Родом из детства

      Начало лета, Августу четыре, Марку весной исполнилось двенадцать. Старшего брата Август не видел почти неделю, отец по какому-то делу забрал сына в столицу, оставив младшего, совсем ему не интересного, дома, с матерью.       Первым делом, вернувшись, Марк отправился искать брата, он не любил надолго оставлять младшего, зная, что особым вниманием к детям мамуля никогда не отличалась. Август обнаружился в саду за домом с книгой, как Марк и ожидал, и брата встретил с восторгом. Неделя без родного зова крови тяжело воспринималась обоими братьями, и то, что каждый из их был с одним из родителей, значения не имело.       Эмоциональный, совсем еще маленький Август должен быть очень привязан к родителям, но отцу до него никогда дела не было, а мамуля вспомнила о нем только для каких-то своих дел, например, желая похвастаться перед подружками, так что основной зов крови маленький творец ощущал не к родителям, а к старшему брату, с которым проводил много времени и который относился к нему совсем по-другому, в отличие от родителей, чего Август просто не мог не чувствовать.       У Марка зов крови к Августу не вызывал того же отвращения, что к родителям, и он хорошо помнит свое изумление, когда первый раз коснулся сжатого крохотного кулачка и почувствовал это. Тогда он и не знал, что зов крови может быть приятным…       — Я тебя очень-очень люблю! — Август крепко обнял брата.       — Я тоже, братец, — пробормотал Марк, скользнув руками по худой спине.       — Август, — послышался строгий голос отца, и Август отпустил брата, посмотрев на него. — Погуляй немного, Марк пока занят. — Август кивнул и отошел на пару шагов, возвращаясь к книжке, которую листал до их прихода, и отец повернулся к старшему сыну: — Никогда ему этого не говори.       На Августа оба не обращали внимания, хотя разговор он слышал хорошо.       — Почему? Он мой брат…       — То, что он член твоей семьи, не означает, что ты его любишь, Марк. Чувства — слабость, которую не каждый может себе позволить. Твое отношение к Августу — ответственность, ты всегда будешь за ним присматривать и по возможности помогать, но не говори, что его любишь, это не так, ты не умеешь любить. И то, что он чувствует к тебе, всего лишь детская привязанность, когда он вырастет, любить тебя он не будет.       — Почему?       — Потому что он творец, эмоции — его жизнь, он не может по-другому, так, как ты, но любить тебя невозможно. И поэтому будет тебя ненавидеть. — Отец протянул руку, взял сына за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза: — Тебя нельзя любить, ты никогда не сможешь ответить на это, но он смирится с твоим присутствием в своей жизни, потому что ты полезен. И ты должен его защищать вне зависимости от того, как он к тебе относится, потому что он — твоя семья. Ты понимаешь?       — Да, понимаю, — пробормотал Марк. Он давно уже знал, что не такой, как другие дети, будь то драконы или люди. Наверное, отец прав, его любить нельзя, ведь даже родители его не любят, а только несут ответственность. Но это вовсе не значит, что сам он этого не умеет. Да, мать и отец не вызывают у него особо теплых чувств, но Август… Август совсем другая история, с первого же дня, когда родители принесли мало похожий на дракона сверток домой…       — Хорошо, я рад, что ты все понимаешь.       — Заблуждения тоже слабость.       Отец удовлетворенно кивнул и направился к дому. Стоило ему только отойти, Август оставил в покое книгу и подошел к брату, вновь его обнимая:       — Я все равно тебя люблю, — почти с вызовом поднял голову младший, ловя взгляд старшего, но спорить с ним Марк не стал, только мягко улыбнулся, касаясь светлых волос:       — Я тоже, братец.       Но к сказанному отцом он отнесся гораздо серьезнее, чем казалось — слова, что однажды Август его возненавидит, он не мог не заметить и отнестись к ним равнодушно.