Прекраснейший из цветов

— А говорил, что сон тебе не нужен.       Чужой голос застал его врасплох и Сяо резко распахнул глаза. — Адепт-врунишка, — мальчишка захохотал и сел в кровати.       Его взлохмаченные после сна волосы забавно торчали в разные стороны, и гладкий хвост темной копны съехал на бок. — Я не спал, — честно сказал Сяо, но человека было уже не переубедить.       Альберих с упоением рассматривал чужое лицо: то как легкое смущение и недовольство адепта смешивалось в одну большую бурю эмоций. — Бесполезно объяснять, — фыркнул Охотник на Демонов.       Теперь это казалось совсем естественным. — Вставай, нужно разобраться с твоими ранами. — Нет, только не это, — мальчишка спрятался под одеяло с головой, — Солнце только взошло, я ещё хочу спать, — продолжил канючить он.       Сяо вскинул бровь и поднялся с кровати — и правда, солнце только вставало на горизонте. Он резко сдернул одеяло на пол, и смертный поёжился от внезапного утреннего холода. — Эй! — Вставай, — адепт сложил руки на груди в ожидании, — Кроме меня никто не станет менять тебе бинты. — Ну хорошо, уговорил, — Альберих нехотя согласился. — Я сейчас, — божественный зверь исчез, должно быть, за водой.       Кэйа закатил глаза и сел в кровати, затем свесил ноги с края кровати, так и не дотягиваясь до прохладного пола комнаты, и, все-таки, встал. Он бы с радостью проспал ещё несколько часов в обнимку с самым безопасным в мире существом. Вот только это самое существо, кажется, не испытывало той радости, что Кэйа.       Альберих вздохнул и вновь закатал рукава сползшей на бок кофты — все-таки размер был слишком велик.       Охотник на Демонов возник у кровати с небольшой глиняной емкостью и тряпкой — и поставил ее на прикроватную тумбу.       Мальчишка выпрямился и схватился за края длинной кофты, и после поднял, обнажая живот и грудную клетку с бинтами поверх. Адепт вздохнул. Он опустился на одно колено и принялся распутывать бинты: засохшие они чуть хрустели от зеленоватой травяной мази.       Кэйа чуть зашипел, и когда один из бинтов приклеился к коже больше нужного, Сяо смочил его водой — и тот снялся куда послушнее мгновением позже. — Теперь нужно убрать остатки мази, — скорее сам себе сказал божественный зверь.       Он промочил тряпку в воде и осторожно приложил к коже — Кэйа зажмурился и выкрикнул невольно: — Холодно!       Сяо протер кожу груди, убирая высохшую мазь и сказал немногословное: — Терпи, — только и бросил он.       Мальчишка лишь поджал губы в недовольстве.       Охотник на Демонов провел прохладной тканью по груди вновь, старательно вытирая зеленоватое пятно, а после сместился к животу. Его лицо было чересчур серьезным, и Кэйа решился на отчаянный шаг. — У тебя ведь есть имя, не так ли? — осторожно начал он.       Сяо не ответил. — Тебе не обязательно его знать, — адепт стер очередное пятнышко мази и перешел к правому боку.       Кэйа собрался с мыслями и выпалил быстрое: — Тот мужчина, Чжун Ли, называл тебя Сяо. Могу ли я…? — Можешь что? — оборвал его божественный зверь. — Могу ли я тоже называть тебя так?       Адепт вздохнул. — Да, можешь. Назови это имя, когда опасность будет близка к тебе, и я приду. — Я Кэйа, — Альберих заулыбался мягко и облегченно.       Сяо ненадолго замер, и уголок его губ на мгновение дёрнулся вверх.       Наконец с пятнами было покончено, и Охотник на Демонов достал мешочек с травами, высыпал их в мелкую емкость с водой — трава осела на дне и стала впитывать влагу, окрашивая ее в зеленовато-желтый оттенок. Сяо сжал ее пальцами, и стал наносить на остатки ссадин — те поразительно быстро заживали под действиями мази.       Кэйа зашипел еле слышно — все же, неприятная прохлада ложилась поверх ноющих ран. Он стоически вытерпел долгие по ощущениям минуты, и Сяо наконец закончил с нанесением лекарства. Он отложил глиняную емкость с водой в сторону и поднялся. — Дай мази высохнуть, — только и сказал божественный зверь.       Наверное, тому причиной было отсутствие новых бинтов. Кэйа уже хотел было задать вопрос, как адепт нанес мазь себе на пальцы и свободной рукой сжал мальчишечье лицо у подбородка.       Альберих замычал что-то неразборчивое, и Сяо принялся мазать чужое веко — оно уже не было вздутым и лишь слегка отличалось оттенком от основного тона кожи. — Спасибо, — пробубнил Кэйа, пытаясь улыбнуться, и божественный зверь наконец отпустил его.       Улыбка мальчишки стала ярче. — И… Сяо, — позвал он его, и Охотник на Демонов заинтересованно перевел взгляд своих безусловно диких глаз на него, — Я должен тебе кое-что рассказать.       Кэйа боялся, откровенно боялся сказать ему правду, но иного выхода он более не видел. — Я не совсем ребенок, — осторожно начал Альберих. — Что ты имеешь в виду? — оборвал его адепт. — Я гораздо старше, чем кажусь на вид. Это все действия зелий одного моего знакомого, оно скоро пройдёт, и я больше не буду тебе мешать, обещаю!       Сяо продолжил изучающе смотреть на него, словно видел впервые. — Я не думал, что окажусь здесь, правда. — Но ты оказался. — Не по своей воле! Сам Барбатос принёс меня, — Кэйа нервно хохотнул, — Прости меня. — За что? — Охотник на Демонов сложил руки на груди. — Что не сказал тебе раньше. К тому же, сейчас мне намного легче и все раны почти прошли. — Кто это сделал? — Что? — не понял Альберих. — Кто сделал это с тобой? Назови мне имя.       Кэйа замер почти испуганно — в чужих глазах не отображался даже блик света. — Н-не беспокойся, — невольно заикнулся мальчишка, — Он уже получил по заслугам — отдыхает в камерах Мондштадта.       Но, кажется, даже такая информация не заставила Сяо обрадоваться — он продолжил смотреть на него нечитаемым взглядом.       Раздался стук в дверь, а следом и голос Верр Голдет: — Доброго утра. Все хорошо? Я могу зайти? — Да, конечно, — ответил ей Кэйа, и опустил свободную кофту вниз — благо мазь к тому времени уже успела высохнуть.       Женщина прошла в комнату и кивнула им. Она принесла ещё стопку одежд — и где только находила не ясно. — Держи, Кэйа, это все тебе. Надеюсь, на этот раз по размеру.       И Альберих разглядел в этих одеждах аккуратное традиционное одеяние. — Охотник на Демонов, — обратилась она, — Кажется, тебе он доверяет, все же, куда больше, чем мне. Можете прогуляться вместе? Думаю, свежий воздух пойдёт на пользу юному организму.       Кэйа и сам кивнул головой, и глянул на адепта — тот, погодя немного, вздохнул. Кажется, это можно было расценивать как знак согласия. — Но для начала нужно позавтракать. Янь Сяо уже приготовил вам миндальный тофу, — на этих словах адепт чуть вскинул голову — кажется, владелица постоялого двора знала как приманить его.       Она скрылась за дверью так же быстро, как и пришла; и Кэйа принялся перебирать многочисленные одежды. Божественный зверь отвернулся от него, и мальчишка принялся переодеваться — свободные легкие одежды идеально подходили для него. Кэйа разобрался с этим достаточно быстро, и лишь одернул длинные рукава традиционных одежд. — Идем, — Сяо взял его за руку и повел в известном только ему направление.       Как оказалось, на постоялом дворе было достаточно мест, где можно было привести себя в порядок; и Кэйа со спокойствием на душе умыл лицо прохладной водой в очередной раз. Теперь ему точно больше не хотелось спать. Следом он разобрался с буйными на первый взгляд волосами — расчесал их и завязал в аккуратный низкий хвост, как всегда делал до этого.       Охотник на Демонов терпеливо ждал его — все стоял в дверях, сложив руки на груди. И как только Кэйа закончил, Сяо повел его дальше — вниз по лестнице к самой кухне. — А вот и вы, — Янь Сяо пододвинул две тарелки миндального тофу на край стола и следом еще одно блюдо, кажется, то были рисовые пампушки.       Кэйа схватил одну из них и надкусил, и мягкое да в меру упругое тесто наполнило рот. Мальчишка с упоением принялся жевать и обнаружил внутри овощную смесь — с достаточным количеством душистых специй. — Спасибо! — Альберих схватил маленькую бамбуковую корзинку, в которой и готовились пампушки.       Охотник на Демонов забрал с края стола две тарелки миндального тофу и кивнул головой. — Спасибо, — поблагодарил он.       В тишине они дошли до лифта. — Тебе тоже нравится миндальный тофу, не так ли? — чуть прищурился мальчишка и надкусил пампушку с другой стороны.       Сяо не ответил ему. — Думаю, нравится, — Кэйа прожевал и проглотил кусочек, — Иначе ты бы не согласился так быстро, — он чуть рассмеялся.       Божественный зверь продолжил молчать, и на мгновение Альберих почувствовал себя совсем неуютно. Наверное, все же зря он надеялся сблизиться с ним. — Он напоминает мне людские сны, — прервал тишину адепт, — Их аромат схож. — Ты… поедал сны? И какие они? — Я не хочу говорить об этом, — Сяо отвел взгляд, и лифт вовремя остановился внизу.       Он сошел с него первым. — Ну пожалуйста, мне правда интересно, — Кэйа поспешил за ним, придерживая корзинку за оба края.       Охотник на Демонов чуть фыркнул.       Где-то глубоко внутри от одного лишь воспоминания копошились мерзкие иглы — они впивались в легкие и силились разорвать их в клочья. Сяо чувствовал, как липкая субстанция кармы перебрасывалась на него стоило лишь подумать о прошлом. И тем не менее, что-то внутри него радостно отзывалось на подобные мысли; и это что-то довольно бурлило кипящей магмой да плескалось ядом.       Где-то глубоко внутри ему нравилось то захватывающее чувство — нет, отнюдь не убийства, а лишь поглощения сна.       Божественный зверь невольно облизал пересохшие в раз губы. В эту ночь он заметил, как сладко пахли чужие невинные сны — своим легким ароматом они привлекали его непозволительно сильно. И пусть он, должно быть, был причиной этих мирных снов, желание попробовать их на вкус никуда не уходило.       Сяо встряхнул головой — все эти мысли мешали ему — ничто так не напоминало ему о прошлом, как нахождение рядом с человеком Бездны. — Почему ты замолчал? — мальчишка поставил блюдо на свободный стол, и после взобрался на высокий бамбуковый стул. — Твои сны, — адепт последовал чужому примеру и поставил тарелки на стол, — Они пахнут очень сладко.       Альберих потупил взгляд и невольно смутился. И как он должен был реагировать на это? — Спасибо?       Охотник на Демонов и сам, кажется, смутился — его вытянутые уши чуть покраснели, и он отвернулся в сторону, отвлекаясь от чужого лица.       Человеческие сны манили его. Быть может, ему все же не стоило спать в одной комнате со смертным, тем более в одной кровати. — Сяо, — обратился мальчишка и потянул его за длинный рукав, и адепт медленно оглядел его, пытаясь избавиться от роящихся мыслей — те вьющимся комом кружили в голове и старательно хватались за каждую частичку сознания.       Божественный зверь вздохнул и сел рядом. Он принялся поедать тофу; и стоило только положить его кусочек в рот, как на языке расползся сладковатый привкус — нежное и мягкое блюдо обволокло полость рта. Охотник на Демонов прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом — таким же легким, как аромат чужого сна. Быть может, ему все же стоило попробовать.? — Ты выглядишь слишком задумчивым, — Кэйа пододвинул корзину с пампушками в центр стола, — Возьми.       Сяо внимательно посмотрел сначала на блюдо, а после на человека. — Ну же, эти пампушки и правда очень вкусные, — Кэйа показательно откусил кусочек от той, что держал в руках.       Сейчас он чувствовал себя так, словно приручал дикого зверя и готовился кормить его с руки.       Адепт вздохнул. — Ты ведь не успокоишься, не так ли?       Мальчишка покачал головой и заулыбался. Он и правда бы не сдался до последнего — даже если бы этот самый зверь решил отгрызть ему руку.       От одной лишь мысли Кэйа поёжился, но продолжил с уверенностью смотреть в чужие глаза — безусловно дикие и в этой же дикости прекрасные. — Хорошо, — Охотник на Демонов сейчас напоминал великого мученика, выполняющего чужие прихоти.       Он с явным нежеланием да неохотой достал одну пампушку из корзины, и на чужом лице возникла неподдельная радость. Как мало, оказывается, было нужно для чужого счастья.       Сяо надкусил тесто совсем осторожно, и принялся жевать небольшой кусочек. — Не так же плохо, правда?       Надежда в чужом голосе почти убивала его. — Съедобно, — уклончиво отозвался адепт.       Блюдо было неплохим — в меру вкусным, в меру соленым и острым, но даже так оно было не в состоянии сравниться с миндальным тофу. Сяо знал это наверняка, ровно так же, как знал наверняка, что все виды пищи смертных казались ему чуть более пресными, чем те были на самом деле. — Но миндальный тофу нравится тебе куда больше, не так ли? — Кэйа понял его без слов.       Божественный зверь кивнул головой.       Но даже так Сяо не хотел отступать — он продолжил есть предложенную пампушку.       Альберих задумался: то была жадность или банальный голод? Адепт впивался в мягкое тесто острыми клыками и почти рвал на части остервенело. — Ты выглядишь так, словно последний раз ел очень и очень давно.       И это было правдой.       Ему не нужен был сон, не нужен был отдых, и даже пища казалась ему чем-то слишком земным — слишком далеким от божественного.       Охотник на Демоном боялся людского — их эмоций и чувств; он старался избежать всего, что было связано с ними изо всех сил. И Кэйа чувствовал эту грубую смесь из различных волнений, но все так же хотел протянуть руку к неизведанному — коснуться его подушечками пальцев. Но мальчишка так и не решился. Пока не решился.       Покончив с подношением в виде пампушки, Сяо вернулся к тофу — его сладкий аромат и привкус мигом сняли всю тревогу. Он позволил себе немного расслабиться, и мальчишка замер на мгновение — чужой безмятежный вид завораживал его.       Адепт был явно погружен в свои мысли, если, конечно, он вообще о чем-то думал в этот момент; Кэйа не знал, не знал и даже представить себе не мог почему поистине божественное существо перед ним только сейчас позволило себе быть собой. Словно все время до этого Охотник на Демонов боялся абсолютно каждого встречного человека.       Альберих и вовсе забыл про все остальное: забыл про недоеденный тофу, про прекрасные пейзажи Ли Юэ и жаркое солнце; все что он мог — это лишь смотреть на чужое лицо.       Адепт чуть дёрнулся — словно почувствовал чужой взгляд только сейчас. — В чем дело? — мигом ощетинился Сяо. — Ничего, — Кэйа на мгновение забыл как говорить, — Ты выглядел так спокойно… Я не мог оторвать взгляд.       Альберих почувствовал себя совсем нелепо и смолк. Это было весьма некрасиво — вот так мешать кому-то наслаждаться трапезой.       Божественный зверь окинул его взглядом, и Кэйа почти впервые ощутил, как постыдно начинают гореть щеки от смущения. Сяо еле слышно фыркнул и отвернулся в сторону, а после вернулся к блюду.       Они провели в тишине ещё несколько минут, и вскоре тарелки с миндальным тофу опустели; и, прежде чем Кэйа успел отреагировать, прислуга постоялого двора забрала тарелки — мальчишка только глазами моргнул. — Вам предложить что-то ещё? — молодая девушка учтиво поклонилась. — Спасибо, не стоит, — Кэйа улыбнулся невольно, и ясная улыбка расцвела на лице Юй Хуа в ответ.       Она кивнула им и медленным шагом направилась к следующему столику.       Они все ещё молчали, и Кэйа задумался: насколько сильно божественному зверю было некомфортно рядом с ним? Сейчас, кажется, его отношение было не таким уж и плохим. И Альберих в нерешительности закусил губы. — Не хочешь пройтись? — адепт уставился на него, словно видел в нем неизведанное совсем впервые, — Я имею в виду, было бы неплохо прогуляться в такой хороший день, — выпалил Кэйа почти нервно.       Чего боялся — и сам не знал, но горьковатое на вкус волнение сидело в его горле комком.       Сяо вздохнул тяжко. — Хорошо, — Охотник на Демонов поднялся из-за стола, — При условии, что ты не станешь задавать лишних вопросов.       Мальчишка просиял и вскочил с места. — Мне всего-то было интересно, чем ты занимался ночью, — протянул он и искоса глянул на адепта, — Но если ты так не хочешь говорить об этом, то ладно. Не очень-то и интересно.       Божественный зверь вскинул голову и по-птичьи склонил ее набок. — Не понимаю, — пробурчал он, — Как ты можешь спрашивать, если тебе не интересно? Что за неуважение… — Помнится, ты сам сказал, что не хочешь слышать моих вопросов, — Кэйа спрятал улыбку в воротнике одежды и быстрым шагом миновал небольшую лестницу.       Темное дерево тихо заскрипело под подошвой обуви. — Не хочу, — чуть фыркнул адепт и спустился следом по лестнице вниз — совсем бесшумно — подобно дикой кошке на охоте.       Кэйа заулыбался ещё ярче. — Тогда почему тебя это волнует? — мальчишка развернулся к нему, спиной шагая по дорожке. — Смотри по сторонам, смертный, — предупредил его Сяо. — Волнуешься за меня? — Кэйа сложил руки за спиной в замок, словно и вовсе не боялся падения.       Охотник на Демонов не ответил, и Альберих даже не услышал привычного раздраженного вздоха. — Каждую ночь я убиваю сотни демонов, — адепт остановился у кустов шелковицы и сложил руки на груди в привычной манере. — И я вхожу в их число? — Кэйа осторожно перевел взгляд с цветка на божественного зверя. — Входил бы, не поручись за тебя архонты.       Мальчишка сглотнул шумно. Он чуть потоптался на месте и после уверенно уставился в глаза адепта. — Я не один из тех монстров. Меня бы не было здесь, если бы не… — Кэйа хотел было продолжить, но Сяо прервал его. — Это не важно, — голос Охотника на Демонов, казалось, на мгновение смягчился, — Уже не важно, — и тут же фыркнул, словно пытался вернуть себе незаинтересованный ни в чем вид, — Ты слишком беспомощен даже по меркам простого человека.       Мальчишка нахмурился — должно быть, счёл это личным оскорблением. — Ладно, — чуть раздраженно пробубнил он, — Я всего-то хотел предложить тебе отдохнуть, учитывая твой ночной образ жизни.       Сяо хотел было возмутиться. — Это — моя работа, — Охотник на Демонов был немногословен.       И пусть контракт больше не имел силы, он все равно продолжал начатое — словно искал в бесконечном хаосе спасения. — И почему этим занимаешься только ты? — Кэйа присел на колено и осторожно сорвал один из цветков шелковицы, — Почему ночью?       Сяо и сам не знал ответов на все вопросы. Наверное, именно это люди называют привычкой — достаточно вредной и самоуничтожающей.       Он встряхнул головой. — Прекрати, — адепт встряхнул головой и отвернулся, — Тебя не должно это беспокоить.       Альберих обреченно выдохнул с еле заметной улыбкой. Он поднялся, отряхнул колени, и протянул руку с зажатым в ней цветком шелковицы — распустившимся и источающим сладковатый аромат.       Божественный зверь вскинул бровь, принюхался и чуть поморщился от приторного запаха; и Кэйа покачал головой. — А хочешь, полежим в траве? Я сплету тебе венок из цветов, — мальчишка явно воодушевился, — В детстве, мы с братом часто отдыхали в тени деревьев. — Мне не нужен отдых, — Сяо оборвал его на полуслове — он все ещё стоял на своем, но голос его предательски дрогнул.       В душе он искренне желал существовать лишь в мире — танцевать под мелодии ветра в полях высокой травы. — Считай, что он нужен мне, — Альберих потянул его за рукав; и Охотник на Демонов повиновался — с явной неохотой сделал первые шаги следом за человеком.       И эти шаги — вновь осторожные и, кажется, почти что хрупкие, промяли чуть влажную от росы траву; в своей некой нерешительности они отчаянно нуждались в одобрении.       Кэйа схватил его за руку и охотно сплел пальцы — адепт ничуть не сопротивлялся; и повел через мост. Дерево заскрипело под обувью совсем тихо, и нежное журчание воды внизу так и манило не то искупаться, не то хотя бы поглядеть на легко дергающиеся да дребезжащие под солнцем волны, но Альберих был не сильно этим заинтересован и, Охотник на Демонов, кажется, тоже.       Впереди стелился небольшой луг — ровный, с душистой высокой травой — он цвел разнообразием полевых цветов. Кэйа шумно втянул воздух носом — здешний аромат казался более пряным. Наверное, из-за более теплого солнца. В родном Моднштадте даже воздух казался чуть прохладнее, лишь совсем немного, словно само божество сдувало с верхушки Драконьего Хребта часть снега, и тот неумолимо таял пока достигал поверхности земли у подножья великой горы.       Невысокие желтые одуванчики стелились пластом — не такие большие и поразительные, как в Мондштадте, но все ещё родные — они легко покачивались из стороны в сторону от теплого еле ощутимого ветра. Мальчишка прошел ещё немного вперед да свободной рукой коснулся травы — дышащей и высокой, и прикрыл глаза. — Садись, — произнес Кэйа, и опустился на колени — трава промялась под его весом, и на мгновение Альберих ощутил себя птицей, пытающейся свить гнездо.       Сяо посмотрел на него внимательно да задержал взгляд на мгновение, и последовал чужому примеру — он опустился на траву следом за человеком и заинтересованно склонил голову.       Кэйа с еле заметной улыбкой принялся собирать цветы и одуванчики вокруг себя — до них было легко дотянуться рукой даже не шевелясь лишний раз. Он поймал себя на мысли, что давно не испытывал такого спокойствия — словно тонкая шаль окружала его от всех бед. Вечно погруженный в работу: документы и дежурства, Альберих только сейчас мог почувствовать себя живым. Почти по-настоящему, почти как было когда-то давно. В совсем другой жизни.       Кэйа почувствовал, как нечто болезненно кольнуло в его груди; и Охотник на Демонов заподозрил перемены в чужом лице — улыбка с лица мальчишки спадала: она совсем медленно искривлялась — все больше и больше, до тех пор, пока и вовсе не исчезла, не оставив за собой и следа.       Сяо вздохнул — его не должны были волновать чужие эмоции, чужие чувства. Он убеждал себя в этом из раза в раз, и каждый раз проигрывал. — В чем дело, смертный?       Кэйа так и не ответил; и его дрожащие от волнения пальцы продолжили переплетать зеленые стебельки растений. — Кэйа.       Мальчишка вскинул голову почти удивлённо. — Ты сейчас что, правда обратился ко мне по имени? — Кэйа вскинул бровь, — Больше никаких «смертный»?       Божественный зверь недовольно оскалился. — Ладно-ладно, — примирительно произнёс Альберих, небольшим узелком сплетая концы цветов, — Я просто… наконец-то могу немного отдохнуть. — Ты не выглядел радостным. — А, ты об этом, — мальчишка отмахнулся от вопроса и приблизился к нему с готовым венком, и существо заметно ощетинилось — напряглось всем телом, — Не бойся, пожалуйста.       Охотник на Демонов громко фыркнул носом. Он ничуть его не боялся. Опасался, как дальнейшего врага — возможно, но не больше. Сяо поджал губы в недовольстве и еле заметно склонил голову чтобы человеку было проще дотянуться до него.       Кэйа осторожно опустил плетеное изделие на чужую голову, и адепт невольно дёрнулся — коротко дрогнул телом, словно встряхнул невидимыми крыльями. — А тебе идет, — Кэйа вновь заулыбался, и Сяо осторожно поправил чуть сползший на лоб венок.       И эта самая лучезарная улыбка заставила его почти человеческое сердце неприятно сжаться, да заколотиться с новой силой. Божественный зверь сглотнул и чуть нахмурился — неприятное чувство бушевало внутри потоком теплоты— непривычное, слишком открытое для существа, прожившего века на этой земле. Не зная причины смешанных эмоций, он уставился на человека перед собой. — В чем дело? — легкое волнение четко отображалось в голосе мальчишки. — Почему ты добр ко мне? — адепт прищурился, словно и правда подозревал во всех грехах этого мира. — Ты помог мне, когда мог сотни раз оставить, — честно сказал Кэйа и осторожно заправил лазурную прядь волос за чужое вытянутое ушко.       Сяо остолбенел на мгновение, и мальчишка разразился смехом. — Ты так похож на не прирученного кота, — вздохнул Альберих, — Тоже вечно выпускаешь когти и шипишь, а сам жаждешь внимания. — Да как ты смеешь?! — Охотник на Демонов набрал в легкие побольше воздуха и уже был готов начать возмущаться, как аккуратная ладонь легла ему на щеку, и Сяо захлебнулся воздухом.       Кэйа и сам замер — прохладная мраморная кожа под пальцами лишь доказывала нечеловеческую сущность человека перед ним, вернее, его подобия, словно то и правда была статуя каменного зверя — одна из немногих, что защищает гавань Ли Юэ.       Мальчишка осторожно коснулся его — скользнул горячими пальцами по гладкой коже, оглаживая щеку и подбородок, и Сяо нерешительно подставился под прикосновение. — Ласковый котеночек, — Кэйа совсем тихо хихикнул, и Охотник на Демонов бросил на него настороженный взгляд. — Замолчи, — почти рыкнуло существо в недовольстве, и положило ладонь поверх чужой. — Но тебе ведь нравится, признай это.       Солнечная улыбка на чужом лице почти ранила его — она впивалась в его сердце острыми зубами. Сяо поджал губы — врать он не умел — не мог. Чужое прикосновение ощущалось приятным теплом, и больше всего сейчас он не хотел терять возможности чувствовать его.       Божественный зверь на короткое мгновение задержал дыхание и быстро собрался с мыслями: — Пора возвращаться. Тебе найдут занятие на постоялом дворе, — адепт однозначно нехотя отодвинулся от чужой руки, от желанного тепла, и поднялся с колен.       Кэйа вздохнул и последовал его примеру. — А ты? Что будешь делать ты?       Мальчишка смотрел на него с неподдельным интересом — так, словно по одному лишь лицу пытался понять сакральный смысл не озвученных слов. Но лицо адепта так и оставалось непроницаемой каменной маской. Сяо ещё долго смотрел на него в ответ: на то, как блестел под солнцем черный венец остроконечной звезды в чужом глазу; на то, как ветер осторожно трепал собранные темные волосы; и после взял его за руку. — Идём, — почти холодно проговорило существо, — Ты не выглядишь достаточно окрепшим для долгих прогулок.       Мальчишка в ответ лишь забавно фыркнул носом и сильнее сжал чужую ладонь. — Когда я снова стану собой, ты будешь должен мне прогулку, — Альберих почувствовал на себе почти что недовольный да усталый взгляд адепта, — И обязательно приготовлю тебе миндальный тофу.       Существо почти мгновенно откликнулось — склонило голову в его направлении. — Полагаю, ты уже заинтересован, — Кэйа даже и не пытался скрыть улыбки. — Я… подумаю над твоим подношением, — только и сказал Сяо.