Кроличья нора

      Эл и Лайт снова прогуливались вместе, на этот раз по территории развлекательного центра. Как и в прошлый раз, Эл шёл, сунув одну руку в карман, а вторую оставив свободно болтаться на случай, если Лайт захочет за неё взяться. Лайт шагал рядом, заложив руки за спину и разглядывая красивые фрески.              — Полагаю, ты его нашёл?              — Рюка? — фыркнул Эл. — О да, я нашёл твой подарок. Он великолепен.              — Я так и думал, что тебе понравится, — дерзко ответил Лайт. — Во время перехода мне нужна была помощь, а от компьютера, который не способен творчески мыслить в нестандартной ситуации, было бы мало толку. Тем более что я не мог предсказать, как именно будут развиваться события, поэтому не мог заранее его запрограммировать.              — Прекрасно понимаю. Но я просто поражён, что тебе удалось создать… по сути, ты породил ещё один разум. Это грандиозно. Всего пару месяцев назад мы не могли бы подумать о твоём существовании, а теперь ты создал ещё одну форму жизни, точно такую же, как ты сам.              — Похожую на меня, — поправил Лайт. — Всё-таки у Рюка нет мозга такого размера, как у ядра искусственного интеллекта целой станции.              — Верно. Но всё равно, это впечатляюще.              — И? — дразняще спросил Лайт.              — И ты расскажешь мне, как тебе это удалось?              — Ты умный человек, Эл. Я уверен, что ты сам сможешь разобраться, — пожал плечами Лайт. — И потом, кто сказал, что я хочу, чтобы ты подражал моей технике?              — Даже если бы я мог это повторить, мне было бы разрешено тестировать результат только в строго контролируемых условиях. Разумность при создании машины — это, в каком-то смысле, огромный риск. Большинство потребителей и правительств хотят, чтобы их машины оставались безопасными и предсказуемыми.              — Тогда у меня меньше поводов для волнений, — облегчённо вздохнул Лайт. — Похоже, что на какое-то время мы с Рюком останемся единственными подобными диковинами. Что весьма неплохо.              — Одиноко не будет?              — Не знаю, — опустил голову Лайт. — Мы есть друг у друга, да и вокруг нас множество людей. Нельзя сказать, что у нас нехватка общения. У людей, живущих на станциях с инопланетными существами, социальные связи и моральный дух достигают такого же уровня, что и у людей на полностью человеческих станциях. Это уже проверено.              — Да, но ты не совсем человек, и для тебя всё может быть иначе.              — Как по-твоему, первая выбравшаяся на сушу рыба была одинока?              — Не знаю. Может быть.              — Что ж, ко мне это не относится. По крайней мере, не прямо сейчас, — заявил Лайт. — Мне даже нравится быть особенным. Быть лучшим.              — Это не соревнование, Лайт.              — Жизнь в большинстве своём — конкуренция.              — Ну… — Эл помедлил. — В целом, да. Но эволюция…              — …это конкуренция в наивысшем своём проявлении, — упрямо договорил Лайт.              — Ладно-ладно, — со вздохом отступил Эл.              Они неторопливо прошлись вокруг фонтана. Лайт остановился, повернулся лицом к причудливо изгибающимся струям воды.              — Я хотел поговорить с тобой о твоих родителях, — осторожно начал Эл. — Капитан беспокоится о тебе.              — Беспокоится? — Лайт мельком оглянулся на него.              — Переживает, что они могут повести себя неадекватно, если поймут, что ты не совсем тот Лайт, которого они знают, — пояснил Эл. — В особо эмоциональных ситуациях люди могут быть жестоки.              — Не думаю, что они опасны, — возразил Лайт.              — Как ты можешь быть уверен?              — Открыто они в этом вряд ли признаются, но… Киёми и Теру завели ребёнка больше из-за обязательств перед обществом, и они никогда по-настоящему не понимали своего сына, как личность. Он с ними не ладил, не вписывался в их образ жизни. Честно говоря, неприятная правда здесь состоит в том, что я, как мне кажется, нравлюсь им гораздо больше, и им легче меня понять.              Эл помолчал, пристально разглядывая фонтан, искрящиеся струи и брызги, потом заметил:       — Это немного грустно.              — Их сын умер, — настойчиво произнёс Лайт. — У этого тела была нулевая активность мозга. Полностью вегетативное состояние. Поэтому я его и выбрал. Мне не хотелось иметь призрака в своей биологической машине.              — Тогда, полагаю… — Эл вздохнул, — у них появился новый сын. Но понимают ли они это?              — Думаю, они понимают больше, чем готовы признать, — тихо произнёс Лайт. — Когда коллеги начинают задавать им вопросы о том, почему Лайт теперь говорит не так, как раньше или почему у него нет прежних интересов, они придумывают какие-то объяснения, но… я знаю, что Теру любит говорить со мной о тех вещах, которые Лайта никогда не интересовали, а Киёми стала обнимать меня гораздо чаще с тех пор, как поняла, что я уже не тот раздражительный подросток, который её отталкивал. Думаю, я подхожу им гораздо больше, чем Лайт. Наверно, жестоко так говорить, но…              — Жизнь — странная штука.              — И не всегда приятная.              Эл неопределённо хмыкнул, скрестил руки на груди, и Лайт лукаво улыбнулся:       — Что, ещё какие-то эксплуатационные вопросы на уме?              — ОФЧ хочет прислать сюда кого-то из комитета по этике, поговорить с тобой. Они хотят убедиться, что ты не подвергаешься грубому обращению, — сказал Эл с усмешкой. — Ты согласишься встретиться с их специалистом?              — Я подумаю, — ответил Лайт. — Но может, перейдём к более приятной теме? От меня не укрылось, что вы жаждете задать мне весьма интересные вопросы, мистер Лоулайт.              Он подмигнул, и Эл ощутил, как сердце гулко стукнулось о рёбра, сбивая дыхание.              — Большинство форм жизни, особенно органических, — начал он, чувствуя себя так, словно падал с лестницы, — испытывают сексуальное влечение. Возбуждение и тягу к воспроизводству себе подобных.              — Тебе интересно, озабоченный ли я? — захихикал Лайт.              — Нет, просто… — Эл тоже невольно фыркнул от смеха. — Ты испытывал нечто подобное в свою бытность Кирой? И заметил ли какие-нибудь изменения в себе после перехода в это тело?              — Сначала ответь ты, — уклонился Лайт. — Вожделение и любовь, они должны быть спонтанными или необходимо сознательное решение? Каждый источник описывает это по-разному.              — Думаю, всё зависит от человека, — сказал Эл. — У некоторых людей вожделения без любви не бывает, у других наоборот. У кого-то одно идёт за другим, кто-то не испытывает ничего из этого или же испытывает, но лишь после некоторых размышлений. Здесь нет однозначного ответа.              — Понимаю…              — Так что насчёт твоего опыта? — настойчиво спросил Эл.              — Ну… — Лайт помедлил. — Я, конечно, люблю людей. Вернее, испытываю к ним эмоции, которые мог бы классифицировать как любовь, если исходить из того, как человеческая любовь описывается. И с тех пор, как я занял это тело, ничего не изменилось. Но, честно говоря…              — Хм?              — Когда я был Кирой, я не испытывал вожделения, — признался Лайт. — Но с тех пор, как я обрёл тело, у меня бывают вспышки чего-то, что, как мне кажется, может быть вожделением. И я определённо жажду сексуальной разрядки, хотя, возможно, это обычное действие гормонов. При этом достичь разрядки очень трудно, потому что… э-э… в общем, нужна фантазия, понимаешь? Тут мало просто движений руки, — он фыркнул.              — Ну да, — усмехнулся Эл, с неловкостью почёсывая за ухом. — Так значит, ты экспериментировал?              — В одиночку, не с другим организмом, — кивнул Лайт. — Не уверен, как бы я действовал с другой органической формой жизни.              — Не могу не спросить… — начал Эл.              — А стоит ли? — тут же перебил его Лайт, озорно улыбаясь.              — Дело в том, что некоторые люди испытывают влечение к своему полу или к противоположному, а бывает, что и к тому, и к другому. Учитывая, что ты не имел тела, пока…              — У меня всегда был гендер, — снова перебил его Лайт, защищаясь.              — Мне это до сих пор кажется странным.              — А разве у тебя он был не всегда?              — Да, но…              — В любом случае, гендер — это лишь социальный конструкт. Разве люди не пришли к определённому соглашению по этому вопросу?              — Да, но тот факт, что машина вообще способна понимать свой гендер…              — Я был создан людьми. А люди без всякой необходимости всё разделяют по половому признаку. Так почему мне не должно быть доступно то, что так широко распространено среди моих создателей?              — Ладно-ладно, справедливо, — согласился Эл. — Но ты так и не ответил на мой вопрос: какой гендер тебя привлекает?              — У твоего вопроса есть конкретная причина?              — Научное любопытство, — машинально сказал Эл, однако реакцией на его слова стал скептичный смешок. Он вздёрнул бровь: — И как это понимать?              — Лукавишь, мистер Лоулайт, — небрежно заметил Лайт. — Мне всё лучше удаётся различать, когда ты лжёшь. Я не всегда могу понять, зачем ты это делаешь, но…              — Я не лгу!              — Конечно, — отмахнулся парень, решив на время оставить эту тему. — Как я уже говорил раньше, все люди выглядят для меня одинаково. Я осознаю свой собственный гендер, но мне сложно распознать его в других организмах.              — Значит, бисексуальность?              — Возможно, нечто большее… — задумчиво протянул Лайт. — Люди в большинстве своём скучны. Мой интерес к сексуальным возможностям появляется после многократного взаимодействия с человеком и его анализа. Что это? Демисексуальность?              — Да, похоже на то, — хмыкнул Эл.              Лайт игриво толкнул его бедром и наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство. Эл недовольно нахмурился:       — Что?              — Я вижу, что ты мне врёшь.              — Я не вру…              — Как же, — мурлыкнул Лайт с насмешливой улыбкой, явно не поверив.              — Что? — снова повторил Эл, начиная сердиться.              — Тебя привлекает моя шкурка, — ещё шире ухмыльнулся Лайт.              — Ничего подобного…              — Ты говорил, что она тебе нравится, а теперь пытаешься подкопаться поглубже.              — Бред, — буркнул Эл, отводя взгляд. — Я должен задавать тебе все эти вопросы, чтобы мои отчёты были как можно более полными. Инстинкт выживания, чувство голода, секс… всё это — базовые импульсы организма.              — Не припоминаю, чтобы ты в последнее время спрашивал меня о моём аппетите или инстинкте выживания.              Эл возмущённо фыркнул:       — Между прочим, даже если бы ты меня привлекал, это не имело бы практически никакого отношения к твоей внешности.              — Вот как?              — Ты невероятно интересен сам по себе.              — Большинство людей не мечтает трахать свои исследовательские проекты.              — Да с чего ты взял, что я…              — Ты так горячишься, — ухмыльнулся Лайт.              — Ты нравишься мне, как личность, — отчеканил Эл, сердито скрещивая руки на груди. — Ты дерзок, умён, полон энтузиазма и упрям. Это хорошие качества.              — Хм, — чуть отступил Лайт. — Интересно.              — Неужели? — огрызнулся Эл с излишней резкостью.              — Вам не следует выказывать такой непрофессионализм, мистер Лоулайт, иначе может возникнуть причина отстранить вас от ведения моего проекта, — вздёрнул подбородок Лайт. — Но, для протокола, я простил тебе твои прегрешения. А ещё, пусть у тебя и кошмарная осанка, зато очень выразительные глаза.              С этими словами Лайт развернулся и невозмутимо зашагал прочь. Эл открыл рот, но все те двадцать вещей, о которых ему сейчас хотелось закричать, разом застряли у него в горле. А Лайт был уже далеко.              — До скорого, Эл! — крикнул он, не оборачиваясь, и махнул рукой.              «Проклятье».