Прекраснейший из цветов

      Перед глазами вновь плыло. На этот раз нечто обрывистое и одновременно с этим монотонное — то точно были облака: дивные и пушистые, они щекотали оголенную кожу ног, и Кэйа невольно дёрнулся чуть испуганно. — Тише-тише, все хорошо, — успокоил его Барбатос, и сильнее сжал чужую ладонь, — Двалин тебя не уронит. Ты только держись крепче.       И мальчишка впился пальцами в чужой мех словно и вправду мог свалиться. Двалин расхохотался гулко, и эхо это осело где-то внутри — и свернулось комочком густого волнения.       Альберих искренне желал посмотреть вниз, но так и не решался. Он, разве что, на мгновение смог набраться сил и хотел было глянуть на раскрывающие по сторонам виды, как дракон взмахнул крыльями, и Кэйа вновь сел смирно — такой намек он понял сразу.       Венти поддержал смех Двалина, и с добродушной улыбкой материализовал лиру из воздуха — и струны сами собой, почти без невесомых прикосновений барда, заиграли тихую мелодию. Сам ветер нежными пальцами перебирал струны и тихонечко пел колыбельные. И почти сразу Кэйа поймал себя на мысли, что ему снова хочется спать.       Он почти что обнял могучую спину дракона — обхватил ее мизерный участок в силу своего нынешнего возраста — и лёг, утыкаясь носом в мех цвета неба. Ему было настолько тепло и уютно, что Альберих правда хотел, чтобы этот момент никогда не кончался. И все же он невольно задремал, проваливаясь в невесомость.       Наконец они приземлились — могучие лапы дракона тяжело опустились на землю, одновременно с этим сохраняя грацию парящего пера. — Барбатос, — громогласный голос заполонил всю обитель, и Кэйа мигом разлепил сонные глаза. — Вы принесли смертного в обитель адептов?       Величественная Хранитель Облаков взмахнула длинными крыльями вместо излишнего осуждения. Альберих спиной почувствовал, как похолодел ветер и нерешительно отлип от согревающего живот и лицо меха. Он боялся смотреть на говорящих, но невообразимый интерес одолел его, и Кэйа принялся аккуратно подглядывать из-за спины родного Бога.       Венти напоследок слабо сжал его ладонь и спрыгнул на невысокий камень, шепнул одними губами «не бойся», и Кэйа доверчиво сполз ему в руки. Бард поймал его так легко, точно тот не весил и монетки моры, а затем помог мальчишке встать на землю. После полета мелкие камни и трава под ногами показались такими непривычными, что он пошатнулся, и тогда Венти чуть придержал его за плечо. — Лети, Двалин, — нежно улыбнулся он, а после обернулся к адепту, — Осуждайте меня, но это… нечто важное.       Дракон чуть заурчал и кивнул головой, очевидно, прощаясь с Архонтом беззвучно — лишь незримыми нитями анемо — и отцепился от высоких скал, после взлетая вверх. Кэйа проводил его взглядом, и лишь после посмотрел на птицу — достаточно большую по меркам тех, что он видел в жизни. Та резко дернула головой несколько раз, присматриваясь к чужаку под несколькими разными углами — и правда птица. — Не может быть… — божественный зверь сделала несколько осторожных шагов на тонких ногах и приблизилась к его лицу, — Это…? — Все верно, — Барбатос весело приобнял его за плечи.       Хранитель Облаков отпрянула от ребёнка, вытянула шею, и лишь сказала громкое: — Следуйте за мной.       Венти легонько подтолкнул Кэйю вперед, как до этого подталкивал лишь невесомый ласковый ветерок. Они прошли совсем немного, чуть вглубь легкого тумана, который рассеивался с каждым шагом, и совсем скоро они оказались в одном из самых красивых для Альбериха мест: здесь плотные и одновременно пушистые облака, точно само кружево, разделяли мир надвое; здесь солнце садилось за горизонт, освещая все красками розового заката; здесь блики на водной глади отвечали светом уходящего дня.       До этого он не имел времени осмотреться, но сейчас… ничуть не жалел о такой возможности. И, если бы не Венти, его голова бы точно закружилась — настолько Кэйа судорожно оглядывался. — Привет-привет, старый друг! — божество поприветствовало адепта, не уточняя к кому именно обращался, хотя, кажется между собой они итак это знали.       Творец Гор — еще одна большая птица — резко повернул голову в сторону звука. Он раскрыл клюв и уже хотел было задать вопрос, как его прервали. — Что привело тебя, Барбатос? — ровно спросил Властелин Камня и неторопливо сделал глоток душистого травяного чая из пиалы.       Запах трав донесся до него даже на расстоянии, и Кэйа поджал губы, оглядывая мужчину — он совсем не был похож на этих говорящих зверей, и легкое волнение понемногу стало закрадываться в его сердце. — Моракс, прекрати вести себя как старый болван и посмотри кого я привёл.       Барбатос говорил так легко и нагло, что Кэйа не мог разобрать своих чувств — от шока до с трудом сдерживаемого смешка. И человек медленно поднял взгляд с пиалы на них — взгляд совсем звериных глаз — может, змеиных; может, драконьих.       Альберих невольно задрожал и сделал шаг назад, вжимаясь спиной в тело бога города Свободы. — Ну вот, ты напугал его, — осудил его Венти, и присел на одно колено, осторожно, но уверенно разворачивая мальчишку к себе, — Этот старый дурак хороший… хм… адепт. — Прекрати, — мягче отозвался первоадепт и поднялся из-за стола.       Он медленно приблизился к ним, размерено и легко ступая по земле. — Полагаю, смертному достаточно непривычно находиться в таком обществе, — еле заметная улыбка украсила его лицо, — Я попрошу называть меня Чжун Ли, — он так же опустился на колено перед ним — перед простым человеком, и Кэйа на мгновение забыл как дышать, — Взамен же, назвать своё. — Вы… Вы ведь знаете кто я, не так ли? — осторожно подобрал слова Альберих и слабо сжал кулаки на нервах — ссадины на коже ладоней неприятно заныли.       Раньше он бы ощутил колющую кожу энергию крио, но сейчас… лишь слабая пульсация пустоты. — Это не имеет значения, — оборвал его Властелин Камня, — Сейчас ты наш гость.       Кэйа почти ошарашено уставился на божество, пытаясь осмыслить простой смысл чужих слов — он и понятия не имел, чем заслужил такое благосклонное к себе отношение. Помнится, отец отзывался о богах совсем не лестно, говорил бояться их; но сейчас эти самые боги стояли перед ним на коленях, и все чего хотел Кэйа — разрыдаться. — Кэйа, — буркнул он несколько обрывисто. — Ну-ну, — Барбатос обнял хрупкое тело, окутывая нежностью, и на душе мигом стало спокойнее, точно все тревоги уносило прочь, — Если нужно, не сдерживай себя.       Кэйа ткнулся лбом ему в грудь и глубоко вздохнул — в нос ударил пряный аромат сесилий и хвои. — Хранитель Облаков, позаботься о нем, — достаточно мягко обратился Моракс — отнюдь не приказ, просьба.       Чжун Ли дождался, когда божественный зверь поманит человека крылом — Кэйа выпутался из тёплых объятий и послушно пошел к большой птице; и лишь после позволил себе поднялся. — Барбатос… где ты нашел этого ребенка?       Венти проводил мальчишку взглядом и после перевёл взгляд на Моракса. — Мондштадт его дом, — почти отрезал вечно веселый бард, — Как видишь, он пострадал. Ему нужен хороший лекарь. — Как пожелаешь, — Чжун Ли и не думал спорить.       Властелин Камня сложил руки на груди — внутри него бушевала буря боли и сожалений — от вида на выжившего его каменное сердце трескалось и билось более рвано чем обычно. Барбатос точно понимал его — однозначно испытывал тоже самое. Моракс таким разбитым был лишь раз — во времена войны архонтов. — Сяо, — позвал он, и не прошло и мгновения, как перед ним из зеленой дымки возник человек с заостренным до отблеска заката на металле копьем.       Якса не отрывал взгляда от земли в молчаливом поклоне перед богами — и пусть то было давно не нужно — и лишь после позволил себе обернуться. Всем телом он ощущал что-то чужое, вернее, кого-то, и Сяо принюхался, втягивая незнакомый запах, смешанный с цветами чужих земель. Интерес так властвовал над ним, что он позволил себе осторожно приблизиться к маленькому человеку, совсем забыв убрать оружие — он лишь покрепче перехватил его.       Сяо совсем по-птичьи склонил голову набок, обвел хрупкое смертное тельце взглядом, задерживаясь на ссадинах ног, рук и наконец лице. И стоило только заметить чужие зрачки, как якса широко распахнул глаза и оскалился зверем — его зрачки сузились. — И вы принесли это отродье сюда? — прошипел он, обратившись к адептам точно то была их вина.       Кэйа дёрнулся испуганно — в этих глазах он увидел свою неминуемую смерть, и мягкие крылья Хранителя Облаков немедля укрыли его от чужих глаз. — Охотник на Демонов, — обратилась величественная птица, но Сяо прервал ее. — Я убиваю подобных ему сотнями за ночь, — божественный зверь в гневе воткнул копье в землю, так сильно, что та слабо дрогнула, и сложил руки на груди, — С чего вы решили, что ему место здесь?       Чжун Ли вздохнул и обратился к нему: — Сяо, — в этом голосе не было осуждения, только многовековое понимание, — доведи его до хижины Бубу. Прошу.       Моракс никогда не просил его. Отдавал приказы — бывало, но божество никогда не просило об услуге. Стало быть, это и правда имело для него большое значение.       Хранитель облаков все ещё укрывала Альбериха крыльями; и Кэйа поймал себя на мысли, что подобным образом способна укрывать ребенка только родная мать. Ему вспомнилось единственное тепло в жизни — объятья Крепуса и брата. Как давно это было… Ушедшее и горько колющее в груди. Может, то стресс, а может, алхимические зелья сделали его слишком восприимчивым к происходящему — так или иначе, глаза то и дело слезились.       Якса не двигался; и Кэйе даже показалось, что существо перед ним не дышало — лишь буравило своими золотыми глазами насквозь. Так дикие звери пожирают своих жертв взглядом прямо перед прыжком. — Так и будешь стоять там? — Сяо фыркнул громко и очевидно нехотя протянул руку ладонью вверх, — Идем.       Альберих сглотнул, и Хранитель Облаков выпустила его из невесомого купола нежных крыльев. Мальчишка нерешительно подошел к божественному зверю и вложил свою ладонь в чужую. Адепт сжал его пальцы достаточно сильно — настолько, что лицо Кэйи на мгновение скривилось в гримасе боли; и не прошло и секунды, как Альберих почувствовал легкое покалывание по всему телу — не то свечение, не то блеклая дымка охватывала их обоих.       Затем — безмолвная невесомость — недолгая, но Кэйа был напуган даже этим и зажмурился до гудящей боли в глазницах, чудом сдерживая подкатывающий к горлу ком тошноты.       Сяо с явным недовольством, если не сказать презрением, оглядел его — смертный человек, разящий Бездной, был слишком слаб, ничтожен, и выглядел так, точно сейчас его вывернет своими органами. Впрочем, не будь то просьба его Бога, он бы посмотрел на такое зрелище. Соблазн был велик, но адепт лишь отпустил его ладонь, и мальчишка пошатнулся, после чего рухнул в траву.       Альберих потёр ударенное о мелкие камни колено — и абсолютно новая ссадина закровоточила прямо на глазах. Кэйа засмеялся звонко — все это было дурным сном, болезненным в своем отчаянии. Он стер ладонью выступившую каплю крови и поднял взгляд вдаль — впереди виднелась гавань Ли Юэ, ее яркие огни вовсю украшающие город.       И Кэйа все равно вздохнул почти что мечтательно — красивые виды никогда не переставали удивлять его; и пусть он уже бывал здесь по делам Ордо Фавониус, Альберих никогда не мог найти времени спокойно изучить Ли Юэ. Впрочем, это и сейчас оставалось лишь мечтой.       Сяо фыркнул и, схватив мальчишку за шиворот, поднял его на ноги рывком. — Я бы заставил тебя идти одного, но Мо… — Сяо осекся и тут же исправился, — Чжун Ли сказал сопроводить тебя, — недовольно сощурился божественный зверь.       Называть Владыку Гео смертным именем все еще было отвратительно. — Ты правда так сильно ненавидишь меня? — Кэйа не дал ему и секунды на ответ, и продолжил, — Обещаю, я не принесу тебе лишних хлопот. — Ты уже доставил их, когда появился, — адепт почти оскалился, и в полумраке его лицо заострилось, — Идем.       Сяо схватил его за руку и потянул за собой.       Божественный зверь шагал достаточно быстро, и Кэйа то и дело переходил на бег чтобы поспеть за ним. Альберих шипел в недовольстве — совсем недавно пораненная коленка щипала. — Подожди! — Кэйа резко остановился, пытаясь одернуть существо, и Сяо, пусть и остановился, недовольно уставился на него. — У меня нет времени возиться с тобой, — адепт уверенно развернулся к нему, и подхватил его под руки, как котёнка, приближая к своему лицу, — Ты и не заслуживаешь иного.       Кэйа фыркнул обиженно и зашипел от боли во всем теле. — Да пошел ты! — в гневе оскалился Альберих ему в лицо, — Я не по своей воле вынужден тебя терпеть!       И без того узкие зрачки Сяо сузились, и Кэйа на мгновение пожалел о своих словах. — Никакого уважения к адептам, — божественный зверь оскалился хищником.       Ещё немного — и бросится, вонзившись острыми клыками в шею.       Кэйа поёжился и шумно сглотнул, но даже не моргнул, смотря на него с вызовом. И атаки не последовало. Вместо этого Сяо посадил его себе на шею и ровным шагом двинулся дальше.       Альберих решил промолчать.       Так они и достигли аккуратных врат у входа в город, где миллилиты продолжали нести службу. — Моя карма плохо влияет на людей, — внезапно сказал Сяо.       Он придерживал мальчишечьи ноги, чуть впиваясь ногтями в кожу даже через плотные перчатки. — Поэтому ты не хотел идти в гавань? — Кэйа потянул его за прядь темных волос.       И божественный зверь слабо мотнул головой — не то отвечая на вопрос, не то пытаясь вырваться из мальчишечьих рук. — Прекрати, — пробурчал Сяо.       Но Кэйа не остановился — он скользнул аккуратными пальцами по коже головы, зарываясь глубже в шелковистые волосы — невероятно мягкие наощупь, точно перья белоснежных голубок собора — и адепт фыркнул подобно недовольному зверю.       Альберих засмеялся заливисто. — Что смешного?       Голос Сяо звучал почти что раздраженно — он точно сдерживался. — Нет-нет, ничего, прости, — Кэйа заправил выбившуюся прядь темных волос за вытянутое ухо, и божественный зверь ненадолго замер — словно задержал дыхание.       Чуть прохладные подушечки пальцев опустились к затылку, мягко поглаживая бледную кожу, и секундой позже юркнули под одежду.       Сяо почти испуганно дёрнулся и остановился. — Хватит! — почти зарычал адепт, — Никакого уважения!       Кэйа расхохотался. — Архонты… Ты смутился! — Что?! Нет! — божественный зверь фыркнул достаточно громко и сильнее сжал чужие щиколотки; и Альберих аккуратно коснулся чужого заостренного уха — оно вовсю горело, покрытое легким румянцем.       Кэйа был готов поклясться — бледная кожа щек адепта тоже полыхала. — Прекращай свои выходки, смертный — иначе будешь идти сам.       Мальчишка обижено пробурчал что-то себе под нос — хорошо хоть не сказал, что сбросит.       Сяо устало выдохнул. Общение с людьми выматывало его куда сильнее битв с демонами.       Кэйа поджал губы и уставился в сменяющиеся картины неба — густые облака все больше заполоняли стремительно темнеющее небо — яркие краски заката давно утонули в океане — казалось, еще немного, и на гавань обрушится сильнейший ливень. Но дождь так и не настиг их, и чарующий город лишь просто утонул в медовых красках изрисованных фонарей.       И все же, Ли Юэ однозначно ночной город — здесь с темнотой улицы заполнялись все большим количеством людей — весёлые голоса и шум доносились со всех сторон. — Дальше ты сам.       Кэйа чуть дёрнулся и уставился на адепта — они только оказались внутри и оставаться брошенным в большом городе ему совершенно не хотелось. Сяо лишь помог ему спуститься вниз и, завидев испуг, лишь крепко взял за руку.       Он повел его вперед, через настолько плотную толпу людей, что казалось будто бы в Ли Юэ тоже был какой-то праздник. Идти через такое количество преград становилось все сложнее — Кэйа почти что задыхался. Нечто давило на него, не давало вздохнуть полной грудью — оно пожирало его изнутри; и первое, что смог издать мальчишка — был тихий осипший хрип.       Сяо бросил на него взгляд и ускорил шаг — он тоже испытывал ощутимый дискомфорт — Кэйа чувствовал это — словно под кожей копошились сотни мелких игл. Охотник на Демонов почти что бежал — словно пытался скрыться от каждого человека — и Кэйа в чем-то понимал его — ему и самому зачастую хотелось сбежать от каждого человека, что он встречал на улице во время патрулирования Мондштадта. Но именно сейчас чувство охватывающей паники душило его сильнее прежнего.       Лица прохожих то и дело мелькали перед глазами, и Альберих был искренне рад лишь тому, что никому не было до них никакого дела — они неслись насквозь, напролом, словно что-то или кто-то пыталось нагнать их. Нагнать и поглотить, утянуть в саму Бездну.       Мальчишка отставал: то и дело спотыкался о собственные ноги; на его глазах почти что наворачивались слезы — Кэйе казалось, ещё немного, и его рука выскользнет из чужой, и тогда нечто пожрет его живьем — сомкнет зубастую пасть.       Но на удивление чужие пальцы лишь сильнее обхватили его и потянули на себя.       И Кэйа был этому премного благодарен.       Людей становилось все меньше — они наконец миновали главную площадь — и Сяо чуть сбавил скорость.       Кэйа выдохнул облегченно да устало, и паника внутри него стала сходить на нет. Он испуганно обернулся назад в попытках отдышаться, и с радостью обнаружил, что удушающая толпа осталась далеко позади.       Божественный зверь резко остановился, и Альберих врезался в его хрупкую лишь на вид спину. Мальчишка чудом не упал, как чужие руки подхватили его, удерживая на месте. — Спасибо, — осипшим голосом поблагодарил Кэйа, — Спасибо, что не бросил меня там.       Сяо фыркнул — он бы с радостью оставил этого смертного на съедение личным демонам. Но Сяо не стал. Не смог.       Он встряхнул головой — ослушаться Моракса попросту было бы слишком неуважительным поступком; и оглядел высокое здание впереди. — Мы на месте.       Сяо вновь окинул взглядом мальчишку — тот еле стоял на ногах: он то и дело вздрагивал — его ноги дрожали после долгого бега; и сам он дышал тяжело — почти сходил на беспомощный хрип. Охотник на Демонов бы посочувствовал человеческому ребенку, но осознание чужой принадлежности к Бездне отрезвляло его слишком мгновенно — настолько быстро и резко, что в сознании не оставалось ничего кроме отвращения к существу перед ним.       Кэйа склонился, упираясь ладонями в дрожащие от усталости колени: легкие покалывало изнутри, а ощутимая тошнота подступала к горлу. Наконец ему хватило сил и решимости поднять взгляд; и он ужаснулся — впереди все ещё оставалось одно из препятствий — длинная лестница тянулась от небольшой площади до самого здания. — Оставь меня… Я больше не могу, — Альберих почти что рухнул на колени, как божественный зверь подхватил его на руки.       Мальчишка обнял чужую шею, ухватился за нее тонкими руками, и выдохнул горячий воздух в бледную, почти мраморную кожу. Сяо сглотнул еле слышно и понес его вперед.       Кэйа зажмурился, пытаясь подавить тихий смешок — наглости ему, должно быть, не занимать.       Они только прошли внутрь здания, как раздался чей-то голос: — Цици помнит.       Кэйа распахнул глаза и судорожно оглядел небольшую хижину: развешанные всюду травы приятно благоухали, но даже так они — растения чужих земель — не могли сравниться с нежным запахом витающим прямо перед носом — тонкий аромат сухой листвы и горных цветов исходил от кожи адепта, и Альберих с упоением втянул его носом.       Из-за невысокого прилавка показалась забавная шляпка и Кэйа опустил взгляд чуть ниже, сталкиваясь с бездонным взглядом ребенка. Девочка внимательно оглядела его, затем божественного зверя, и после сказала: — Цици принесет лекарства.       Она уже хотела было сдвинуться с места, как Сяо подал голос. — Не нужно.       Услышав знакомый голос, из дверного проема выглянул высокий мужчина — он поправил сползшие на нос аккуратные очки и вышел навстречу. — Неожиданно встретить такого редкого гостя, да ещё и в компании, — его мягкий голос действовал на Кэйю как успокоительное. — Я здесь не по своей воле, — честно и уверенно ответил Сяо, и после опустил Кэйю, — Этот… ребенок нуждается в осмотре. — Так ли это? — Бай Чжу сделал шаг навстречу и чуть сощурившись оглядел многочисленные ссадины, и взгляд его зацепился на расползшийся вокруг глаза синяк, — Впрочем, это не займет много времени. Проходите.       Он указал в сторону небольшой комнатушки и, чуть помедлив, мальчишка послушно пошел туда. Кэйа невольно оглянулся назад — Охотник на Демонов стоял все там же, сложив руки на груди. И этот испуганный взгляд заставил Сяо внутри дрогнуть — на мгновение ему захотелось пойти следом. Но он лишь прикрыл глаза и тихо фыркнул себе под нос.       Мальчишка скрылся за тонкими шторами светло-зеленого оттенка, и божественный зверь чудом сдержал порыв оставить отродье Бездны здесь одного — внутри что-то неприятно заскреблось, закопошилось, и все-таки Сяо сделал несколько шагов в сторону прилавка, да навострил слух. — Садись, — Бай Чжу развернулся к нему спиной, и только сейчас Кэйа заметил буравящие его глаза.       Они — маленькие бусинки — смотрели насквозь него и лишь изредка моргали, и Альберих с забавой отметил, что глаза змеи подозрительно напоминали ему адепта. Он шумно втянул душистый воздух носом и послушно взобрался на мягкую кушетку. — А теперь рассказывай, что же с тобой приключилось: кто так ударил?       Мужчина подошел к нему и, осторожно коснувшись лица, приложил прохладные пальцы к болящему веку. Кэйа почти что зашипел от неприятной боли, и Бай Чжу отнял руку. — Удар и правда сильный, — он кивнул себе и своим мыслям, и быстрым взглядом оценил общее состояние пациента, — Откуда столько порезов? — Упал, — честно сознался Альберих.       Лекарь вздохнул тяжело. Должно быть, не поверил. — Твои раны уже обрабатывали, не так ли? Почему только один раз?       Кэйа в ответ лишь поджал губы и качнул ножкой. Что он мог сказать? Что сами боги решили позаботиться о нем и привели сюда? Правда, не лично, а руками адепта-садиста. — Хорошо, — почти устало вздохнул лекарь, — Цици, подай мне сушеный стеклянный колокольчик.       Бай Чжу подошел к невысокому столу, и вскоре его помощница передала ему нужное растение, и мужчина принялся перетирать его в порошок с другими цветами. Сушеные растения пахли достаточно приятно, и отдаленный запах благовоний успокаивал ничуть не хуже чужого голоса.       Наконец, Бай Чжу вновь подошел к нему, на этот раз с небольшой пиалой, где была разведена мазь; и принялся наносить ее на кожу пострадавшего: сначала — на припухшее веко и кожу вокруг, следом — на мелкие царапины у шеи. — Есть глубокие раны? — его мягкий голос звучал почти что без интереса, словно ему было совершенно лень осматривать его, но в действительности, все было совершенно иначе.       На мгновение Кэйа вспомнил Лизу и задумался: интересно, скучает ли по нему кто-то в Мондштадте?       Мальчишка без лишних слов приподнял края рубашки, обнажая кожу живота — несколько засохших ранок красовались и там, словно те так и не торопились заживать. — Вот так, — лекарь осторожно покрыл мазью и их, и после наложил бинт, — Утром нужно будет сменить бинты. — Утром? — мальчишка забавно изогнул брови в непонимании, — Я не хочу оставаться здесь до утра… — Кэйа нахмурился и в качестве протеста недовольно сложил руки на груди. — Мальчик мой, — обратился мужчина, — Нет ничего страшного в том, что ты принимаешь чужую помощь.       Альберих остолбенел. Всю жизнь он и правда бегал от чужой протянутой руки помощи — словно боялся, что эта самая рука схватит его за горло и утянет на дно морей.       Бай Чжу улыбнулся уголками губ. — Цици присмотрит за тобой. Думаю, Охотник на Демонов — тоже.       Мальчишка поджал губы. Он доставил всем уже достаточно дискомфорта. — Цици останется с тобой, — девочка посмотрела на него совершенно не читаемым взглядом.       Она выскользнула из комнаты — шторы зашелестели, как и подобает шелковой ткани — и вернулась за прилавок. — На случай, если понадобится внезапная помощь, предлагаю остаться в хижине «Бубу» на всю ночь, — зашипела Чан Шэн.       Кэйа медленно сморгнул. Должно быть, показалось. — Не удивляйся так сильно, — ее маленькие алые глазки грозились прожечь в нем дыру, — Да, я могу говорить. Когда пожелаю, разумеется, — ее осторожный маленький язычок забавно дёрнулся, и скрылся в узкой пасти.       Альберих и ответить не успел, как раздался голос адепта. — Я заберу его, — прервал их диалог Сяо. — Тогда, — Бай Чжу вернулся к небольшому столику с травам; и Кэйа живо соскочил с кушетки, — Вам понадобится ещё мазь.       Мальчишка осторожно подошел к лекарю, и тот еле заметно улыбнулся чужому любопытству. Альберих рассматривал все вокруг: предметы мебели, душистые травы, аккуратные картины и книжные полки. Он настолько увлекся этим, что совсем не заметил, как мужчина закончил изготовление порошка из трав. — Нужно будет добавить немного воды к порошку и перемешать, — Бай Чжу передал в руки Кэйи маленький мешочек. — Не забудь протереть кожу от старой мази перед повторным нанесением, — зашипела Чан Шэн.       Альберих закивал головой. — Спасибо, — выдавил из себя Кэйа.       Его голос все ещё был немного осипшим. Должно быть, это тоже было остатком воздействия зелий.       Он должен был сказать… должен был объяснить им всем произошедшее, но вместо этого Альберих ощетинился подобно маленькому беззащитному зверьку и лишь с холодным прищуром оглядел помещение в последний раз. Кэйа наверняка знал совсем мало — все зелья Альбедо имели свой срок действия, а это означало лишь одно — рано или поздно он снова станет собой.       Мальчишка сильнее сжал пальцами тканьевый мешочек — почти бархатный наощупь, и чужая рука легла ему на плечо. — Можете идти, — Бай Чжу прошел чуть вперед и приоткрыл штору; Кэйа выскользнул за пределы комнаты.       Божественный зверь медленно кивнул лекарю, и прежде, чем он успел хоть что-то сказать, мальчишка схватился за его ладонь. Охотник на Демонов замер на мгновение.       Должно быть, этот смертный ребенок и правда боялся оставаться один. Сяо прекрасно понимал чужой испуг; и в качестве ответа сам сжал мальчишечью ладонь — как бы сильно он не мечтал оставить ребенка одного, адепт попросту не мог этого допустить.       В сознании размытым пятном всплывал образ Моракса — если первоадепт решил доверить выходца Бездны именно ему, и попросил позаботиться о нем, значит все это имело свой сакральный смысл.       Мальчишке нужен был приют — безопасный и почти что родной. Сяо вздохнул — больше всего на свете он не хотел делиться со смертным своим временным домом. И пусть понятие «временный» давно перевалило за приличный срок утекшего сквозь пальцы времени.       Их вновь стала охватывать блеклая дымка, и Кэйа прижался к чужому телу плотнее. — Цици будет вас ждать, — напоследок проговорила девочка и помахала маленькой ручкой — совсем медленно, словно боялась ее сломать.       Совсем скоро зеленое свечение охватило их обоих — Охотник на Демонов и мальчишка исчезли в нем мгновением позже; и Бай Чжу глубоко вздохнул. — Ты огорчен? — зашипела Чан Шэн. — С них не вытрясти и моры, — отозвался лекарь со слабой улыбкой, и вернулся к работе над травами.