Десятки лет спустя

«На троне запада восседает Червовый Король, и страна его похожа на цветущий сад изобилия, всегда открытый гостям, но беспощадный к тем, кто пришел со злым умыслом. Имя тому королю – Ромео, а стране его – Верона. На северо-западе, в стране солнца и страха, правит Червовый Валет. Правление его жестоко и беззаконно, однако неоспоримо. Никто не может покинуть пределов страны той. Имя валету – Феликс, а страна его названа была Фелицией. На севере серыми холмами расстилается государство Трефового Короля, обитель порядка и науки. Там господствуют машины и сложные механизмы, подменяющие настоящих людей. Зовется тот король Куромаку, а страна его – Куроградом. На северо-востоке до самых облаков возвышаются Красные горы, а за ними – царство Бубнового Короля, пристанище мира и спокойствия. Мало кто может попасть в ту страну, и еще меньше тех, кто захочет вернуться, чтобы поведать о ее процветании. Зовется тот дивный край Сукхавати, а правитель его – Данте. На востоке правит Пиковый Валет, чье королевство окутано мрачными тайнами. Оно никогда не было достроено, а те, кто попадали туда, уже не возвращались. Имя валету – Вару, а королевство его названо Варулендом. На юго-востоке, за пеленой искрящегося тумана, лежит таинственная страна Бубнового Валета. Те, кто был там, не в силах что-либо поведать – туман забирает их память навсегда. Зовется та страна Габроном, а таинственный ее правитель – Габриэлем. На юге, за темными высокими стенами, лежит империя Пикового Короля. Могучее государство закона и справедливости, не раз на корню подавлявшее вспыхивающие между соседями войны. Имя его правителю – Пик, а само оно так и зовется Пиковой империей. Зонтопия, известная прочим как страна дождей и печали, раскинула свои леса на юго-западе, в тени Пиковой империи и по соседству с Вероной. С самого сотворения мира правил ей Трефовый Валет – Зонтик, однако недолгим было его правление. Вместо него пришел к власти Алебард, созданный из одноименного оружия и по сей день носящий титул Первого министра. Он возвел культ личности законного правителя, что предпочел скрыться в стенах замка, а после и вовсе исчезнуть из Зонтопии. И вот уже триста лет Алебард, наделенный необычайно долгой жизнью, правит нами, а в память о законном правителе у него остался лишь символ его власти – «генератор», что способен творить чудеса...» Звук захлопнутой книги привлек, кажется, слишком много внимания. Несколько посетителей библиотеки обернулись, с осуждением глядя на устроившегося за одним из столов юношу. Тот потупил глаза, явно не особо радуясь такому вниманию к собственной персоне. – Прошу, обращайтесь с книгами бережнее, – за его спиной в мгновение ока выросла девушка в черном платье и нежно-голубом фартуке. Дежурный библиотекарь. – Тем более это – совсем новое издание. – Да... Прошу прощения... – юноша неловко улыбнулся и поднял озорно блеснувшие глаза. – Скажите, а вы правда в это верите? – Вот что именно? – Ну... В Зонтика, скажем. – Это провокационный вопрос, я на подобные отвечать не намерена. – Простите-простите... А что, инакомыслие все еще наказуемо? Я просто не был в Зонтопии очень давно, как-то не доводилось вот даже поинтересоваться, что тут сейчас творится... – Инакомыслие, как таковое – нет, но все же с высказываниями я бы вам посоветовала быть осторожнее. Мало ли, за агитацию к неверию примут. А это уже очень даже наказуемо, – библиотекарь понизила голос, словное боясь, что их подслушают. – Оу, – выражение лица парня было весьма красноречивым, – ладно, эм... Спасибо за предупреждение, – он улыбнулся девушке и поспешил на выход из библиотеки, мимоходом поставив книгу на место. Улица встретила Зонтика солнцем и слабым весенним ветром, растрепавшим отросшие волосы. «Недавно же стригся, когда успели опять до плеч отрасти... » – отстраненно подумал он, накидывая на голову капюшон потрепанного плаща. С наслаждением вдохнув свежий воздух, валет сбежал по ступенькам, в нерешительности замирая на мостовой. И куда дальше? На небе ни облачка. Горожане, спешащие по своим делам, останавливались на углах улиц – насладиться первым теплым деньком и поговорить со встреченными знакомыми. Возле статуи на центральной площади какой-то юнец играл на лире, ловко перебирая струны. Вокруг него собралась целая толпа, внимающая звукам весенней музыки. В какие-то моменты Зонтику казалось, что он и не «пропадал» никуда. Всего лишь снова улизнул из замка, уже предвкушая очередные объяснения с Алебардом. Не то чтобы тот действительно ограничивал валету свободу передвижения, но был уж очень гиперопекающим в отношении своего господина. Зонтик, поначалу каждый раз сообщавший первому министру о намечающейся прогулке, со временем начал замечать слежку. Говорить с Первым министром об этом было бесполезно – даже соглашаясь с валетом, он не отступался от того, что считал правильным. Поэтому приходилось идти на подобные меры. На самом деле эта слежка никогда особо и не досаждала, но все же было в ней что-то... Напрягающее. А вот объяснения с Алебардом все-таки Зонтика ждали. Только теперь все было... мягко говоря, иначе. Доказать, что это именно он, объяснить, где его носило и зачем он вернулся... А ведь ответа на последний вопрос он не вполне знал и сам. Да попросту попасть в замок, для начала. Зонтик честно надеялся, что его потайная дверь никуда не делась, и что ему удастся проникнуть в замок тем же путем, что он ходил и раньше. Не хотелось придумывать что-то особо изощренное и, тем более, «палиться» раньше времени. Задумавшись, Зонтик не заметил, как замер возле статуи в паре шагов играющего на лире зонтийца – еще совсем мальчишки лет тринадцати. Внимательно присмотревшись к инструменту, Зонтик засунул руку под плащ и материализовал почти такой же. Играть на лире его научил Ромео еще несколько десятков лет назад. Валету вдруг захотелось проверить – а помнит ли он еще что-то из уроков червового короля? Ненавязчиво повторяя за играющим зонтийцем, он провел рукой по струнам, тихо и мелодично отозвавшимся на аккуратные касания. Стараясь не перебивать «уличного музыканта», Зонтик подстроился под его игру, создавая тихий музыкальный фон, выделяющий основную партию. Так они сыграли несколько незамысловатых композиций. Парень несколько раз оборачивался – сначала удивленный, а потом и ободряюще улыбающийся странному парню, присоединившемуся к его музицированиям. Кажется, ничего против он не имел, особенно после того как Зонтик и сам бросил ему в шляпу пару монет прежде чем уйти. Решение зайти в храм пришло спонтанно. Воспоминания одолели Зонтика на пороге. Да уж, первое знакомство с этим местом, посвященном, по сути, ему же, прошло не самым лучшим образом. Валет встряхнул головой, одергивая себя. Прошло уже много, очень много лет, да и сам Зонтик уже не тот ребенок, хотя внешне почти не изменился. Разве что стал выглядеть на пару лет старше, да из взгляда исчезла та детская наивность и беззащитность. Храм встретил юношу тишиной. Совсем не такой, какая царила в библиотеке. Та тишина была словно бы обволакивающей, наполненной шелестом страниц и тихими разговорами. Эта же – гулкой и словно бы даже враждебной. Эхо от захлопнувшейся двери прокатилось по залу, исчезая под высокими сводами. Зонтик поморщился. Его шаги тоже отдавали эхом. Храм был пуст, и только с центральной фрески на дальней стене на валета взирали голубые глаза. Холодная красота того, созданного Алебардом Зонтика, изображенная давно умершим художником, не имела ничего общего с оригиналом. Да и не могла – он ведь ни разу не видел своего «натурщика». – Вы что-то хотели? Откуда-то сбоку к юноше вышел служитель в черных одеждах. Валет покачал головой. – Прошу прощения, что потревожил, я лишь зашел осмотреться. Давно не заглядывал сюда. – Почему же? – служитель подошел ближе, с толикой недоверия взирая на незнакомца. – Странствовал в чужих краях, – слабо улыбнулся Зонтик. Капюшон не скрывал его лица, озаренного какой-то непонятной радостью, в то же время смешанной и с едва уловимой тоской. Они умолкли, замерев в тишине. Валет разглядывал фреску, а служитель внимательно изучал его лицо. Наконец, решив что-то, он поинтересовался: – Вас что-то тревожит? Я могу... – Да. Я... Хочу исповедоваться. Это ведь так называется? – неожиданно даже для самого себя выпалил Зонтик. – Да. Пойдемте за мной, сядем за одной из колонн, чтобы нам никто не помешал. Они устроились на скамейке у дальней стены храма, спиной к дверям, скрытые от потенциальных посетителей. Служитель, сидящий в полуметре от валета, терпеливо ждал, пока тот соберется с мыслями и начнет говорить. Зонтик, уже успевший отругать себя за минутный порыв всеми известными ему словами, никак не мог подступиться и решить, с чего вообще начать такой... монолог? Вряд ли это можно назвать разговором в классическом смысле этого слова. – Знаете я... Я давно не был в Зонтопии. И ушел втихаря, не попрощавшись с одним... Достаточно дорогим мне человеком. Не знаю правда, действительно ли я был ему также дорог, или он просто притворялся, но... Я собираюсь зайти к нему, и мне на самом деле очень страшно. Как он отреагирует, что мне скажет? В какие-то моменты хочется бросить эту затею, и я не знаю... Правильно ли это вообще? А вдруг он меня не узнает? Может, лучше мне и не появляться? Как призрак прошлого... Может, и мне лучше ничего не знать? Вдруг он на самом деле меня презирает после моего... Эм, побега? Мне... страшно. Как не было очень давно. Зонтик умолк, неловко обняв себя за плечи и опустив голову. Он очень давно не говорил с кем-то о том, что его тревожит. Да и в общем все его редкое общение состояло из коротких разговоров со случайными людьми, вроде той девушки из библиотеки. – Полагаю, вам следует все же навестить того человека, – служитель в знак поддержки положил руку на плечо юноши. – Не думаю, что кому-то из вас от этого станет хуже. Если вы действительно были друг другу дороги, то эта встреча принесет обоим радость. Если же нет... Что ж, вы хотя бы не будете мучиться в неведении и продолжать корить себя за упущенную возможность. Несколько минут они просидели в тишине, после чего Зонтик, окончательно приняв решение, поднялся на ноги. Служитель встал следом. – Спасибо. Я... правда спасибо, – теперь улыбался несколько растеряно, но глаза его светились непоколебимой решимостью. – Я рад, что смог помочь вам, – кивнул служитель. – С возвращением на родину. На улице уже вечерело. Зонтик вдохнул свежий воздух полной грудью, окончательно наполняясь решимостью. Да. Больше откладывать нельзя. Поплотнее запахнув плащ, он юркнул в один из проулков, надеясь, что память его не подведет, и он отыщет нужную дверь и сможет проникнуть в замок через нее.