Здесь

Оминис закрывает глаза, когда Себастьян вкладывает ему член промеж бедер, и прислушивается к своим ощущениям. Горячее трение, жаркое дыхание друга около затылка, его теплые руки, которые обнимают и притягивают плотнее. В целом это хорошо, приятно, Мракс думает, что ему это нравится, и потому утыкается лицом в подушку, в попытке испустить тихий стон. Хорошо, что за плотным балдахином не видно и почти не слышно, что происходит внутри. Вряд ли же кто-то заглянет в пустую кровать Сэллоу, чтобы понять, что его нет на месте, правда? — Тш, — шикает Себастьян ему на ухо, перемещает руку с груди на лицо, прикрывает рот, не крепко, предупреждающе. Оминис целует ему ладонь, и Сэллоу от этого вздрагивает, останавливает фрикции ненадолго, будто прислушивается к чему-то, но вот уже продолжает. Мракс сам прижимается покрепче, сводит бедра и осторожно пытается двинуться навстречу. Получается как-то неловко, они оба замирают, Себастьян переводит дыхание, зарывается в светлые волосы носом. Так хорошо. — Подвинься, — шепчет Оминис, Себастьян слушается, едва не падая за балдахин. Негромко чертыхается, поправляет сбившую штору. — Что случилось? — так же тихо интересуется Себастьян. Оминис не отвечает, лишь копошится в попытках развернуться. Оказывается с Себастьяном настолько близко, настолько интимно, что Сэллоу даже в темноте способен разглядеть очертания его лица. Оминис целует его, на этот раз в губы, просовывает руку между их телами и ласкает так, что теперь очередь Себастьяна затыкать себе рот. Но он отвлекается на поцелуй, и дает возможность Мраксу перехватить инициативу. И он этим пользуется. Вслепую, но все же пользуется. Соприкасается с Себастьяном, обхватывает ладонью их члены, гладит снизу вверх. Вот так еще лучше. — Оминис, Оминис, — шепчет Себастьян, в глупых попытках прижиматься плотнее. Хотя плотнее уже и некуда. Кровать не то чтобы большая, вдвоем на ней неудобно. Но сейчас становится наплевать на такие неудобства. Сэллоу почти что беспомощно пытается толкаться в ладонь Мракса, но тот умудряется держать его на грани. …неужели у кого-то учился? Или настолько чуткий, что хочется отдаться ему безвозвратно. Они тихонько целуются, неуклюже, — дрочить оказалось куда проще, чем целоваться. Но Оминису это все равно нравится. Они тихо стонут в унисон, когда кончают Мраксу в ладонь. В щелку балдахина падает лунный свет, и получается разглядеть, как румянец проступает на лице Оминиса. Впрочем, Себастьян не лучше — растрепанный, тяжело дышащий. Ничего-ничего, сейчас все пройдет. Сэллоу уйдет к себе в кровать, и Мракс будет мучительно пытаться уснуть. Себастьян ожиданий не оправдал, прижался лбом в лоб Оминиса, — горячий. — Я полежу тут немного? — у него голос хриплый, и Мракс молчаливо соглашается. И все было бы хорошо — тепло, уютно, да и вообще кровать мягкая. Вставать и уходить сейчас Себастьяну совершенно не хотелось.