семеро корейских парней говорят: not today

чимин видит его на пороге своей квартиры, и весь мир — большой и необъятный мир — внезапно скукоживается до ким тэхена, стоящего перед ним в растянутой рубашке, с расцветающим синяком на скуле и запекшейся корочкой крови на виске. весь большой и необъятный мир чимина вмещается в угловатые плечи, которые сейчас сгорблены, вмещается в две полосы ключиц, на которых следы царапин, вмещается в худощавое тело, сейчас ссохшееся и напряженное. весь большой и необъятный мир чимина сейчас в ким тэхене — в тэхене, который стоит и едва сдерживает слезы, потому что за слезы тоже могут избить. за что его только не били, чимин не в состоянии вспомнить, потому что били ким тэхена всегда. каждая причина для удара смазалась и стала одним большим поводом превратить ким тэхена в мертвеца. — ты… — я в порядке, — говорит ким тэхен, и кровь булькает у него в горле, назревает кровавым пузырем, который он сглатывает, улыбается, а кровь даже на губах, — пустишь? пак чимин впускает ким тэхена в свою квартиру. это сейчас — в квартиру, а до этого — в свою личную зону комфорта, потом в круг своих близких друзей, знакомит с чонгуком и намджуном, а затем впускает и в сердце — сам того не осознавая, шипя внутри, как кот, противясь, но позволяя чужой улыбке и мягким словам пригладить вздыбившуюся шерсть на затылке. ким тэхен говорит: я всегда буду на твоей стороне. ким тэхен восхищается: вау, твои демоны — эстеты. ким тэхен в телефонных звонках выдает слезы и дрожащий голос за предвкушение от встречи. пак чимин всего через пару месяцев дружбы, которая втиснется в кожи, узнает, насколько же мир ненавидит ким тэхена. тэхен сидит на диване, откинув голову назад, морщится и дышит глубоко. чимин стоит над ним, оборванно-грязном сорванце, у которого под кожей расцветает искусство. бьют и за это. за то, что нарушил слово и вместо матфака пошел на филфака, бьют за стихи цветаевой, а не законы ньютона, бьют за чтение томаса манна, а не изучение инженерии. тэхен играет в студенческих спектаклях, тэхен ходит на выставки и разглядывает мазки мунка, тэхен не стесняется, когда хосок в шутку красит ему губы красной помадой. тэхен — он про искусство, а искусство не имеет пола и форм, оно переменчивое, видоизменяемое. а потом пак чимин вспоминает, что ким тэхен вообще-то парень. и что его родители — ебаные консервативные ублюдки, застрявшие в рамках стереотипов, в которые пытаются запихнуть сына, а тот цепляется пальцами за эти рамки и загоняет под кожу сотни заноз, но залезать не хочет. высовывает голову, тянется, и чимин хватает его за руку, пытаясь вытянуть. — ты можешь остаться жить у меня, — разрывает плотную тишину чимин. ему на тэхена смотреть не страшно, всего лишь противно: не от парня, а от того, что с ним делают. каждая ссадина, каждый синяк как подчерк поколения, который никогда не поймет их, юных, амбициозных, творческих, свободных. — будем жить вместе. соседи. — тогда мои родители убьют нас обоих. они подумают, что мы трахаемся. чимин морщится, фыркает. трахаемся — вульгаризм, занимаемся любовью — то, что больше бы подошло их отношениям, но их отношения всего лишь на той стадии, когда они лелеют демонов друг друга. подпитываются искусством, делят цельное — напополам, чтобы каждому хватило. родители чимина принимают его. они говорят: ты взрослый молодой человек, и это твоя жизнь. родитель тэхена парируют: ты мелкий ублюдок, который погроб жизни нам обязан. родители чимина говорят: если ты захочешь, то сделаешь это центром своей вселенной, ты сможешь жить на это. родители тэхена плюются: твои словечки тебя не прокормят, сопляк. родители чимина говорят: познакомь нас со своим парнем, чонгуком, да? родители тэхена презрительно морщатся: подставляешь свою задницу, чтобы в нее засаживали? они такие разные. костлявый ким тэхен, усеянный мириадами синяков, и бледный пак чимин, вытесанный из гранита. и семьи у них разные, и жизни, и чимину не следовало бы впускать в свою ким тэхена, потому что теперь без него она будет ощущаться пустующей. — почему ты не съедешь от них? — денег с подработки не хватает, — тэхен хрипло смеется. кровь запекается в уголке губ. он поднимает руку и машет телефоном, там горящий входящий звонок. отец. — ищут, понимаешь? как бойцовские псины вынюхивают. — не говори, что пойдешь домой. тэхен поднимает голову. на скуле расплывается черная метка, синяк наливается, у чимина сводит все нутро. такое лицо нельзя трогать кулаками, только любовно пальцами. такие губы нельзя разбивать, только прокусывать в порыве страсти, а затем зализывать, как самый преданный поданный. но тэхен встает, пошатывается, хлопает чимина по плечу и говорит: — извини. не хочу, чтобы они отследили и у тебя были проблемы. бывай, дружище, увидимся завтра в университете, ладно? чимину хочется спросить, зачем он тогда приходил, если не планировал остаться. чимину хочется сказать: останься, если они тронут тебя на этой территории, я вызову копов. чимину хочется, чтобы ким тэхен был в порядке. но он ничего не говорит, а костлявая фигура пропадает за дверью. в конечном счете, это выбор тэхена. сжимать зубы и терпеть. жить в том аду, который он выбрал сам. пройдет ли он по девяти кругам или сдастся уже на первом? чимин не знает, а ким тэхен не приходит на следующий день в университет. ким тэхен просто исчезает из города.