Dolce Vita

Это третий или, может быть, четвертый раз в общем — и первый раз в его машине. Она беспокоится о глубокой непривлекательности секса на заднем сиденье, но даже если он и беспокоиться о том же, то не показывает этого. Тони хорош в том, чтобы целовать ее, затаив дыхание. Хорош в том, чтобы заставить ее почувствовать себя единственной женщиной в этом ебанном мире. С того момента, как она начала скользить по кожаному сиденью, он делает именно это. — Господи, ты прекрасна. Ей приходится сжать кулаки, чтобы выровнять дыхание и не сбиться. Где-то между тем, как она уронила очки на сиденье, и тем, как укусила его за шею, из него вырвался идеально округлый стон, на который, она верила, он не был способен. Вскоре они сливаются воедино с гораздо большим шумом, но этот стон она не забудет до конца своей жизни. Тони, блять, Сопрано издал звук, который, если она правильно помнит, издал ее школьный парень, когда она впервые ему отсосала. Если это не стоит запоминания, то что же тогда? Каждый раз, когда она опускается на него, ее порывает сказать, что с ним все будет в порядке, что все будет хорошо. Даже если она сама в это не верит. — Блять, сука, — он едва дышит, сжимая ее бедра, как будто она единственное, что удерживает его на этой земле, и ее сердце почти разрывается. — Блять, ты восхитительна. Когда он подвозит ее до дома, то на прощание целует в щеку. А затем они, как будто осознав, что совершили какой-то постыдный грех, обмениваются полными ужаса взглядами, и она уходит в ночь.