внезапно подпрыгивал, висок Лайта касался его подбородка. Он тупо сглотнул. Что же это такое? Что с ним творится?..              Лайт возился со своим телефоном и, кажется, с кем-то переписывался. Эл с любопытством наклонился ниже, но Лайт стоял так близко, что под таким углом слова на экране было невозможно разглядеть. В этот момент транспорт снова тряхнуло. Лайт покачнулся и, чтобы удержаться на ногах, ухватился за Эла, которому, в свою очередь, пришлось поспешно обнять его свободной рукой.              Через несколько минут, когда транспорт, высадив часть пассажиров, возобновил движение, Лайт обрёл равновесие и выпрямился. Казалось, он совершенно не замечал, в каком положении они оба теперь стояли.              Эл снова безуспешно сглотнул, пытаясь избавиться от чего-то, напоминающего ком в горле.              Обычно у программ нет тел.              Их остановка была следующей. Лайт без лишних слов ухватил Эла за руку и потащил за собой сквозь толпу. Его дружелюбие удивляло своей искренностью и непосредственностью. После всего, что случилось между ними за столь короткое время, Эл, честно говоря, был несколько шокирован тем, что Лайт вообще позволяет ему до себя дотрагиваться.              — Вон там, — указал Лайт вперёд, а через минуту вывел их на широкий мост, с которого открывался вид на обширные плантации Токио-3. Репликаторы были вполне способны обеспечить основные потребности в питании, однако для получения сложных микроэлементов требовалась настоящая пища. Если долго питаться только из репликаторов, то можно было, к примеру, заболеть цингой. К тому же все знали, что это плохо сказывалось на эмоциональном состоянии.              Эл с любопытством перегнулся через поручни.              — На что мы смотрим?              — Ты не считаешь, что это красиво? — спросил, в свою очередь, Лайт.              — Грядки?              — Эти грядки — желудок и лёгкие Токио-3. Они производят шестьдесят процентов нашей пищи и семьдесят пять процентов кислорода. Они в значительной степени помогают нам выживать, и делают это благодаря органической жизни, которая процветает в совершенно не предназначенной для неё изначально среде. У нас даже зачастую возникают проблемы, когда плантации начинают разрастаться, потому что корни растений пытаются врыться в напичканный электроникой фундамент станции. Это…              — Ладно, — тихо засмеялся Эл. — Кажется, я начинаю понимать. Значит, это тебя восхищает?              Лайт кивнул:       — Растения упрямы и непреклонны. Прежде всего они стараются завоевать свой маленький участок почвы. И все мы выигрываем от их побед.              Эл вопреки себе снова рассмеялся, и Лайт, помрачнев, бросил на него раздражённый взгляд.              — Ты надо мной смеёшься.              — Нет, нисколько, — поспешно оправдался Эл. — Я просто…              — Смеёшься. Думаешь, это несерьёзно?              — Нет-нет, — отступил Эл. — Я просто считаю, что это соответствует твоему характеру, только и всего.              — Моему характеру? — удивился Лайт, склоняя голову к плечу.              — У тебя, Лайт, ярко выраженная индивидуальность, — улыбнулся Эл. — И меня нисколько не удивляет, что ты восхищаешься растениями за их умение извлекать максимум пользы из необычных обстоятельств. Это крайне любопытно. Это показывает, что у тебя развился довольно сложный вид эмпатии, а ведь даже человеческим детям на это требуется несколько лет.              Парень обиженно надулся, оттолкнулся от поручней и зашагал прочь.              — Лайт? — окликнул его Эл, торопясь следом.              — Ты просто невыносим!              — Что я такого сказал?              Лайт резко развернулся к нему лицом.              — Я пытаюсь общаться с тобой, как с равным. А ты до сих пор говоришь обо мне, как об эксперименте! — сердито выпалил он и снова сделал попытку уйти.              — Лайт… — Эл в последний момент успел поймать его за руку. — Прости.              Лайт сердито оглянулся через плечо.              — Прости, — повторил Эл и, пропустив мимо ушей саркастическое фырканье, попытался объясниться: — Я стараюсь. Дело здесь не только в тебе, я на всё смотрю сквозь аналитическую призму. Уверен, ты способен это понять. Мне трудно общаться с людьми на эмоциональном уровне, вот почему я так хорошо разбираюсь в компьютерах. Программы логичны и предсказуемы, а люди, живые организмы — нет.              Лайт передумал уходить и встал к нему вполоборота.               — Я не… — Эл тяжело вздохнул. — У меня проблемы с теми вещами, которые я не могу предсказать или контролировать, и какими бы увлекательными они мне ни казались, зачастую я разрушаю их собственным напором. С тобой я очень стараюсь вести себя иначе, просто… у меня плохо получается.              — Тогда, возможно, тебе стоит общаться с кем-нибудь другим? — предложил Лайт. Это прозвучало не то, чтобы жестоко, но всё же…              — Мне нравится общаться с тобой, — возразил Эл и добавил, чувствуя, как с каждым словом в животе разрастается тяжёлый, ледяной ком: — Но если ты сам предпочитаешь кого-то другого…              Он не смог договорить. Не хотел отказываться от чего-то настолько захватывающего.              — По-твоему, так будет разумней всего? — спросил Лайт.              — Возможно, — нерешительно ответил Эл. — Но это не то, чего я хочу.              — Нет?              — Это мой проект, — твёрдо сказал Эл и неосознанно крепче сжал Лайту ладонь. — Я не хочу отдавать его кому-то другому. Я сам хочу довести его до конца.              Лайт стоял, глядя вниз, на их соединённые руки.              — Но чего хочешь ты? — негромко спросил Эл. — Это тоже важно.              Лайт поднял голову. Несколько мгновений он молчал, изучающе глядя программисту в лицо, потом насмешливо фыркнул:       — Ты не так уж отличаешься от растений.              — А? — удивлённо моргнул Эл.              — Ты врос в меня корнями, мистер Лоулайт.              Эл рассмеялся и ощутил, как ком в животе тает, сменяясь чем-то тёплым и приятно щекочущим.              Облегчением, возможно?              Они долго гуляли вдоль плантаций и фруктовых садов. Эл шёл, сунув одну руку в карман, а другую — ту, что была ближе к Лайту — оставив свободно болтаться вдоль тела. Надеялся ли он на то, что Лайт возьмётся за неё? Эл и сам толком не знал. Но в этом имелся наибольший смысл.              Когда они возвращались к остановке общественного транспорта, телефон Лайта зазвонил, и парень поспешил ответить.              — Всё в порядке? — спросил он.              Эл прислушался, но не сумел разобрать, чей голос звучит из трубки.              — Ясно… Что ж, это было неизбежно, — ответил Лайт своему собеседнику. — Не убивай никого. Они просто делают свою работу. Но не забудь, что я говорил тебе о лжи… Да, знаю… Ну, я дал бы тебе более чёткие инструкции, но ты же всё равно ненавидишь исполнять приказы. Так что… одним словом, развлекайся.              Звонивший что-то ответил. Лайт рассмеялся, но, наткнувшись на хмурый взгляд Эла, решил, что пора завершать разговор.              — Мне нужно идти, — сказал он в трубку. — Позже поговорим. Пока.              Не заметив, что Эл остановился, он неторопливо зашагал дальше, на ходу убирая телефон в карман.              — Кто звонил? — поинтересовался Эл.              — Скоро узнаешь, — ответил Лайт, беспечно закладывая руки за спину.