Ocean eyes

-Может хватит уже дуться на меня? Это всего лишь поцелуй. По другому заткнуть тебя я не мог. Цу’катти только злобно зыркнула на парня и сильнее зарылась в подушки, держа одну в руках, чтобы прикрыть лицо. Обиделась. Аонунг сидел в другом конце маруи и наблюдал за обиженной, которая после поцелуя треснула его миской по голове, расплескав грязную зловонную воду по его волосам. Сидит, воняет, но терпит, потому как если он уйдёт, то она быстренько убежит куда-нибудь и растреплет всему поселению. А он этого не хотел. Неожиданно девушка повернулась к нему спиной и начала шёпотом что-то причитать. Это вызвало у рифового хихиканье. До чего же она смешная, когда дуется. -Если ты меня материшь, то говори громче. Вдруг что-то новое про себя узнаю, -сказал ей Аонунг и весело хрюкнул, ложась на пол и подставляя под голову руки. Цу’катти перестала шептать и медленно перевернулась на другой бок, к нему лицом, но подушку из рук не выпустила. Она оценивающе на него взглянула и злобно пробормотала: -Я навожу на тебя порчу. Бойся и оглядывайся, грешник, -и кинула подушку в его сторону. Аонунг не растерялся, принял брошенный ему «дар» и подложил под голову вместо рук, -И не стыдно ведь… -Что, наслала на меня недельный запор? Страшно, боюсь, -в наигранном страхе ответил ей парень и хохокнул, -Да и чего мне стыдиться? Не парня ведь поцеловал. -Наслала на тебя импотенцию и косоглазие, чтобы не породить таких же как ты, придурок, -прорычала девушка и швырнула вторую подушку в лицо Аонунг, которую он тут же подмял себе под спину. Сын вождя лишь расхохотался и весело вертел хвостом, вытирая большой ладонью выступившие на глазах слезы.Напугала акулу голой задницей. Он уже вдоволь нагулялся за этот год и мечтал чтобы его юношеские гормоны оставили его в покое, потому что каждая кто с ним переспал считала своим долгом бегать за ним неделями, а то и месяцами, надеясь что парень ещё раз обратит на неё своё внимание. Но Аонунг ничего по два раза не брал. Не хватало ему чтобы один день на пороге его маруи появилась беременная девушка с косой на перевес. Отец его прибьёт. Мать утопит. Не самый радостный конец жизни для рифового На’ви. -Ты этим только себе сделаешь хуже. Когда я умру останешься одна одинëшенькая и некому будет миску воды подать, -ответил ей голубоглазый. -Со мной останутся твои бактерии, которыми ты осквернил мой рот, -сказала девушка, с отвращением высовывая язык. Аонунг на это действие девушки цокнул языком и закатил глаза, -Какая трагедия. Мы бы всё равно это сделали через неделю, а ты так реагируешь, будто мы и не помолвлены вовсе. И вообще, ты должна знать что происходит после тсахейлу, поэтому это меньшее, что я могу с тобой сделать, идиотка, -ответил Аонунг и выудил из-под спины подушку, которая в ту же секунду полетела в девушку, выбивая из неё шипение. Это война.

***

Ронал и Тоновари спешили к маруи Цу’катти. Наверняка Аонунг уже успел ей чем-то напакостить, в этом они не сомневались, так как прекрасно знали своего сына. Песок от быстрых шагов расползался под ногами супружеской пары, замедляя их и вызывая недовольное шипение Ронал, которая из-за живота была вдвойне медлительна. Вождь поддерживал жену за спину, чтобы она ненароком не упала и не покалечилась. -Милая, не спеши так, ты можешь упасть. Подумай о ребёнке, -попросил супругу Тоновари, когда она ускорила шаг, -Я не думаю, что там случилось что-то серьёзное, ты зря так беспокоишься. -Ма’Вари, я прекрасно знаю своего сына и я абсолютно уверена, что он уже что-то сделал. Мы придём, а от маруи ничего не останется, -причитала Ронал и собственные слова подействовали на неё, заставляя идти ещё быстрее. Оло’эйктан тяжело вздохнул и молча следовал за ней. Через минуту они достигли окраины поселения, где и находилось пристанище цакарем. Маруи стоит на месте. Это хорошо. Из него доносятся грохот, крики и шипение. Это плохо. Цахик перешла на бег, вынуждая вождя сделать тоже самое. В десять шагов они достигли маруи и Тоновари прежде чем заходить в жилище решил заглянуть в окно. Как только он поднёс лицо, в него тут же впечаталась цветастая подушка, и вождь от неожиданности потерял равновесие и упал. Ронал опешила и с шоком смотрела на мужа, который потихоньку начал подниматься, беря подушку в руки и сминая её. Тут он заметил ещё одну подушку. Подойдя к ней, Тоновари наклонился, чтобы поднять выброшенную вещь, но тут в его нос ударила ужасная вонь, от которой тот сморщился и отошёл на три шага от источника запаха. -Фу, что это за вонь?! -воскликнул вождь и закашлялся, пытаясь рукой отмахнуть неприятный шлейф. Ронал подошла к подушке, всматриваясь в ту. Серая сухая жижа некрасиво стянула подушку и зловеще блестела на солнце, нагреваясь под ним и сильнее воняя, отпугивая всё в радиусе десяти шагов. -Похоже на лекарство, которым приводят в чуство, -ответила мужу цахик, зажимая нос двумя пальцами. Вдруг из маруи донёсся девичий визг и грохот, за которым последовали болезненные стоны. Лидеры деревни тут же метнулись к двери и задернули шторку, переходя порог. Супруги взглядом обвели маруи и с шоком застыли. -О, Эйва… -на выдохе сказала Ронал. Взору предстала интереснейшая картина: подушки были разбросаны, целебные травы валялись то там, то тут, образовывая маленькие кучки, почти вся посуда была разбита, не считая деревянной миски, которая каким-то образом прилипла к стене, медленно сползая и оставляя серую кляксу, которая была похожа на ту, которая покоилась на подушке. И посреди всего этого безобразия они увидели детей, которые замерли, завидев старших. Аонунг сидел верхом на Цу’катти с подушкой в руке, а та в свою очередь вцепилась в его распущенные волосы, которые могли быть выдернуты, если бы их не потревожили. Занятие, «достойное» будущих лидеров, ничего не скажешь. Встрепенувшись, Аонунг немедленно слез с девушки, давая ей возможность встать, стыдливо прикрывая ладонями лицо. Парень выглядел не менее пристыженным, покраснев до самых кончиков ушей, которые плотно прижались в его череп, грозя прирости. -Это что такое? -спросил Тоновари у сына, обглядывая того с ног до головы. Выглядел тот, кстати, не очень презентабельно, да и к тому же вонял, -Чья это идея? Отвечать ему подростки не спешили, только молча стояли и стыдливо смотрели в пол. Значит виноваты оба. Ронал зло оглядела детей и медленно направилась к ним, бормоча что-то себе под нос. -Вы оба будете наказаны, -сказала цахик, встав перед ними и скрестив руки, -Аонунг, поможешь тут с уборкой и на неделю остаёшься без охоты. Цу’катти, неделю будешь жить в нашем маруи и выполнять все мои поручения. Сын цахик громко цокнул языком, за что получил оплеуху от отца, а Цу’катти непонимающе уставилась на женщину. Зачем ей быть в их маруи, если у неё есть свой? Она может спать тут, а рано утром приходить к ним. -Мама Ронал, почему я должна быть у вас? -спросила девушка у цахик, неловко перебирая пальцами. -Потому что мы решили расширить твой маруи, так как после тсахейлу вы будете жить вместе, это во-первых. А во-вторых, тебе достанется вся моя работа, как и цахик, так и домашняя.И в-третьих… наряд закончен? -Ну… почти? -ответила Атти, смотря в глаза Ронал, на что та раздражённо цыкнула. Ну один в один как Аонунг. Тут голос подал вождь: -Ну раз с этим мы уже разобрались, то принимайтесь за уборку. И в этот раз без приключений, а то дополнительные наказания не заставят вас ждать, -пригрозил он. -Чтобы к первой звезде были дома, -сказала цахик и покинула маруи вместе с мужем. «Ну просто блеск»-подумала Цу’катти. -Замечательно, -подал голос парень и отпнул подушку, которая покоилась рядом с его ногами. Двое принялись за уборку.

***

К вечеру маруи блестело, как новенькое. Убирались Аонунг и Цу’катти в полной тишине, так как боялись устроить ещё одну баталию, но кривляние глупых рожиц друг другу никто не отменял, чем они и развлекали друг друга. Теперь подростки просто сидели и отдыхали, наслаждаясь полной тишиной. Но тут взгляд девушки зацепился за одну вещь, которую они почему-то пропустили. -О Эйва… Аонунг повернулся к девушке и вопросительно поднял бровь. Цу’катти просто подняла руку и указала пальцем на миску, которая так и осталась приклееной к стене маруи. Парень просто откинулся на подушки и махнул рукой, намекая что убирать это он не собирается. Атти просто пожала плечами и встала, направляясь к новой проблеме, которую она хотела поскорее решить и пойти лечь спать, так как за целый день очень устала, как в моральном, так и в физическом плане. Рифовая схватилась за миску и попыталась потянуть её на себя, но та только зловеще захрустела и не поддалась. Вот блин. Девушка снова попыталась отклеить посудину от стены, но та прилипла намертво. О таких свойствах целебной мази Ронал ей не рассказывала. Сын вождя, который всё время наблюдал за действиями своей невесты, фыркнул и встал со своего места, направляясь к ней. -Смотри и учись, слабачка, -сказал ей Аонунг и рукой отодвинул её от стены, чтобы она ему не мешала. Девушка закатила глаза, но на оскорбление отвечать не стала, и вставая за ним начала наблюдать за его действиями. Рифовый схватился двумя руками за миску, одной ногой упёрся в стену и с силой начал тянуть посуду на себя. Через три секунды послышался треск и источник их общей проблемы отлип от стены, от чего парень начал падать назад, так как не ожидал что она так быстро поддастся. Цу’катти попыталась отпрыгнуть от Аонунга, но не успела и тоже с грохотом упала на пол, больно ударяясь спиной и затылком.Сыну вождя тоже досталось-посудина при падении попала ему по лицу, отчего с его носа начала течь кровь. -Ах, чëрт! -вскрикнул Аонунг, хватаясь за свой кровоточащий нос. Цу’катти начала медленно вставать с пола, держась рукой за шишку, которая успела образовать через минуту после столкновения с твёрдой поверхностью, и посыпала Аонунга и эту проклятую миску всеми известными ей ругательствами. Девушка перевела взгляд на Аонунга, который уже стоял и вытирал рукой нос, размазывая кровь по руке и лицу. -Спасибо за помощь, Аонунг. Нам теперь придётся снова мыть пол. Неужели нельзя было быть немного аккуратнее? -проворчала рифовая, осматривая свой пол, который был «разукрашен» красными разводами. -Либо молчи, либо помоги остановить кровь, женщина. И вообще, нам через десять минут надо быть дома, поэтому давай быстрее, -ответил ей Аонунг, хватая первую попавшуюся под руку тряпку и принялся вытирать себя. Атти принялась по новой оттирать пол. Через пять минут двое закончили со всеми своими делами и направились к маруи вождя в полной тишине, изнемогая от усталости. Придя туда они увидели Ронал, Тоновари и Цирею, которые уже принялись ужинать и рассказывать обо всех событиях которые произошли за день. Заметив у входа Цу’катти и Аонунга они замолчали, вождь встал со своего места и подошёл к своему сыну. Остановившись рядом с ним, отец придирчиво принюхался к подростку и скривился. Затем обнюхал и девушку, после чего обвёл их взглядом, замечая что они перепачканы, а у Аонунга под носом застыла коркой кровь. -Мыться. Бегом. Два раза им повторять не нужно было. Сын вождя взял новую набедренную повязку и направился с рифовой к океану.

***

-Ло’ак, бегом! -Время позднее, может уже завтра? -отпирался, Салли. В лицо Ло’ака тут же прилетело его грязное бельё, которое он поспешно убрал, смешно скривив лицо. Вернувшись домой Нетейам обнаружил кучку, в которой узнал вещи своего младшего братца, и по запаху, что стоял в их комнате, догадался о том, что лежит там оно уже давно. Даже в своём гамаке он увидел набедренную повязку, скомканную и уже задеревеневшую, что его не сильно радовало. Чистоплотностью его брат не отличался. Нетейам дождался когда вернётся Ло’ак и тут же приказал убрать это безобразие, грозя рассказать об этом отцу и матери. -Если ты сейчас же не выстираешь его, то я расскажу всё Цирее. Никому не нужен муж-грязнуля, -пригрозил старший, скрестив руки и с укором смотря в сторону младшего. Ло’ак от такого подавился воздухом и возмущённо взглянул на брата, лицо которого выражало высшую степень серьёзности. Поняв, что Нетейам не шутит, Салли тяжело вздохнул и сгреб кучу белья в руки, чтобы отнести на стирку. По дороге он материл старшего брата всеми известными ему матами, а для пущего эффекта придумал несколько своих, от которых сам расхохотался, так как даже ему они показались абсурдными. Рядом с водой он оказался быстро и сбросил своё грязное бельё на песок. -Трëхпиздон… Пффф! Ахахаха! -вновь рассмеялся Ло’ак от придуманного им слова, хватаясь за живот, напряжённый от чрезмерного хохота. Когда хохот немного утих, он присел на песок, любуясь океаном. Тихо, красиво… Синее небо было усыпано множеством звёзд, создавая красивые узоры и причудливые фигуры. Справа-бескрайний голубой океан. Слева-тоже океан. Прямо-чьи-то ошарашенные светящиеся рожи… Что? Ло’ак прищурился, чтобы разглядеть На’ви, находящихся в воде. У одного высокая странная причёска, у другого-копна распущенных кучерявых волос. Аонунг и Цу’катти. Ну вот, сейчас его снова будут высмеивать и оскорблять, потом опять подерëтся, получит новый выговор от отца, он накажет его и младший Салли не сможет проводить много времени с Циреей. Мрак… Рожи начали медленно приближаться, смеясь, очевидно, над лесным. Ло’ак немного поëжился, но со своего места не сдвинулся, решив, что если и встречать насмешки, то только лицом к лицу, чтобы можно было дать сдачи. -Что ты только что сказал? , -неожиданно ему задали вопрос, и что удивительно, на чистом английском. Ло’ак округлил глаза и направил взгляд на рифовых, которые уже стояли рядом с ним. Аонунг, очевидно, английского не знал, а вот Цу’катти… Сын вождя тоже смотрел на неё, ожидая что девушка переведёт слова. -Ло’ак, ты ответишь мне, или будешь дальше пялиться на меня?-снова задала вопрос девушка. -Ты…знаешь английский? Ещё и так хорошо… Откуда?-спросил Салли, выжидающе смотря на девушку. Аонунг махнул на них рукой, так и не дождавшись перевода, и сел на песок рядом с Ло’аком. Рифовая сделала тоже самое, присаживаясь по правую сторону от лесного. -Вопросом на вопрос отвечать неприлично, -упрекнула его девушка и скрестила руки, весело поглядывая на сына Торук Макто. -Неприлично так хорошо знать английский в месте, в котором на нём не говорят, а если и говорят, то с ужасным акцентом, -парировал Ло’ак, нервно махая хвостом, -Так откуда ты его знаешь? Цу’катти тяжело выдохнула…