Разорвать шаблоны

Узоры никуда не делись. Они не цепляли взгляд, как прежде. Теперь, сползя немного в бок так, чтобы не потревожить демона, он смотрел на себя. Луна и сегодня радовала своей красотой и была прекрасным заменителем светильника. В зеркале был тот же глава пика Аньдин, по совместительству пара северного демона Мобэй-Цзюня, в мятых нижних одеждах и перепутанных волосах, но неожиданно бодрый для такого времени суток, будто он только лёг спать, как обычно работая допоздна. За эти пару часов, как он проснулся после истерики, он обдумал вдоль и поперёк эту ситуацию. Вопросы были и были конкретные. Но ответов, как обычно, нет. Лишь думы, и думы тяжёлые. В своём обыкновении голова разболелась от мыслящих процессов воспалённого сознания, но беспокоить демона своими пробежками не хотелось. Как-нибудь переживёт. Тишина ощущалась странно. Привычных звуков на фоне не было от слова совсем. Да и бессонницей он, по правде, страдал мало, если только не заработается так, что мысли давили и не давали забыться блаженным сном. На пике же никогда не было спокойно. Даже ночью кто-то из адептов ходил, держа ночной пост, кто-то самосовершенствовался под луной, а животные так вообще сна не знали. Но сейчас в Ледяных пустошах, что для них характерно, не было слышно ни единого звука. Отчасти ночью этот шум создавал сам заклинатель, по горло загруженный работой: ходил, охал, что-то бормотал, носил туда-сюда бумаги, заваривал крепкий чай, чтоб не уснуть прямо за столом. А все остальные слуги, привыкшие не мешать королю, передвигались тихо и стремительно, сразу же унося себя по важным делам. Но теперь, когда его ночная деятельность под запретом (Мобэй узнал, как плохо это сказывается на людском организме, и возмутился), он не мог провалиться в сон, как раньше, из-за разных мыслей и переживаний. Раньше ему хватало коснуться головой любой горизонтальной поверхности, а сейчас что? Тогда о таком комфорте можно было мечтать, а он уснуть не может. Бред какой-то. Оттого, наверное, в эту ночь казалось, будто вся эта тьма — это пустота. Будто он сейчас в одном из миров Старейшины Мэнмо, стоило протянуть руку и его затянет в эту пустоту. Возможно, надо заполнить её. Может спеть? Но это может разбудить его короля. Шан Цинхуа скосил взгляд на безмятежное лицо, но тот никак не дёрнулся под взглядом. Вроде спит. Но всё равно тревожно как-то. Заламывая руки и хрустя пальцами, он снова прокрутил в голове сегодняшний день. Ему было жаль, что он сорвал переговоры, хоть и Мобэй уверял, что ничего страшного в этом не было, и он уже был готов выгнать их, объявив войну. — Я хотел бы быть клише, чтобы не париться. Слова, вырвавшиеся случайно, казалось, испугали самого хозяина. Он вздрогнул, замерев на одном месте, и прислушался: вроде как, Мобэй спит. Повернуться в его сторону было страшно, будто он сделал что-то непростительное и за этим сейчас последует казнь. Заклинатель решил не испытывать судьбу и, повернувшись спиною к демону, лёг набок и попытался уснуть. — Цинхуа, что такое клише? — Тихий низкий голос и рука, пристроившаяся на талии, ещё сильнее напугали человека, как и внезапно прижавшийся к спине демон. — Ох, Мобэй, я так испугался. Как долго ты не спишь? — Спросил он, обернувшись. — Ты ворочался много, я проснулся, — коротко пояснил демон, а человек почувствовал прилив вины. — Да? Прости, не хотел тебя будить. Что-то в последнее время спать всё тяжелее. Ладно, нам завтра вставать рано, надо спать, — отвернулся заклинатель и зажмурил глаза. Но Мобэя такой расклад не устроил. Он навалился на человека и прошептал в ухо: — Ты так и не ответил на вопрос. — А, эм… Да-а, ну клише… Это… Зачем тебе эта информация? — Замялся Цинхуа. — Ты не хочешь мне говорить? — В холодном голосе проскользнули нотки детской обиды, будто лучший друг не хочет рассказывать секрет. — О, нет! Что ты! Просто… Сложно сформулировать… Эм, клише — это такое, м-м, шаблонное поведение. Когда у тебя есть чёткие установки, что ли, ну, или правила, в которых написано как ты должен поступать в той или иной ситуации. Как бы тебе не надо думать, как поступить дальше, ведь у тебя есть пункты, по которым ты действуешь, вот. Король терпеливо выслушал сбивчивые и длинные объяснения и задал один волнующий его вопрос: — Ты хочешь быть клише? — Э, хах… Ну-у, так было бы, что ли, легче всем, наверное… — Болтать о работе, о каких-то вещах, никак не связанных с ним или связанных только косвенно, можно было хоть сколько угодно, но слова о своих чувствах застревали у него поперёк горла. В голове мысли путались и ускользали — и это только в лучшем случае. Страшнее, когда в голове пустота, и мысли даже не думали появляться, как сейчас. — Легче? Кому? — Грозный тон напряг Цинхуа в силу старых привычек, и, борясь с ними же, он постарался ответить честно, насколько мог, а не наплести что-нибудь и лечь обратно. — Ну, понимаешь, это как герой какой-нибудь книжки. Вот есть уверенный в себе главный герой. Ты от него сразу ждёшь каких-либо побед и героических поступков. Вот есть злодей: он должен творить зло, чтобы герой мог проявить себя и выделиться на его фоне. А вот есть просто фоновые люди, которым и доли секунды не уделяется в книге. У злодея хоть бы есть своя предыстория, а они просто есть и вот их уже нет. Они знают свою задачу: сделать обстоятельства такими, чтобы герой и злодей взаимодействовали. Это же проще. Инструкция к жизни, можно сказать. Идёшь туда, делаешь то — и никаких ошибок, никаких казусов, что могло бы помешать остальным. Думаю, это классно, — через понятные ему сравнения, объяснил он демону. Он думал на этот счёт много и долго и пришёл только к таким выводам. — Ты чувствуешь вину, — подвёл итог Мобэй и человек вздрогнул, вскидываясь в крепких объятиях. — Что? Я… Да нет, правда, ты же сказал, что всё в порядке! — Но ты так не думаешь. Демон повернул Цинхуа к себе лицом и подцепил подбородок, пытаясь поймать виляющий взгляд. — Я-я… — Встречаясь глазами, заклинатель подавился и опустил взгляд, рассматривая белоснежную грудь. — Ты прав. Ты прав! Мне правда жаль, что я испортил тебе встречу. Раньше я бы никогда не позволил себе такую роскошь, даже будучи измотанным двойной работой, но сейчас… Я не привык к этой свободе… Всё время кажется, будто я сделаю неправильный шаг и меня уничтожат, а виноват буду я, хотя демоны во дворце уже признали и слушаются меня. Я правда не знаю. Имею ли я право на эту свободу? Я не знаю, Мобэй, — растерянно произнёс Цинхуа. Небольшая отдышка от пылкой речи заставила нахмуриться, но в морщинку между бровями прилетел ласковый прохладный поцелуй. Мобэй осыпал всё лицо своего человека поцелуями и с горечью понимал, что он сам в большей части виноват в этом. — Ты имеешь право на это, Цинхуа. Ты заслуживаешь всего в этом мире. Никакие демоны, люди, небожители не сравнятся с тобой. Правда. Пускай ему было неловко и неудобно это говорить прямо любимому в лицо. Пускай у демонов было не принято проявление слабости и уязвимости, но у людей так надо. И ему так нравилось видеть после этих слов румянец и робкую улыбку с милыми ямочками.

***

Цинхуа лежал после нескольких оргазмов в прострации, пялясь в потолок, покрытый уже знакомыми до каждой мельчайшей чёрточки узорами. Неожиданно тёплый вечер, когда им принесли ужин прямо в спальню, а Мобэю пришлось прямо-таки оттаскивать его от бумаг и кормить с ложечки, перерос в приятную ночь. Конечно, в этот момент не хотелось думать ни о каких отчётах и письмах, прохладные руки умело заставляли забывать обо всём. Да и сейчас мысли об этом мало волновали заклинателя. Даже думать было ленно. А Мобэй, вытерев все последствия их страсти, лёг набок и задумчиво смотрел на свою пару. Разговор, что потряс его душу и мысли, не хотел выходить из головы. Демоны не привыкли копаться у себя в душе или думать над проблемами. Они привыкли делать, а не думать, решать все неполадки руками, какие бы проблемы не были. Поэтому вина его трогала недолго. Он примерял варианты решения проблемы, но видел лишь один — женитьба. Жениться, наконец, на этом мнительном заклинателе и провести обряд. Он не хотел поступать, как лорд Ло, делая своего будущего мужа всего лишь консортом. Он хотел бросить весь мир к ногам Цинхуа, ведь тот достоин много, если не всего. И хотелось доказать это непосредственно самому человеку. Было желание сделать сюрприз, но его человек больше ценил разговоры, обсуждения и планы, чем спонтанность и неожиданность. — Цинхуа, — позвал его демон. — Да, Мобэй? — Заклинатель лениво повернул голову и нежно улыбнулся. — Я хочу на тебе жениться, — прямо и без колебаний сказал тот. — Чего?! — Подскакивая и выпучивая глаза, воскликнул он. Но родные руки быстро сграбастали усталого человека к себе и успокаивающе поцеловали в лоб. Таким образом Мобэй сам старался успокоиться и попробовать ясно выразить свои мысли, а не закрыться или сбежать. Было страшно, что тот откажется, но он ни за что не хотел его отпускать. — Понимаешь, я давно думал о женитьбе. И не видел ни одного достойного существа во всех трёх мирах. Предательства… Этого было много в моей жизни. Что в детстве, что даже сейчас. Но ты доказал мне свою преданность. Ты стал моей опорой. Ты мне нравишься, и я хочу сыграть нашу свадьбу, чтоб я мог поделиться с тобой силами, — медленно и размеренно ответил Мобэй. Он следил за словами, что бы не ляпнуть лишнего на эмоциях (которые до сих пор было в новинку открыто показывать кому-то), а его человек не надумал лишнего. — Что?! — Второй раз вскочил заклинатель, устало морщась, и уже не дался в объятия второй раз. Он беспомощно смотрел своей паре в лицо. — Ты уверен? Высшее общество этого точно не одобрит! Чтобы сам повелитель Пустошей женился на каком-то заклинателе, который и положение-то самое последнее занимает. У меня нет ни богатств, ни власти, ни даже самых малых земель. Я-я… не подхожу тебе, Мобэй. Тебе нужен кто-то вроде Ша Хуалин, у которой и внешность хорошая, и представить другим не жалко. Она даст тебе все связи, которые захочешь. Понимаешь… — Он грустно взял вздрогнувшую ладонь и начал любовно водить пальцем по ней. — Я не смогу тебе дать ничего из этого. Я ни на что не способен… — Ты способен на многое. Пусть ты не веришь, зато другие видят это. — Мобэй крепко сжал тонкие руки и поцеловал. — На пиках меня презирают… — Слабо возразил Цинхуа. — Они приняли тебя обратно. Пускай некоторые недовольны этим, но остальные поддерживают тебя. Они знают, что твоих учеников недостаточно. Им нужен ты. Твои навыки, способности, знания. Ты полезен и нужен, Цинхуа; это не то, из-за чего ты должен плакать, — нежно произнёс демон. Ему стало неловко и из-за слов, и из-за неожиданных слёз его человека, но он же не обидел его! Он аккуратно стёр слёзы с щёк и притянул к себе. Шан Цинхуа сжал его плечи и плакал, стараясь принять эту мысль. Его любят. Любят так сильно, что готовы разделить с ним жизнь, власть и королевство. — Н-но, Мобэй, ты уверен? Не хочешь сделать меня просто консортом, как лорд Ло Шэнь Цинцю? Думаю, я мало гожусь на управлением целого дворца, а уж тем более королевства. Правда, это же совсем необязательно. — Человек усердно тёр мокрые глаза и хмурил брови. Он непонимающе и отчаянно смотрел, пытаясь понять серьёзность намерений. — Мне нужна… поддержка, — отведя глаза, признался Мобэй. — Я хочу того, кто бы смог защитить меня, а я его. Я готов разделить с тобой силы поровну. Чтобы мы могли вместе править. Но… Если ты не готов… я не настаиваю. Демон отвёл глаза, сглатывая странный ком, и начал хмуриться. Шан Цинхуа ласково повернул бледное лицо к себе и большим пальцем разгладил складку между бровей. — Ты же з-знаешь, я-я поддержу л-любое твоё решение, — ответил заклинатель и прислонился лбом к слабо светящейся метке. — Тогда почему ты дрожишь? — Хмуро заметил демон. — Потому что мне страшно, — шёпотом ответил Цинхуа, чувствуя крепкие руки на талии. — Я не знаю как отнесутся остальные лорды и демоны к нашему решению. К твоему, как повелителю. Но я поддержу тебя в любом случае и верю, что ты меня защитишь, как и я тебя.