Здесь

Себастьян задевает какую-то чувствительную точку внутри, и Оминис вздрагивает с едва слышным стоном. Сэллоу даже не затыкает ему рот – в больничном крыле на удивление пусто, кроме них здесь никого нет, - вместо этого наклоняясь к нему ниже, чтобы прислушаться. Утыкается ему носом в горяченную шею, целует покрасневшую кожу, и опять бьется членом в ту самую точку, от которой даже больному Оминису становится хорошо. - Себа… - чуть хрипло шепчет он, заводя руку назад, пропихивая ее между их телами, упираясь ладонью в низ его живота, чуть притормаживая его темп. - Что такое? - Помедленнее. Себастьян разочаровано стонет, но кивает головой, носом тыкаясь Оминису в мочку уха. - Хорошо. И темп правда становится медленнее и нежнее. Так лучше. Оминис даже немного выгибается в пояснице, чтобы вжаться ягодицами плотнее. - Ты такой горячий, - шепчет Себастьян, нависая над ним ниже, почти целуя его в челюсть, как Оминис от него отворачивается. - Потому что у меня жар, - вымученно отвечает он, обнимая прохладную с обратной стороны подушку, и утыкается в нее лицом. Стонет от удовольствия. Правда не от наличия члена внутри, а от прикосновения горячих пальцев к холодной наволочке. Но Себастьян опять задевает что-то внутри и вновь становится почти хорошо. Сэллоу обнимает его за голову, гладит по спутавшимся волосам и трется носом об висок – такой невыносимо горячий и тяжелый, что Оминису на мгновение кажется, что от него ускользает сознание. - Себа, мне плохо… - едва слышно шепчет, лишь ощущая, как другой рукой его сжимают за бедро. - Сейчас будет хорошо, - обещает Себастьян в ответ, и Оминис даже слышит в его голосе довольную ухмылку. Дурак. Оминис вообще секса не хотел, у него болит голова и ломит все тело от этой мерзкой вязкой простуды. «Тебе станет легче», - уверял его Себастьян, горячо выцеловывая оголенные плечи и шею, - «нужно только немного потерпеть». А Оминис и купился на сладкие речи и наличие дорогого друга рядом. Как с ним может быть плохо? Сейчас Оминис понимает, что в целом, - очень просто. И если обычно ему нравится ощущать под пальцами его горячую кожу, то сейчас это было какой-то извращенной пыткой, которую придумал явно изощренный садист. Оминис даже знает его имя – Себастьян. Который, тем не менее, так сладко стонет ему на ухо, что некое подобие приятной дрожи по телу все же проходит. Он все же срывается на ускоренный темп, опять задевая эту чудесную точку внутри, только которая сейчас и дарила подобие удовольствия, и Оминис трется щекой об подушку, попутно утирая слезящиеся глаза. Нет, он не плачет, ему не больно, просто кажется, что кто-то сунул раскаленные спицы в глазные яблоки, и он отчаянно пытался проморгаться. - Себастьян, - он опять пытается удержать его, упираясь ладонью ему в живот, в этот раз даже не сразу получая ответ. - Д-да? - Только не в меня. Он слышит, как Себастьян разочарованно стонет, но чувствует, как он активно кивает, и Оминис позволяет себе расслабиться и даже расположиться чуть поудобнее, в ожидании, пока тот закончит. А Сэллоу будто решил поиздеваться – протискивает ладонь между его ног, нащупывая его вялый член, начиная его надрачивать так, что сначала почти больно. Но, как он и обещал, постепенно становится лучше. Он ласкает его, и кажется, что головная боль начинает отходить на второй план. Оминис даже лицо с подушки показывает, чтобы наградить Себастьяна тихим хрипловатым стоном да перехватить ладонью его запястье, не останавливая, но направляя. - Ты надо мной издеваешься, - шепчет он, когда Сэллоу отпускает его, резко выходя из его тела, чтобы кончить, умудряясь запачкать спермой даже его чуть оголенное под скомканной пижамой плечо. - Себа… - Я вытру, я вытру, - шепчет он в ответ, возвращаясь к бесцеремонно прерванной ласке. Оминис ощущает, как наконец-то может перевернуться на спину, пользуется предоставленной возможностью и даже расставляет ноги шире, давая больше пространства для действий. Себастьян этим пользуется, ныряя к нему под тонкое больничное одеяло, отсасывая ему так жадно, что Оминис прикусывает губу от наконец-то появившегося наслаждения. Что же, друг ему не соврал, когда говорил, что будет хорошо, а то Мракс уже почти успел в нем разочароваться. Он кладет ладонь ему на голову, зарывается в его жестковатые волосы, собирает их в кулаке, когда Себастьян начинает играть нечестно и применять зубы в своем сладком терзании чувствительной плоти. Но засасывает и берет достаточно глубоко, чтобы Оминис ощутил головкой его верхнее небо. Черт, это становится последней каплей. Оминиса почти что подбрасывает от оргазма, когда он выгибается до ломоты в спине и стонет громче, чем за все время их спонтанного соития. В голове гудит, и он даже не сразу понимает, как Себастьян отпускает его и вылезает из-под одеяла. Наверняка довольный, как кот, обожравшийся сметаны, мелкий он гаденыш. Он лезет к нему за поцелуем, но Оминис лишь сжимает губы и отворачивается. Нет, не потому что Себастьян ему только что отсосал, но потому что… - Отстань, у меня зубы нечищенные. - Прекрати говорить глупости, - фыркает Себастьян, все же урывая в ходе сопротивления короткий поцелуй в самый кончик губ. Оминис снова переваливается набок, утыкаясь лицом в подушку уже в который раз – сейчас все силы явно его оставили. Он даже сворачивается клубком, но чувствует, как Себастьян все же держит слово и бережно обтирает его плечо, запечатлевая после этого на нем короткий поцелуй. Оминис слышит, как шуршит его одежда и даже успевает с разочарованием подумать о том, что друг вот так просто от него уйдет, как вдруг тот опять лезет к нему под одеяло, сдвигая ближе к краю кровати и обнимая своими невероятно горячими руками. Но Оминис даже не против – после оргазма его слегка знобит, и он сам прижимается к Себастьяну плотнее, пока тот так буднично поправляет на нем пижаму и укрывает получше. - Останешься со мной пока я не усну? – негромко просит Оминис. - Конечно.