Ocean eyes

Вечер был самым обычным-Нейтири приготовила ужин, Нетейам с отцом стругал игрушки для Туктирей, которая прожужжала Джейку все уши про илу, требуя с него пополнение деревянных изваяний, места которым в доме почти не находилась, а Кири плела себе новый браслет, добавляя туда ракушки, собранные старшим братом ещё два дня назад. Только Ло’ака не было. Джейк сначала разозлился на отсутствие своего неусидчивого сына и хотел было пойти его искать, но Нетейам успокоил его, рассказав куда и зачем отправил этого засранца. Салли ещё некоторое время бубнил самые нелестные прилагательные в сторону обоих сыновей, но под строгий взгляд жены прекратил. Так и сидели они в комфортной для них тишине, пока Ло’ак не влетел в маруи, бросил всë ещё грязное бельё на пол и начал о чём-то быстро рассказывать, запинаясь на каждом слове. Мать с недоумением смотрела на своего младшего сына, а Джейк замер и попытался вслушаться в его слова, но ни одного не разобрал. Какофония звуков могла так и продолжаться, если бы Нетейам не подбежал к возбужденному брату и не потряс его за плечи, пытаясь заткнуть того хоть на секунду. Ло’ак замолчал, но по глазам и хвосту было видно, что он очень хочет продолжить свой рассказ, нескладный и непонятный для чужих ушей. -Итак, Ло’ак, по порядку. Что случилось? -спросил у сына Джейк, который напрягся всем телом, приготовившись слушать что тот уже успел натворить, -Только на этот раз спокойно. И не визжи, как девчонка! Ло’ак смерил всех сидящих восторженным взглядом. Семья Салли в полном составе в упор смотрела на младшего сына, излучая напряжение, от которого последний даже как-то взмокрел. Ему сразу начать оправдывать себя или же сразу начать с рассказа? Дилемма. Непоседа перевёл взгляд на отца и замер. Видимо всë таки оправдываться, потому что ещё чуть-чуть и отцовская рука дотянется до «воспитательного» прутика, который лежал чуть поотдаль рядом с древесиной для розжига костра. -Я ничего не сделал! Даже не дрался! Честно-честно! -протараторил Ло’ак, кося взгляд в сторону выхода, чтобы если что успеть выскочить из маруи. -Тогда сядь и нормально скажи что случилось! -прикрикнул на сына Джейк, пальцем указав на место перед собой, призывая того сесть, что он послушно сделал, громко плюхнувшись на пол, -Начинай, -более спокойно продолжил глава семейства. -Я пошёл мыть свои тряпки и встретил Аонунга с Цу’катти, -рука Торука Макто снова потянулась к заветному прутику, -Сэр, дайте рассказать! -рука Джейка немного отступила, но полностью он её не убрал, -Так вот… Фух! Короче-Цу’катти идеально знает английский и я поинтересовался по этому поводу. И знаете что? Её мама-аватар! А-ва-тар! Все молчали и было только слышно как трещали угли в костре и громко дышал Ло’ак, пытаясь отдышаться после своего рассказа. Джейк заметно занервничал, как и Нейтири, которая сильнее прижалась к мужу, а Нетейам, Тук и Кири просто смотрели на младшего Салли. -Повтори, -потребовал у сына Торук Макто, сжав с своей руке руку жены, смотря в упор на младшего сына. -Мать Цу’катти аватар, -снова сказал Ло’ак, нервно шевеля хвостом. В Нейтири вдруг вспыхнул гнев, она зашипела и вскочила со своего места, пугая мужа и детей. -Ронал еле приняла нас, но это грязное демоническое отродье она любит как родную дочь! Она может быть заодно с тем демоном! -кричала мать, явно негодуя из-за рифовой девчонки. Джейк приказал женщине сесть, но она начала яро сопротивляться, снова повторяя свою речь. Бывший вождь более громко приказал сесть и Нейтири нехотя подчинилась, но гнев всë равно не сбавила. В маруи снова наступила тишина. Торук Макто погрузился в свои мысли. Цу’катти здесь родилась и выросла, значит про Куоритча знать не может, но вот её мать могла быть с ним заодно. Значит нужно узнать кем она была, солдатом или учёным. Если солдатом, то дела могут быть плохи, а если учёным, то переживать не нужно будет, так как учёные и солдаты выступают против друг друга. Но ведь было и исключение, когда два ученых примкнули к солдатам-Форест Питерсон и Оливия Грейтсан. Они оба разрабатывали биологическое оружие, которое могло бы помочь солдатам уничтожить фауну Пандоры. Форест, как было известно Джейку, после неудачной операции по уничтожению На’Ви, отправился на Землю, а вот Оливия изчезла за три года до начала всех этих событий. Теперь осталось только узнать, как звали мать местной цакарем. Джейк перевёл взгляд на Ло’ака. Может быть его сын знает имя этой женщины? -Ло’ак, -упомянутый посмотрел на отца, поставив незаконченную фигурку илу га место, которую всё это время рассматривал, -Как звали эту женщину? Младший Салли стал задумчивым. Про имя своей матери Атти ему не сказала, но он единожды слышал как Ронал назвала девушку полным именем. -Настоящее имя я не знаю, но Ронал как-то обратилась к Цу’катти, назвав матчество. Вроде бы Цу’катти те Цекатри Дья’на’ите, -ответил Джейку Ло’ак. Значит настоящее имя женщины известно только самой девушке и Ронал. -На сегодня хватит.Приберитесь тут и ложитесь все спать! -объявил Джейк и вышел из маруи, а за ним тут же последовала Нейтири. Бывший вождь ещё какое-то время о чём-то думал, сидя на мосту со своей женой, но все разговоры и мысли решил оставить на завтра. Он решил, что спросит у Тоновари об аватаре, а если тот не будет знать, то спросит у самой девушки или цахик. Джейк встал с моста и в обнимку с Нейтири зашёл обратно в дом, чтобы лечь спать.

***

Цу’катти пришла в себя только к обеду и на всеобщее удивление была «тише воды и ниже травы».Почему произошёл тот приступ агрессии никто так и не понял, а сама девушка ничего не говорила, стыдясь своего поведения. Удостоверившись в нормальном состоянии девушки, Ронал и Тоновари ушли обучать Джейка и Нейтири езде на цураке, оставив её с Аонунгом, у которого сегодня не было никаких дел в связи с наказанием. Сын вождя был крайне возмущён этим, но ему повезло что сестра была вместе с ним, и он не останется с Цу’катти наедине. Так парень думал, пока Цирея не убежала с Ротхо обучать лесных, отчего его день обещал быть тоскливее. Аонунг перевёл взгляд на девушку. Она сидела и перебирала свою песенную нить что-то нашептывая под нос. Ничего интересного. Будущий вождь тяжело вздохнул. -Если тебе не нравится со мной сидеть, то иди и занимайся своими делами. Не надо меня сторожить, -Цу’катти начали раздражать тяжёлые вздохи парня и она хотела поскорее выпроводить его из маруи, чтобы остаться одной и разобраться со своими мыслями. Аонунг на её слова только фыркнул. Ещё чего, пойдёт он, а ему потом мать и отец голову открутят, за то что оставил их драгоценную «доченьку» одну. Единственным выходом было взять её с собой, если та согласится. -Пойдёшь со мной к Цирее? -спросил парень у девушки, на что та отрицательно покачала головой, -Почему? -Есть свои причины. Я же тебе сказала, чтобы ты шёл! -прикрикнула на него Цу’катти, и тут же пожалела о своей выходке, вспомнив своё вчерашнее поведение. Аонунг начал шипеть на неё и встал в боевую стойку, на всякий случай, если девушка вновь разозлится. Но к его облегчению, она так и осталась сидеть на месте, но песенную нить отложила, пряча её под подушкой. Рифовый начал медленно подходить к девушке, наблюдая за её реакцией. Всë также спокойно сидит, но глаз с него не спускает. -Ещё раз спрашиваю, почему ты не хочешь? Какие у тебя могут быть причины для отказа? У тебя даже дел на сегодня нет! -Аонунг уже сам начал злиться, ведь девушка своим отказом перечёркивает все его планы на день. -Не хочу я никуда идти, -раздражённо пробормотала девушка и легла на лежанку, с головой закрылась полупрозрачным одеялом из водорослей, надеясь, что парень от неё отцепится. Но будущий вождь сдаваться не собирался и подойдя к лежащей Цу’катти попытался сдернуть с неё одеяло, но оно не поддавалось. Девушка руками вцепилась в единственную баррикаду, разделяющую её от назойливого парня, не давая ему сбросить его с себя. Аонунг немного отошёл от Цу’катти и начал размышлять, как выманить её из-под одеяла. Бросить туда медузу? Она их не боится. Поймать жука? Нужно идти в лес, а времени у него не много. И тут в голову принца приходит превосходная, по его мнению, идея. Руками она одеяло держит, но ногами-то нет, значит нужно стянуть его с другой стороны. Это и начал проворачивать парень под возмущённые возгласы девушки, на которые он не обращал никакого внимания. -Отпусти, придурок! Никуда я с тобой не пойду! Отдай моë одеяло! Ткань, которая накрывала девушку, уже валялась в стороне, тогда как парень за предплечья пытался поднять девушку с лежанки, пока та яро сопротивлялась. И отчего она так противится? Неужели она настолько его ненавидит, что не хочет даже находится в его компании? Тут нос парня уловил странный запах, манящий и будоражащий, только он не мог понять откуда он исходил. Аонунг замер и начал внимательно принюхиваться, глазами ища источник аромата. Сначала рифовый подумал что он исходит от улицы, но когда повернул голову в эту сторону запах ослаб. Значит он здесь. Ещё раз внимательно обнюхав воздух, парень понял что источник совсем близко. Пахло от самой Цу’катти. Неожиданно для девушки Аонунг приблизился к ней в плотную и начал обнюхивать, как любопытный детёныш илу, впервые увидевший На’Ви. Цакарем начала отодвигаться от парня, ведь такая близость её очень смущала, а в связи с «особым» периодом распаляло непонятное чувство в животе, готовое сжечь её изнутри. -Что ты делаешь? -тихо пискнула Цу’катти и попыталась руками отодвинуть от себя Аонунга, но тот был как каменный, не отодвинулся ни на сантиметр. Парень замер. В глазах его плескался интерес, который тот и не пытался скрыть. Чем это от неё пахнет? Ягоды? Морской бриз? Цветы? Кажется, всё вместе. Но она всё время находилась в их маруи, значит… -У тебя что…те… -но Аонунг продолжить не смог, в его лицо впечаталась подушка, затыкая того. -О Эйва, иди отсюда! Пожалуйста! -крикнула Цу’катти и начала пытаться выпихнуть будущего вождя из маруи, но тому хоть бы хны, сидит как сидел, -Прошу, исчезни! Ш-ш-ш-ш-ш! Девушка готова была расплакаться. Увидев это, рифовый на ватных ногах поднялся с пола и быстро выбежал из маруи. Цу’катти облегченно вздохнула и медленно опустилась на лежанку. Ну вот, ещё одно проишествие в копилку «стыда» влетело со звоном. Девушка нащупала руками песенную нить рядом со своей головой и начала перебирать бусины, чтобы успокоиться. Первая бусина белая-ее рождение. Мама специально искала на пляже самый красивый камень, чтобы вплести его в нить. Вторая бусина красная-первое слово. Мать очень любила сквернословить на английском, за что и поплатилась, ведь первое слово её прекрасной дочери было «блять». Третья бусина коричневая-первый друг. На удивление, первым другом Цу’катти был Аонунг, родившийся через три года. Четвёртая бусина жемчужина-знакомство с илу. Не секрет, что на илу могут плавать дети, достигнув пятилетнего возраста, девочка была не исключением. Пятая бусина тëмно-синего оттенка-смерть матери. В семилетнем возрасте девочка потеряла свою мать, и хоть в песенную нить не вплетают такие печальные события, она это сделала, чтобы никогда не забывать этот день. Шестая бусина желтая-первая удачная охота. В десять лет вместе с Тоновари девочка поймала свою первую рыбу, красивого жёлтого оттенка. Седьмая бусина зеленая -приручение цурака. Случилось это в четырнадцать лет, и после этого события начались ухаживания от парней, которые закончились из-за Ронал. Восьмая бусина-кусочек розового коралла-помолвка с Аонунгом. Тогда и закончилась их дружба, сменившаяся на холодность и издёвки. Девятая бусина оранжевая-принятие в семью вождя. После помолвки Ронал и Тоновари приняли девушку как собственную дочь и начали её обучение на цакарем. Десятая бусина черная-татуировки. Сделали их ей в шестнадцать лет, набив на лбу, скулах и на шее. Одиннадцатая бусина-новый статус. После татуировок племени объявили, что Цу’катти стала цакарем, из-за чего её стали уважать на равне с вождями. Двенадцатая бусина голубая-тулкун. В семнадцать лет девушка встретила свою духовную сестру, имя которой Синати. А сейчас девушка держала в руках голубую ракушку, которую нашла на пляже. Она ещё не была вплетена в песенную нить, но скоро это случится. Тсахейлу. Цу’катти не знала, грустить ей или радоваться. С одной стороны ей не дали права выбора, а с другой-она не знала никого, кто мог бы подойти ей в роли мужа. Сначала она думала про Ротхо, но с его ростом они бы смотрелись комично-высокая она и маленький он. Надежды на то что он вырастет никакой не было, ведь родители у него не очень высокие, на полголовы ниже девушки. Аонунг хоть и ниже неё, но очень быстро растёт и через год будет одного роста с Атти, а может и выше… Размышление девушки прервал звук рядом с ней и она перевела взгляд на его источник. Рядом с ней сидел Аонунг, а в руках у него лежал красный пучок травы, который тот протягивал девушке. Цу’катти принюхалась к нему и скривила лицо. Запах был отвратительный. -Что это? -спросила девушка, отодвигая руку парня от себя, потому что от запаха её начинало тошнить. -Жуй, тебе должно помочь, -только и сказал парень и снова протянул пучок девушке. -Помочь отправиться на тот свет? -съязвила Цу’катти, но траву из его рук приняла и стала её придирчиво рассматривать. Аонунг на её слова только фыркнул и начал ждать, когда она начнёт её жевать. Девушке эта трава была незнакома и она страшилась принимать её, боясь что её действительно хотят отравить. Разглядывала и принюхивалась к травке Атти минуты две, от чего сын вождя начал злиться на недоверие девушки. Не вытерпев ещё одной минуты разглядываний парень взял с пучка несколько травинок и закинув в рот начал спокойно жевать. Цу’катти раскрыв рот наблюдала за ним. -Ты так и будешь на меня смотреть? Жуй, идиотка! Я тебя травить не собираюсь, -насмешливо произнёс парень и проглотил пережеванную траву, а затем открыл рот и показал ей, что он не врёт. На его слова девушка буркнула тихое «хорошо» и всё-таки начала жевать пучок. Хоть на запах он и был отвратительный, но на вкус был очень даже ничего, оставляя на языке сладкий вкус и приятный холодок. И откуда Аонунгу известны свойства травы, которую она не знает? -А откуда ты знаешь что она мне поможет? -спросила Цу’катти у будущего мужа. -Потому что мне об этом сказал недавно отец. Он приносит эти травы матери, когда ей… нехорошо, -ответил на вопрос Аонунг, смотря прямо в глаза девушки. Почему то сейчас Цу’катти казалась парню очень привлекательной. Большие серые глаза смотрели прямо ему в душу, вызывая у него странное чувство в груди, которое ранее Аонунг не испытывал. Парень тряхнул головой, пытаясь убрать появившееся наваждение. Кажется всë таки у этой травы есть побочные действия, если у него она вызывала такие странные мысли. Цу’катти и привлекательная? Бред. Хотя… Неожиданно для девушки парень начал ложиться рядом с ней, отчего та застыла в шоке. -Что ты делаешь?! -возмущённо спросила рифовая и начала отодвигаться от сына вождя, но тот только придвинулся к ней поближе, выбивая из девушки смущённый вздох. Аонунг, улегшись, начал снова разглядывать сероглазую. На бирюзовой коже появилась небольшая испарина, глаза широко раскрыты, щëки и уши порозовели, а губы приоткрыты в немом шоке. А ведь действительно, не такая она уж и ужасная. С чего вообще началась его неприязнь к девушке парень вспомнить не смог, да и не хотел, чтобы не портить момент. -Ты красивая, -вылетело с губ парня, прежде чем он смог осознать что сказал. Глаза Цу’катти стали ещё больше. Сначала он выбегает с марки, потом приносит ей траву, сам съедает немного, ложится с ней рядом и выдаëт такое. -Кажется трава ядовитая, -говорит ему девушка, на что парень хмыкнул и что-то промурлыкал, отвернувшись от неё. Цу’катти приподнялась на локтях и начала смотреть на Аонунга. Щеки его покраснели, веки мелко вздрагивали, а взгляд немного расфокусирован. Что-то точно не так. Почувствовав взгляд девушки морской принц вновь перевёл на неё взгляд. Жалость на лицо. Парню это не понравилось. Он будущий воин, а на него смотрят как на малька, который разбил коленку. В одно мгновение Аонунг оказался сверху Цу’катти, придавливая ту к лежанке. Рифовая ошалелым взглядом обвела парня. -Ты что творишь?! -вскрикнула девушка и попыталась выползти из-под сына вождя, но тот не дал ей этого сделать, подмяв ту под себя. Наступила полная тишина, которая иногда разбавлялась звуками волн и пощелкиванием илу, плавающих недалеко от поселения. Аонунг смотрел в глаза Цу’катти, а она в его. Эмоции зашкаливали, становилось жарко и душно. И тут неожиданно прозвучал вопрос. -Может тсахейлу?