Здесь

Оминис целует ему губы, целует лицо — подбородок, щеки, веки — пытается наощупь запомнить как можно лучше. Себастьян в ответ обнимает его крепко, почти поднимает над полом. Скоро выпуск, вдруг они больше никогда не увидятся? Все это время они просто не хотели об этом задумываться. Будто бы учеба никогда не закончится. А что дальше? Просто разъехаться по домам? Себастьян даже не уверен, что у него есть дом. Поддерживать связь через редкие письма? Поддерживать ли связь вообще? Семья Оминиса вряд ли будет этому рада. Что же им тогда делать? Они и сейчас об этом не думают — не хочется, не сейчас, — они пытаются запомнить друг друга как это только возможно лучше. Оминис, Оминис в особенности, обхватывая ладонями лицо Себастьяна, он целует ему лоб и виски, игнорируя слабые попытки друга поймать его губы своими. — Закрой глаза, закрой, — лихорадочно шепчет Оминис. — Побудь здесь со мной. Где «здесь» — он не уточняет. Себастьян ему доверяется, но как же хочется подсмотреть, стоит Оминису поцеловать его под одним глазом. Потом под другим. Маленькими-маленькими поцелуями, почти что щекотными, настолько трепетными они ощущались. «Здесь» — это в темноте? Как в той, что проводит Мракс всю свою жизнь? Оминис, наконец-то, накрывает его губы своими, и Себастьян подается вперед, ловит языком его язык и углубляет поцелуй. Обнимает крепче и в этот раз в действительности отрывает его от пола. — Будь со мной, — шепчет Оминис, едва отрываясь от его губ, — будь. Себастьян понимает смысл сказанных их слов. «Здесь» — это с ним. Им бы подумать. Подумать над тем, как быть дальше. Может быть сбежать? Такая мысль пугала, если бы ее подумали. Куда бежать двум пусть и выпускникам, но все еще подросткам — одному слепому и одному безрассудному — в этом огромном волшебном мире? С одной стороны — куда угодно. С другой — совсем некуда. Сэллоу открывает глаза и отстраняется. — Погоди, сейчас. Им бы подумать, но Себастьян стягивает с себя мантию, стягивает мантию с Оминиса, поспешно стелет на холодный пол крипты. Мраксу от этого даже немного смешно, он почти хочет засмеяться, но тут его тянут за руку, и он послушно опускается на колени. Они это уже проходили. Оминис наверняка опять будет снизу, но Сэллоу в этот раз лучше подготовился. Даже мазь с собой из спальни прихватил. Главное, чтобы не разогревающую. Это они уже тоже проходили, и это один из тех самых постыдных и смешных опытов, о котором и вспоминать иной раз весело, но и не расскажешь никому. В тот момент, правда, весело не было. Оминис этому усмехается, помогает Себастьяну расстегнуть на себе жилет и рубашку. С ширинкой на брюках тот справляется сам, и Мраксу приходится лечь, чтобы позволить их вместе с обувью с себя стянуть. Крипта хороша почти для всего, но для секса все же мало подходит — ни подходящей мебели, ни уюта, ни тепла. Но один черт им вдвоем где угодно может быть хорошо. — Себастьян? Себастьян закрывает глаза и целует его подбородок. Тычется носом в шею, ведет губами по голым ключицам, упирается лбом во вздымающуюся грудь. Целует опять, так отученно, как по учебнику, а точнее — по женским романам, в которых бутоны чувств и расцветающие цветы засосов. Оминис усмехается и тянет его обратно на себя — он таких книг не читал и ласка кажется излишней. Они борются в слепом поцелуе, и Сэллоу кусает его за губу достаточно сильно, чтобы заставить Мракса шипеть. — Не мешай, — бурчит Себастьян. Вслепую изучать друга обычно прерогатива Оминиса, а тут… У Себастьяна горячие губы. Скоро выпуск, а они вместо строительства хоть каких-то планов на будущую жизнь, пьют друг друга до дна будто в последний раз. Возможно, они потом пожалеют, что тратят время зазря. А может теплые — горячие — воспоминания будут греть душу после вынужденного расставания. Расставания же? Это не первый раз. Оминис уже почти привыкший — к расставаниям тоже — разводит ноги и даже почти не морщится от дискомфорта первого проникновения. Себастьян придерживает его за бледные колени и старается не спешить. — Сейчас, потерпи, — шепчет, и Оминис, закатывая слепые глаза, за волосы тянет его к себе — в конце концов он не сахарный, не растает. — Давай уже. Мракс целует его, обнимает за шею крепко-крепко, сжимает бедрами талию. Чертыхается про себя — Сэллоу не то что рубашку, даже жилет не удосужился с себя снять, таким нехитрым образом лишая его возможности добраться до горячего тела. Но внутри движения становятся резче, и теперь уже плевать. Ах… Вот так хорошо, здесь хорошо. От того, что внутри, от того, как собственный член неудобно трется об пуговицу застегнутой рубашки, от того, как горячи объятия и насколько холоден пол под спиной. Возможно стоило найти место получше — Себастьян обнимает Оминиса под шею и отрывает от пола, — чтобы не так холодно и жестко. Мракс охает, оказываясь сверху. — Так лучше? — ехидно усмехается ему в шею Сэллоу, опираясь спиной на старый пыльный ящик. Обнимает крепко, так не столь резко, но проникновенно глубоко. Такой свободы у Оминиса еще не было, и он теряется в попытках ею воспользоваться. Сначала расстегнуть злосчастные жилет и рубашку на Себастьяне, да, дотронуться до горячего тела холодными руками, чтобы запустить целый табун мурашек. Найти лицо, поцеловать челюсть, ткнуться носом в шею, коснуться ключицы — кажется, он повторяет путь Сэллоу. Он трогает губами, трогает руками, накрывает Себастьяну ладонью глаза и шепчет на ухо: — Будь со мной. Звучит как самое сокровенное признание, до мурашек вдоль позвоночника. Может… это их планы на будущее? А более четкий план они ещё составить успеют, правда? А сейчас хорошо, жарко и движения все хаотичнее. Мракс пытается перетянуть инициативу на себя, но стоит его немного приласкать, как он замирает и дает Себастьяну взять все обратно в свои руки. Риторически и буквально, когда он касается члена Оминиса, тот старается прижаться настолько максимально тесно, чтобы вынудить убрать руку. Ага, хрен ему. Он упирается Себастьяну в плечо, шипит, жмется, когда тот оглаживает пальцами влажную головку и проводит по всей длине. Они вскидываются почти одновременно — Мракс лишь немногим раньше, — стонут в унисон, а от объятий, кажется, трещат кости. У Себастьяна под закрытыми веками фейерверки. Яркие, как на Рождество. Оминис… он тоже такие видит? Повисает какая-то липкая тишина. Мракс не убирает ладони, большим пальцем гладит под глазом. — Как я выгляжу? — хрипло интересуется он, первым нарушая образовавшуюся тишину. Себастьян моргает, смотря на него — чуть прикрытые глаза, расслабленные лоб и скулы, приоткрытые губы. — Расслабленно, — он чмокает Оминиса в подбородок, и тот даже улыбается в ответ. — Довольно, хах. Себастьян трется щекой об ладонь друга. — Немного… опустошенно? — Ты меня описываешь или себя? — беззлобно язвит Мракс. — Обоих? — Хм. Они молчат. Себастьян поворачивает голову и целует его ладонь. Даже открыв глаза, он здесь, с ним. И отпускать его он пока не планирует.