Разорвать шаблоны

Шан Цинхуа лежал и молча смотрел в тёмный потолок. В обычное время узоры вились на нём, но не сейчас, сейчас их поглотила тьма; зато луна, выглядывающая из окна, заботливо освещала висящее на шкафу зеркало. Чуть наклонившись, можно было чётко увидеть своё лицо и рассмотреть необычно острые под таким освещением черты. Но он не хотел, насмотрелся уже. Мысли заполняла рутина, которую он делал вот уже больше двадцати лет. Завтра он должен посетить важный приём с его королём. Приехали лорды с Восточных земель, хотят выторговать у Мобэя часть дикого леса на его границах, а иначе они хотели объявить войну. За это Цинхуа волновался больше всего. Если начнётся вся эта суматоха, он снова погрязнет в бумажках, с утра строча свитки, считая запасы, поставки и проверяя логистику армии. А ведь только недавно он начал нормально засыпать в объятиях своего короля. Хотелось решить всё мирным путём, но демоны признавали только силу. Поэтому-то он и боялся всё испортить: в последнее время он стал слишком рассеян, мысли уносили его далеко от реальности, руки ослабевали, разбрасывая по каменному полу свитки, а иногда и ноги отказывались держать. Сколько раз Мобэй подхватывал вновь уплывшего лорда, он и считать не хотел. При этом он и сам не понимал, в какой момент он начинал уплывать: вот он думает о том, как бы поскорее приехали купцы, привезя те лекарственные травы, о которых давно болтает Му Цинфан, и наряды для девушек с Сяньшу; а вот он уже поскальзывается на ровном месте, бесполезно махая руками, и разбрасывает свитки вокруг. Тело, что уже давно не видело грубого обращения от демона, вновь покрывается синяками, пусть и лёгкими, от своего хозяина. Это в малой степени волновало самого Цинхуа, кроме вечной боли на фоне, а демон всё больше задавался вопросом, как тот умудрялся за один поход на кухню собрать все углы и косяки, коих во дворце было очень мало. Потерев красные глаза, он повернулся на бок, уже разглядывая величественный профиль Мобэй-Цзюня. Спать вместе они начали совсем недавно, когда Цинхуа смог побороть ненужное смущение, и демон подивился, как заклинатель поздно ложился спать; он сам слышал от Ло Бинхэ, что людям нужно спать не меньше восьми часов в сутки, а то и больше, но Цинхуа ложился в кровать поздно и вставал рано, наскоро умываясь, и бежал по делам, которые его ждали всегда. И принял битву с вечными переработками Цинхуа, укладывая словно маленького ребёнка спать: около одиннадцати почти насилу отправлял умываться, подхватывал на руки, когда лорд снова тянулся к бумажкам, и, под смущённое и возмущённое сопение, ложился с ним на кровать, укрывая одеялом. И это даже возымело эффект: он почти сразу засыпал в любимых объятиях под лёгкие поцелуи, хотя ровно по такой же причине было тяжело вставать. Однако из-за муторных мыслей о собственной разгильдяйности и невнимательности, будто придавленный камнем, он лежал и тяжело вздыхал ночью. С утра будет ещё хуже. Главное, чтоб Мобэй не прознал про ночные думы, а то точно никуда не пустит под благовидным предлогом "Отдых". Ну правда, не по своей же воле он не спал в ночи, да и не от хорошего настроения он собирал синяки на коленях, ползая за важными документами по полу. Внутренний ураган сопоставим с маленькой бурей, а переждать негде. На пике и так Лю Цингэ достаёт своими резкими выражениями, так ещё и волнующиеся (от Му Цинфана и главы Юэ) и настороженные взгляды (от Шэнь Цинцю) ловит. Первые двое усердно просили спать подольше (Цинфан грозился отобрать травы, которые Цинхуа заваривает, чтобы чувствовать себя бодрее и хоть чуточку живее); а последний лишь кидает настороженные взгляды, упираясь глазами в синяки на пол-лица, но молчит. Заклинатель рад и этому. Вынести причитания Цинцю не способен никто. От размышлений, что с ним не так, его оторвал гипнотический синий взгляд в темноте. Он снова так задумался, что пропустил пробуждения своего короля. Неужели, он разбудил его своими мыслями и шорохами? Да не, бред какой-то… Или всё же?.. — Мой король? Ты чего проснулся? — Задал вопрос Цинхуа, полностью устраиваясь на боку и подкладывая под щёку руки. — Ты не спишь, — коротко ответил Мобэй, поморщившись на обращение. — Ах, я разбудил тебя, да? Прости меня, снова заметался в мыслях. А сон всё что-то не идёт и не идёт. Вот я и задумался о завтрашней встрече. Надо распланировать всё, чтобы они не развязали войну, а, наконец, поняли своё место. Ещё и требовать что-то удумали. Я постараюсь поменьше вертеться, мой Мобэй, чтоб не волновать тебя, а ты спи. Завтра насыщенный день. Цинхуа с трудом привыкал к изменениям в их отношениях. Демон, казалось, только с тысячной попытки заставил заклинателя не говорить о себе в третьем лице, как какой-то слуга, ведь теперь он — его пара, и статус встал выше всех в замке, кроме титула самого Мобэя. Но тот в мыслях уже рассматривал скорую свадьбу с одним древним обрядом и делением силы, чтобы этот человек стал равным ему. Но пока он не хотел ещё больше пугать этого маленького хомячка. — Что случилось? — Так же кротко спросил демон. — Ничего такого, правда, просто снова обуяла бессонница. Я не хотел тебя будить, — виновато сказал человек, опуская взгляд. Демон нахмурился, подцепил рукой чужой подбородок и сладко смял чужие губы без слов. — Ложись спать, Цинхуа, завтра тяжёлый день, — укутав человека в свои объятия, произносит он, и через минут десять уже слышится сопение.

***

День и вправду был дурным. С самого утра, ещё не успело осветить солнце Ледяные пустоши, как Шан Цинхуа подскочил и принялся руководить нестройными рядами демонов, подключая всех без исключения. Хотя одно большое исключение лежало в предутреннем сне на кровати и хмурилось от пропажи тёплого тела под рукой. Ну, вечером ему точно не отвертеться. А у лорда голова была забита совсем не тем. Мысли мельтешили и стучали в висках, голова жутко раскалывалась, и где-то на подкорке сознания он пообещал себе сходить Му Цинфану после всего этого сумасшествия. — Да нет же! Почему вы такие тупые? Рассаживаем всех в зависимости от титула. Остальные не обломятся, подождут. Не пристало королю терпеть какой-то сброд у себя. Расчистите вход, и пошлите уже кого-нибудь за свежим мясом. Гости скоро будут. А, точно, надо же самого короля подготовить. А вы только попробуйте что-то испортить — будете лежать мёртвым булыжником на дне пропасти. Ор Цинхуа не слишком вдохновил кого-то, но демоны сами понимали, что надо всё подготовить и встретить врага в полной мощи, чтоб он испугался и убежал, поджав хвост. Лорд в то же время уже поднял Мобэя, разбудив его лёгкими поцелуями по всему лицу. Демон уже проснулся и поцеловал своего человека в губы, углубив поцелуй. Но Цинхуа было совсем не до этого. Он подтащил тазик с водой и, пока король умывался, принёс наряд. Мобэй быстро облачился в одежду и недовольно поглядывал на Цинхуа, который увлечённо что-то читал в очередном свитке. Вот правда, скоро он не выдержит и сожжёт эти бумажки в огромном костре. При таких словах заклинатель тут же хватался за грудь и слезливо умолял своего короля пощадить его: такое его книжное сердце не выдержит. — Кхм, — громко кашлянул демон. — Ах, Мобэй, почему ты сразу не сказал? Я бы тут же примчался к тебе, — тараторит человек, быстрым шагом подходя к любимому. В руках сверкал нефритовый гребень. — Сейчас сделаем тебе красивую причёску и можешь ожидать в тронном зале. Гости должны будут скоро явиться. Мобэй послушно присел на низкий табурет перед огромным зеркалом и поглядывал на своего человека, суетящегося над его головой. Цинхуа легко и быстро расчёсывал длинные пряди, перебирая пальцами жёсткий волос. Ему определённо нравилось ухаживать за своим королём, судя по закушенной губе и сверкающим глазам. Он ловко плёл маленькие косички над висками, добавлял камни в причёску, желая показать всю величественность своей пары, и цеплял тяжёлый волос сверкающей заколкой. Мобэй внезапно задумался: а как его человек будет выглядеть с косичками и распущенными волосами? Как на его узких плечах будет смотреться синие клановые одежды? В мыслях тут же всплывало румяное лицо и блестящие от чувств глаза. Его человек всегда был таким чувствительным. — Мой король, вы прекрасно выглядите, — посмотрев через зеркало, сказал Цинхуа, довольно улыбаясь. Склонив голову, он поцеловал Мобэя в лоб, прямо в синюю метку. — Покажите этим жалким демонам, кто здесь Король. Всё же кое-что изменилось в поведении маленького человека. Появилась та слепая уверенность в себе, от которой хотелось морщиться и высказывать отвращение. Но он заслужил. Заслужил быть наконец-то признанным за свою преданность, несмотря на жёсткие обстоятельства, несмотря на гонения и в самом дворце, и на пиках. Он заслужил своего покоя и своей власти, ведь за ним, точно скала, стоит его любимый демон, готовый поддержать, спасти, дать знать, что он всегда на его стороне.

***

Приём шёл хорошо. Первые несколько минут прибывшие пытались что-то утверждать и требовать, но быстро заткнулись под холодным взглядом короля. Теперь-то они поняли, что и от кого требуют, и пытались сгладить первое впечатление. — Цинхуа, — коротко позвал демон свою пару. — Да, мой король? — Быстро откликнулся заклинатель, оторвавшись от бумаг, и под грозным взглядом тут же исправил обращение, — Мобэй. Восточные демоны сильно удивились, но старались виду не подавать. — Принеси мне бумаги о границах Восточных земель. И бумагу на договор. — Хорошо, сейчас всё будет. Резко встав со своего стола, расположенного чуть поодаль самого трона, он принёс нужные сведения королю и отправился относить условия договора самим демонам, стараясь хотя бы внешне выглядеть уверенно. На него косились и зубоскалили самые разные демоны. Кроме своих, которые уже (с огромным трудом) признали полезность и авторитет маленького человека. Но рассеянность только увеличивалась с каждым днём, и, не заметив торчащего на проходе хвоста под кипой бумаг, упал, бросив бумаги на стоящих впереди демонов. Мобэй резко подскочил, взглядом убеждаясь, что никаких серьёзных травм заклинатель не получил. Всего пару ушибов, которые легко пройдут под целебными мазями. Но восточные демоны считали это грубейшим оскорблением. Они так и ждали повод обвинить короля в неуважении и потребовать в извинение земли. — Ах ты жалкий человечишка! Ещё смеешь оскорблять меня своим поведением! Ты поплатишься за это жизнью! — Разразился грозным рёвом главный из послов. Он шипел и махал руками, ударяя своих же подчиненных. Восточные демоны пихали и толкали своих, мешая друг другу убить заклинателя и получить благосклонность себе. Неуправляемая толпа стала напирать, и, в итоге, повалилась прям на паникующего заклинателя. И следующее движение вышло автоматически, совсем неконтролируемо, от чего Цинхуа испугался ещё больше. Сосредоточенным движением он вытащил с пояса меч, разрубая близко стоящего к нему демона с помощью ци. Остальную толпу откинуло резким выбросом энергии, и вокруг человека образовалось кольцо. Демоны лишь сильнее рассвирепели и разом бросились на виновника происшествия, но всех, кто приблизился хоть на цунь, пронзило ледяной глыбой, оградив человека от демонов. Посол взвыл ещё сильнее, но кровь, шедшая из его глотки, значительно мешала ему верещать. Он возмущённо смотрел на ледник, торчащий прямо из него, и кричал что-то про месть и войну. Но Мобэю было всё равно. Его волновал его человек, подогнувший под себя ноги и дрожащим взглядом смотрящий вокруг. Пальцы крепко сжимали меч, стучащий об камень. Мобэй быстро переместился к Цинхуа, подхватывая того на руки, не забыв захватить меч, упавший из ослабевших пальцев. Он понимал, что всё катилось к этому. Восточные демоны были слишком горды и показывали это каждому. Им бы хватило любого «не такого» взгляда или жеста, чтобы закричать об неуважении и объявить войну. Вины его человека уж точно не было; он был такой красивый, когда своей силой разрубал того демона, что Мобэй неосознанно прижимал к себе ослабленное тело. Он и в жизни представить не мог, что этот жалкий и бесполезный человек может управлять властью, не подчиняясь ей, а подчиняя её себе; показывать, кто тут главный, защищать себя. Это казалось невозможным, ведь люди, обладающие властью, были хуже демонов. Но его человек превзошёл их всех. Его человек был особенным. — Мой король… — Тихо вздохнул заклинатель, когда Мобэй вошёл в их спальню. Он аккуратно, насколько мог, положил человека на подушки. Вечно румяное лицо побледнело, а пальцы дрожали. Несмотря на свою защиту, Цинхуа был слабым. Самым слабым из двенадцати пиков. Непозволительно слабым в Ледяном дворце. Мобэй-Цзюнь нахмурился и поджал губы. Он не может смотреть на свою пару, что-то болезненно замерло в грудной клетке, щекоча её изнутри. Но Шан Цинхуа расценил это по-своему, он схватил за руку и начал бормотать срывающимся голосом: — Простите этого человека, он не хотел нарушать ваше обсуждение с восточными демонами. Я совершил акт неуважения в их сторону, уничтожив послов, мой король может пострадать. Я не хотел доставлять вам неудобств, простите ме… — Разъярённый Мобэй закрыл рукой рот заклинателю и встретился с пугливыми медово-карими глазами, которые непонимающе смотрели в ответ. Хотелось накричать, зарычать, приказать, хоть что-то сделать, лишь бы эти жалкие слова больше никогда не появлялись и в мыслях. — Больше никогда не говори таких слов, — холодно сказал демон, сдерживая магию и стараясь не навредить ещё больше. — Простите, мой король. — Опустив голову, сказал Цинхуа. Мобэй подцепил пальцами подбородок и увидел блестящие слёзы в уголках глаз. — Почему ты плачешь? — Смягчая тон, спросил он. — Мой король, это совсем неважно. В подтверждение заклинатель качнул головой, но вторая прохладная рука легла на щёку, нежно стирая солёные дорожки большим пальцем. Цинхуа отчаянно льнул к этой ласке, больше опираясь на чужую ладонь. — Мобэй, Цинхуа. Ты говорил мне больше говорить о своих мыслях, так и ты мне скажи, что не так. Наклонившись, Король внимательно посмотрел в любимые глаза, ради которых хотел и будет меняться. — Я… Я-я... Он отчаянно пытался подобрать слова, но изо рта так и ничего не вылетело, кроме заветного Я. Обычно в голове сотни мыслей, которые потоком лились из него, но именно сейчас голова пуста. Ничего, кроме огромной благодарности и нежности к одному конкретному демону. Сейчас действия говорили больше слов, поэтому в прохладных объятиях было по-особенному уютно.