Первородный

- Доброе утро, Мари. – Галф заходит на кухню. – Вы Майлда не видели? - Приветик, выспался? – улыбается Мари. - Я завтрак пропустил, забыл поставить заряжать телефон и будильник не сработал, господин Мью сильно сердился? - Да успокойся, тысяча и один вопрос, господин не сердился, они тоже встали недавно и не ели еще. - Тогда где они? - Сначала ты мне ответь, во сколько вы разошлись вчера, что сегодня все спали почти до полудня? - Ой, уже ночью. - И чем же вы так были заняты, опять в шашки играли? - Нет, у нас был литературный вечер. - Читали? Разве весело просто читать в одной комнате? - Мы вслух читали сказки друг другу, пили какао и ели пирожные. - Вот, как, тогда понятно почему господин сперва в спортзал поскакал и Майлда взял. - Куда они пошли?- удивляется Галф.- В зал? Майлд и спорт несовместимы. Я раньше не замечал за господином Мью тягу к спорту. - Ну как же, ты видел, что он в идеальной форме?! Две тренировки в неделю, обязательно. - А где спортзал, далеко? Я схожу за ними и мы поедим вместе. - Зал в подвале, дорогу найдешь? - Да, конечно. - Тогда иди, а я пока вам поздний завтрак приготовлю. Галф отправился на поиски нужного помещения. Немного поплутав он все таки находит нужное место. Двери в спортзал стеклянные и перед его взором разворачивается умилительная картина. Мью стоит на четвереньках, у него в руках колесико для подтягивание спины, пресса и усиление плеч. Он его катает, прилагая немалые усилия, но все усложняет Майлд сидящий на его спине. Галф со смехом заходит в комнату. - И чем вы тут заняты? – Галф снимает Майлда с Мью. - Я пытаюсь заниматься, но с Майлдом это невозможно. – печально резюмирует Мью. – У него вообще нет спортивного азарта. - Майлд не любит залы, да и он мал еще для них, для поддержания формы ему достаточно гонять мяч по улице и просто бегать по дому. Мне жаль, что я проспал и Вам пришлось заниматься Майлдом. - Да ладно тебе, выспался и хорошо, хоть Майлд и не занимался, но некоторые моменты даже были забавны. - Пойдемте, Мари зовет нас на поздний завтрак. Мью встает с пола, подходит к скамейке, снимает футболку и берет бутылку с водой. Он запрокидывает голову чуть назад и делает несколько глотков. Его адамово яблоко делает движение вверх – вниз. Капля пота стекает по его шее и продолжает свой путь к солнечному сплетению. Мью медленно поворачивается к Галфу и офигевает. Галф застыл и по ощущениям забыл дышать от представшей перед его глазами картины. Это тело, тело Мью, его пресс – он идеален. Подтянутые мышцы, накаченные руки, все это великолепие было скрыто под костюмами. Галф даже не обратил на это в аквапарке внимание, так как был сильно смущен, но сейчас за эти мгновения он просто облизал все тело Мью глазами. Во рту пересохло. Не отдавая себе отчета Галф тянется к прессу и самыми кончиками пальцев проводит от сердца вниз по прессу до кромки шорт. - Блин, щекотно. – подает голос Мью. Он тоже провалился в Галфа, а точнее в то, как тот с восторгом смотрит на него. Мью не специально снял футболку, он просто привык, что ходит сюда один, он хотел обтереться и попить. От произнесенных слов Галф приходит в себя и отдергивает руку. - Простите, -испугано отвечает Галф. – Я вас в столовой подожду. – И Галфа простывает след. - И что это было?- удивляется Мью. - Отец, да ты крут, смог смутить брата. – улыбается Майлд. – Я думал его ничего не удивляет и он все в своей жизни видел. - Что ты имеешь в виду? – уточняет Мью. - Он же был в команде по футболу в школе и когда приходил домой всегда возмущался почему у них нет отдельных кабинок для душа и он должен лицезреть все эти потные тела. Мама смеялась и говорила, что все тела мужчин одинаковые и его не исключение. - Вот как. Не очень понятно, да ладно. - Ну пап, чего непонятно? Он видел голых парней в душе и ему это не нравилось. А вот твое тело видимо понравилось, раз он даже решился потрогать. - Хах, но тебя же он тоже голеньким видел. - Я другое, я брат. Галф не любит прикосновений, он обычно шугается от любых объятий, как от огня. Он всегда ворчал, но терпел когда его мама обнимала. Со мной он тоже редко обнимается. Галф совсем не так…забыл это слово. – чешет макушку Майлд. - Тактильный. – помогает Мью. - О, точно, совсем не тактильный. - Даа. – тянет Мью. Он четко помнит, как Галф сам инициировал прикосновения рук и обнимания. Такое было несколько раз. - А еще, - выдергивает его Майлд из размышлений. – он когда сам до чего-нибудь дотрагивается, то такое ощущение, что он разговаривает с предметом, к которому прикасается. Мама говорила, что он шепчет через пальцы и слушает ответы. Поэтому он не любит прикосновения, чтобы не узнать чужие секреты. Но я думаю мама его так просто оправдывала за отсутствие нежности. - Что-то ты много болтаешь сегодня, Майлд, пойдем есть. – Мью обтирает тело и одевает чистую футболку. Пока они идут в столовую Мью думает об услышанном, Он не считает, что мать Галфа была не права. Когда он повез его в магазин за одеждой, то у него тоже сложилось впечатление, что Галф разговаривал с вещами. А его прикосновения к нему самому заставляют забыть все вокруг, они успокаивают, унося на волнах все плохое. Странно другое, Галф дает обнимать себя и обнимает сам Мью. В такие моменты Мью опустошается, такое впечатление, что из него выкачивают все, а потом заполняют заново чем-то новым, спокойным и нежным. Мью все больше и больше склоняется к мысли, что Галф чародей. Хотя они давно исчезли, да и магической силой не обладали, они просто были знахарями. Он это точно знает. Когда они уже сели за стол, Галф даже головы не поднял. Мью не стал его смущать разговорами еще больше. Майлд, как истинный обжора, сразу погрузился в еду. Его вообще ничего не смущало, если рядом еда. А Галф сидел и сам себе даже не мог объяснить, что произошло и как вести себя дальше. Дальнейший день для всех спас телефонный звонок, после которого Мью уехал, а Галф с Майлдом занялись домашними делами. Только Мари поглядывала на всех издалека и думала: эти двоея такие умные, а не видят и не понимают самого простого. И как хорошо, что эти дети появились в этом доме. Они точно помогут друг другу. С их появлением в доме стало тепло и уютно, шумно и весело, дом ожил и даже угрюмость ушла. В этот раз все по-другому.