Солнце, милое, скажи, где твой дом?

— Почему ты грустишь, мама? Ребенок ловко взобрался на диван, по-деловому откинулся на подушки, скрестив руки. На секунду может показаться что ему не пять, а лет тридцать: таким пронзительным взглядом он смотрел на окружающих, так рано из глаз его исчезла детская лёгкость. — Ты снова папу вспоминаешь? — строго говорит он. —Нет, дорогой, — темноволосая женщина мягко улыбнулась, а вместе с этим показались почти незаметные ямочки в уголках улыбки. — Воспитательница рассказала о твоём рисунке. Покажешь? Она мягко перехватила протянутую детскую ручку в свои ладони, немного поглаживала большим пальцем по запястью сына. Рядом с искусно выведенным судьбою полумесяцем было жёлтым фломастером дорисовано солнце. — Я решил что моя пара так быстрее появится! — гордо заявил мальчик. Он совсем не понимал, почему его мама так грустно вздохнула, а после крепко обняла его. — Будь аккуратнее, Акааши. Надеюсь ты будешь счастлив. «Ведь если солнца не будет, то и луна не станет светить» На ее запястье печально увядали ландыши. *** — Хей, Акааши! Давай встречаться? — Бокуто налетает на него со спины, приобнимает за плечи. Рука дёргается так, что ручка оставляет жирный штрих поверх аккуратного почерка. — Бокуто-сан, — укоряет его Акааши и обречённо смотрит на испорченный конспект. Ему удалось немного позаниматься в спортивном зале, перед приходом команды, но сейчас все труды пошли насмарку. — Ой! Прости, Акаши, — голос его капитана такой, что кажется, он на грани от слез. Вызвало ли это полное игнорирование его предложения со стороны Акааши, или же осознание своей ошибки — сказать было трудно. Но предложение это звучало почти каждый день, а вот идеальные конспекты Акааши боготворили все его знакомые. — Интересно, когда капитану уже надоест, — преувеличенно громко говорит кому-то Коноха, когда вся остальная команда заходит в зал. — Добиваться не своего соулмейта, да ещё когда это очевидно не взаимно... — обычно эти комментарии продолжаются ещё некоторое время, но сейчас тренер явно не настроен слушать препирания. Он строго смотрит и шикает на Коноху, и быстро гонит их обдумывать тактику для предстоящего матча. Акааши лишь ведёт плечом. Он привык. Со всем что сказал Коноха можно поспорить. Надоест? Бокуто много что надоедало, но обычно он перегорает в первые два месяца, но знакомы они уже несколько лет. Раз это продолжается, значит пиши пропало — нет, Бокуто Котаро никогда от тебя не отвяжется. Не своего? Языки солнца на его запястье обивают полумесяц с того дня, как эта катастрофа налетела на него в первый день учебы. «Привет! Ты такой классный, ты же только перевелся? Ты играешь в волейбол? У нас лучшая команда, приходи обязательно! Как тебя зовут, кстати?». Именно так началось их знакомство, а продолжилось оно жжением на коже. Метки дополнялись, рисунок у каждого становился целостным, пока небесные светила не стали одним целым. Пара, созданная на небесах, встретилась. Не взаимно? Ха. «Так в чем проблема?» — спрашивал Кенма, после того как весь день раздражённо наблюдал за неугомонно подкатывающим Бокуто. «У моей матери была умершая метка» — обычно такой ответ устраивал всех, и к нему не приставали с вопросами. Все знали, что умершая метка означает лишь несчастье в семье, уход или смерть одного из пары. Обычно второй человек не доживал до старости, от такой потери просто угасая. «И что?» — Кенма не был всеми, поэтому вместо виноватых взглядов полных жалости и сочувствия, он скептично поднимает одну бровь. — «Боишься? Но ты и Бокуто — не твои родители. Кажется мне, что вы ни за что не повторите их судьбу. Если конечно ты перестанешь вести себя как идиот». К своему стыду Акааши и правда боялся. «Я не буду встречаться с тобой только потому что ты мой соулмейт» — серьезно сказал Акааши в ту самую встречу. Он ждал слез, разочарования, недовольства, гнева — чего угодно, но только не яркой улыбки. «Ты хочешь узнать меня побольше? Я согласен! Позаботься обо мне, Акааши!» «Куда ещё больше?» — серьезно говорит себе Акааши сейчас. Бокуто знал каждый сантиметр, каждый кусочек и уголок души и характера, тела и мыслей. Иногда казалось что он понимает Акааши лучше, чем он сам. Смотрел в самую суть, видел каждый плохой сон и каждый страх, даже ещё не оформившуюся идею. Некоторые считали Бокуто легкомысленным дураком, но на самом деле он прекрасно понимал и чувствовал людей. Осознание этого пришло через некоторое время дружбы и наблюдения: то, как Котаро подмечал настроение людей, угадывал их желания и намерения было очевидным. Для Акааши. Для Акааши, который часами мог смотреть, смотреть, смотреть и смотреть, и восхищаться, и запоминать. Запечатывать эти наблюдения в далёком уголке своей памяти, до которой, как он надеялся, Бокуто не доберется. Бокуто добрался. Вскрыл аккуратно, как профессиональный вор. Все понял и узнал, сделал это аккуратно и тактично, не причинив боли. И теперь наступает решительно и ежедневно, понимая что теперь то время уже пришло. Лишь один Акааши тут зарывается в себя и надумывает лишнего. Держится он недолго. Всё-таки крепость падает прямо в теплые объятия своего солнца. Опускает оружие и сдается. — Бокуто-сан... Давайте встречаться? — голос тихий, когда он всё-таки говорит это, прямо перед своим домом. Котаро, как и всегда провожает его после вечерней тренировки, и сейчас счастливая улыбка расцветает на прекрасном лице. Акааши знает что ему, конечно, не откажут, но сердце бьётся словно сумасшедшее. — Да, конечно! Наконец-то можно снять напульсники, — последнюю фразу Бокуто говорит целуя Акааши в нос. — Спасибо за то что доверился, — шепчет уже на ухо нежно и любя. Несколько звёзд в космосе потухает, но в этот момент луна начинает светить ярче.