Рябиновый ликёр

Эрен смотрел на лежащего в своей кровати мужчину, не в силах пошевелиться. Смотрел как завороженный. Внутри бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, он был готов взорваться от злости и обиды, с другой – его переполняло чувство несогласия с происходящим. Почему какой-то придурок, пусть даже симпатичный и знакомый ему, все решил за него? Он вполне четко дал понять, что не разделяет ночную шалость. От воспоминания произошедшего между ним и Леви его передернуло. Аккерман пробуждался неохотно и медленно, но все же в конце концов он открыл глаза. Помятый вид смог бы повеселить любого, но не Эрена. — Выспался? — резкий тон вопроса задал нужный темп беседе. — Что за упреки с утра пораньше? — Он еще спрашивает! — вздохнул и усмехнулся Эрен одновременно. — Хочешь сказать, ты ни черта не помнишь? Леви огляделся и только сейчас понял, что находится в чужой комнате, в чужой кровати и абсолютно голый, а на члене использованный презерватив со всем содержимым. — Твою мать, — выдохнул он. — Мы переспали? — Мы? — нервно выкрикнул Эрен, находясь в легкой степени гневного возбуждения. — Один я не мог, в этом как минимум участвуют двое… — выдал заумную фразу тот, кто начинал приходить в себя и медленно вспоминать ночное происшествие. — Ты! — едко выдавил из себя Эрен, практически выплюнув местоимение, бросая самый ненавистный взгляд, который Аккерман у него когда-либо видел. — Ты подлая скотина… поимел меня! — Не истери! И без тебя голова раскалывается… Похмелье било по мозгам, словно кувалдой. В голове стоял такой тяжелый гул, что казалось, она вот-вот лопнет. Во рту было сухо, как в пустыне. Все тело ломило и ныло, словно после нескольких дней работы на каменоломне. Аккерман не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя так отвратительно, как сейчас. Он неохотно и в тоже время смущаясь, встал, брезгливо стащил резинку, обвернулся чужой простыней и наклонился к валяющимся на полу брюкам. Торопливо нашарил в кармане бумажник. Отсчитав достаточное, на его взгляд, количество купюр, смял их. Затем подобрал с пола свои вещи и направился к выходу. Эрен стоял у стены возле двери, скрестив руки на груди. Следы на запястьях от натертого ремнем кожу Аккерман не увидел, зато вполне насладился испепеляющим взглядом бирюзовых глаз, на которых и следа не было от вчерашнего макияжа. — Сам виноват! Размалевываешь лицо как дешевая шлюха, у любого встанет, если приспичит. Вот, держи за оказанные услуги и не дуйся, — Леви сунул промеж рук купюры. — Тоже мне, святоша нашелся... — буркнул он недовольно,— … а потом еще и в душу лезет. С этими словами он вышел из комнаты, оставив Эрена наедине с самим собой. — Сопротивляться сильнее нужно было, — закончил Леви похмельную мысль, чувствуя, как трещит голова. — Так я еще и виноват? — охренел от наглости соседа парень. Эрен думал, что подавится воздухом, который застрял у него в глотке. Его еще никто так не унижал и не делал больно. Слезы сами навернулись на глаза. А он был все это время иного мнения о Леви и даже хотел понравиться, а оказывается, тот видел в нем только мальчика для развлечения. Хотя с какой стати он так думал? Стало обидно до такой степени, что захотелось сигануть вниз головой с двенадцатого, чтоб человек, который воспользовался им и не извинился, смог прочувствовать всю вину сполна. Но эта мысль быстро покинула голову парня. Взорвавшая бомба внутри иначе повернула историю. Эрен с силой домял деньги, не обращая внимания на блестящие от слез глаза, он следом ворвался в комнату Леви. Аккерман не успел ничего сказать, как получил сначала кулаком по морде, а потом увидел летящие ему в лицо купюры. — Ты, наверное, меня с кем-то перепутал, — сдержанным тоном проговорил Эрен, а потом добавил: — Это был мой первый раз, чтоб ты знал, мудило! Парень больше ничего не сказал, громко хлопнув дверью, скрылся в своей комнате. Леви обескуражено осел на свою постель, до которой успел дойти, и уставился на дверь. Скула с левой стороны, посылающая болевой сигнал в мозг, не смогла перебить мысль, что он крупно лажанул. И не просто налажал, а сделал что-то очень мерзкое. Разве Эрен не из тех мальчиков, которые часто и весело проводят время в клубах, где случаются неожиданности? И почему он был уверен, что Эрен Йегер, его сосед, именно из такого сорта парней? Леви окончательно перестал понимать себя. Он грустно усмехнулся. Взгляд мазнул по расшторенному окну, а после устремился к электронным часам. В памяти всплыл кадр из того, что он учудил ночью. Он поморщился и замотал головой, словно отказывался верить собственной памяти. Подлый голосок, который до недавнего времени был отчетливо слышен, сейчас отчего-то молчал. Не было даже намека, что он вообще существовал. Цокнув языком от досады и разражения, он снова тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но ничего не вышло. Память упрямо возвращала его к событиям, которые хотелось забыть и никогда не вспоминать. Он глубоко вздохнул, прогоняя подступающую к горлу горечь. Из соседней комнаты послышался голос Эрена, его ругань и тяжелые шаги. Не обращая внимание на психоз соседа, Леви, лениво переставляя ноги, отправился в ванную. Он ненадолго встал перед зеркалом, посмотрел на свою физиономию. Провел ладонью по лицу и волосам. Вид был хуже некуда, а настроение отвратительным. Набрав воду в ванну, он залез в нее, положив голову на бортик, закрыл глаза. Мысли одна за другой кружились в голове, как маленькие воробушки у кормушки. — Сам виноват, — тихо прошептал он, — не зачем было вести себя все это время как откровенная давалка. Откуда мне было знать, что ты девственник. На лбу не написано… Хотя... Блять, — Леви дотронулся до ноющей скулы, — я заслужил удара и покрепче. Блять, блять, блять… Леви уже не мог сдерживать эмоции, которые рвались наружу. Он с силой сжал кулаки, чтобы не ударить себя. — Блять! — заорал он, ударив кулаком по стене. — Я идиот! Я долбаный идиот! Как я мог не подумать об этом! Упреки и обвинения со стороны парня оказалось для него совершенно неожиданными — к подобному отношению он не был готов, полагая, что Эрен со своей стороны только этим и занимается. Более того, за последние годы Леви уже привык к тому, что именно его постоянно пытались соблазнить, а не он кого-то. Поразмыслив немного, он почувствовал себя раздавленным, а еще больше подонком. Сердце защемило, а к горлу подкатил тошнотворный комок. Оставлять все как есть — большая ошибка. Надо что-то придумать, как-то повлиять на ситуацию. Когда он вышел из ванной, Эрена в квартире не было. Выходные парень решил провести в другом месте. *** Пятничное утро оказалось прохладным и облачным. Мелкие капли дождя, которые, казалось, не собирались останавливаться, медленно стекали по стеклу, собираясь в причудливые узоры. — Мы можем поговорить? — будничным тоном произнес Леви, обнаружив на кухне Эрена. Парень готовил себе завтрак. С соседом по квартире он не разговаривал с того момента, как особым способом выяснил отношения. — Я доживаю до конца месяца, а после съезжаю. Можешь искать себе другого соседа, чтоб сэкономить на аренде. — Нашел другое жилье? — Это тебя не касается, — бросил неохотно Эрен, наконец-то дождавшись, когда сварился кофе. — Эрен, — Леви схватил парня за руку, чтобы повернуть к себе лицом, но тот сжал кулаки и отдернул ее. — Руки убрал, — предупредил Йегер, пресекая любую возможность телесного контакта. Он не простил обидчика и не горел желанием общаться. — Ладно, как скажешь, но давай поговорим. Леви отступил на пару шагов, соблюдая дистанцию. Еще одного штрафа за нарушение личного пространства он не горел получить. Особенно после того, как уже успел проштрафиться перед парнем. — Как-то запоздало, не находишь? — Лучше поздно, чем никогда! — Лучше не делать того, за что после стыдно! Леви тяжело вздохнул. Он и так всю неделю ходил на работу мрачнее тучи, все думал о своем отвратительном поступке. Все варианты перебрал: что сказать, что сделать, как попросить прощения. И получается все впустую, — его слушать не хотят? — Эрен, прости меня, — начал просить прощения Леви, корча из себя грешника осознавшего свою вину. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтоб так вышло... Я был пьян, не контролировал свои эмоции, тело… такое со мной впервые… Сам не в восторге… — Потеря невинности, секс по принуждению, секс под действием алкоголя, очевидное изнасилование… — с каждым словом все больше и больше нервничая, перечислял парень, смотря на кофеварку, — оплата за развлечение… Что из этого списка заслуживает прощение? — Леви потупил взгляд в пол. — Просто заткни свой рот и отвали! — осадил обиженный парень, схватив кружку с горячим кофе. Он поднял на мужчину взгляд, полный жгучей ненависти. Странное едкое волнение прошло по сердцу. — Я знаю, что виноват. Я признаю это. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, — продолжал диалог Леви, несмотря на стойкое нежелание парня выслушивать его. — Можешь не беспокоиться, я не забеременел! — огрызнулся Эрен, отворачиваясь к холодильнику. Эрен вел себя как большой ребенок, которого сильно обидели. — Гора с плеч, знаешь ли, — подхватил сарказм Аккерман. — Раз все выяснили, счастливо оставаться, я спешу на лекции, — поспешил уйти Эрен от прилипчивого сожителя, оставляя недопитый кофе. — У тебя по пятницам нет лекций, — остановил его Леви, на что Йегер молча послал убийственный взгляд в сторону сказавшего сие. — С недавних пор появились! Через пару минут хлопнула входная дверь, бросая Аккермана одного в квартире. Он устремил взгляд в потолок, будто там находился тот, кто мог его простить и пожалеть. — Я же извинился… Вечером Эрен не пришел ночевать, а после, днями позже, когда Леви был на работе, он быстро вывез свои вещи, оставив на тумбочке ключи, которыми пользовался очень редко. *** В последующие дни посещение работы для Леви стало сродни каторги. Проект, над которым он работал до ссоры с Эреном, никак не шел. Сроки поджимали, руководство давило и требовало хоть какие, но результаты. Каждый раз, смотря на собранный материал, он не понимал, что ему делать и как все разрулить. В голову ничего не лезло. В пустой квартире, он стал ощущать нехватку внимания со стороны Эрена — и это сильно раздражало, мешая работе. А ведь он уже давно не мальчик, чтобы не уметь разделять личное и работу, чтобы настолько целиком уходить с головой в отношения. В такие моменты Аккерман жалел, что не смог договориться с парнем. Сперва ему не давал покоя тот факт, что он не смог грамотно поговорить с тем, кто вот так просто взял и исчез из его жизни, не дав шанса все исправить. Потом он начал думать, а что бы в таком случае делал он сам. Он был уверен, что так просто не оставил все как есть, он бы обязательно предпринял какие-то действия. И чем больше он погружался в размышлизмы, тем глубже его затягивало. Вроде что такого. Переспал с кем-то по пьяни. С кем не бывает? Оказывается, осадок, появившийся после этого, надолго оседает внутри. И с этим осадком, как с кирпичом, который падает внезапно на голову, надо что-то делать. — Мне кажется или ты действительно потерялся? — Эрвин наклонился к сидящему за столом Леви, положив руки на плечи. Аккерман минут тридцать сидел неподвижно и таращился на изображение на экране компьютера. — Ты меня пугаешь, Леви, — заметил глава лаборатории. Он редко мог наблюдать такое состояние друга, а в последние дни это стало характерной отличительной чертой, присущей Аккерману, — приходить на работу с таким трагическим лицом. — Я не могу найти выход из лабиринта. Эрвин, я не знаю, что делать, — как-то отстраненно отозвался мужчина. — А ты не пробовал поискать подсказки? Может быть, ты просто не туда смотришь? Подсказки в этом деле ему навряд ли помогут. Это скорее дело совести. — Это все не то. Я хочу найти выход. — Мы сейчас о матричной цепи говорим или о чем-то другом? — Смит развернул его к себе лицом и пристально посмотрел. Леви выглядел уставшим. — Поделиться не хочешь? Иногда две головы лучше, чем одна! Аккерман не отвел взгляда, а лишь сложил руки на груди. Он был спокоен, как удав. В глазах читалась полная незаинтересованность. Даже в таком состоянии он держался очень уверенно, хотя вид у него был жалкий. Смит взял его за подбородок и приподнял вверх. — Если ты сейчас же не расскажешь мне, что тебя тревожит, я не смогу ничем помочь. — С каких пор о личных проблемах следует докладывать руководству? — С тех самых, как эти проблемы начинают мешать работе. — Я так не считаю, — упрямо возразил Аккерман. — Мне кажется, у меня есть право на личную жизнь. Эрвин смерил голубым взглядом, от которого захотелось отвернуться. — У тебя есть все права. Но ты всегда можешь положиться на друга, не нужно видеть во мне только начальство. Это все, что тебе нужно знать. Леви промолчал, но в душе был согласен с начальником. Ему было стыдно рассказывать о своем ночном приключении, случившемся две недели назад. Он предпочел бы, чтобы Эрвин остался в стороне от этого дела. В услугах психоаналитика он нуждался в самую последнюю очередь. Чем меньше народа знает, тем спокойнее. И тем не менее, разговор по душам состоялся позже, (к которому присоединилась и Ханджи) когда пришло осознание, что следует сбросить груз с плеч и не тащить его одному. Вина коллег по работе была очевидной, хотя и косвенной. Наливать — это одно, а вот пить или нет — это решение принимает каждый индивидуально. Способность владеть собой никто не отнимал. Аккерман пошел на поводу у собственных сиюминутных желаний, посчитав, что возражений не будет. Но кто же знал, как отреагирует парень, на чью задницу он позарился, будучи навеселе. Первой реакцией Смита было удивление, затем легкая усмешка, а закончилось все задумчивостью. Реакция Зое была предсказуема. Улыбка женщины становилась шире, пока Аккерман изливал душу, как на исповеди перед священником. — Знаешь, Леви, — начал Эрвин, — ты легко отделался. Повезло, что твой сосед не заявил на тебя! — Ты реально его связал? — поиграв бровями, сдерживаясь от громкого хохота, спросила Зое. — Из всего услышанного твой извращенный ум зацепился лишь за эту эффектную деталь? — недовольно откомментировал Аккерман. Порой Ханджи могла быть очень несдержанной и бестактной, особенно в своей манере говорить и шутить, но чаще всего это было раздражающим фактором. — Он настолько хорош? — не унималась женщина. — Не в твоем вкусе, ненормальная! — мрачно заметил Леви, чувствуя как внутри, вновь просыпается чувство вины. — Думается, зря я вам об этом рассказал. — Ой, да ладно тебе! Нашел из-за чего переживать. Ну, переспал ты с ним, что с того? — Ханджи подмигнула Леви. Она не хотела никого обидеть, сама ситуация казалась ей слишком комичной до безобразия, словно сюжет из романтической комедии. — Ханджи, у парня это было в первый раз, — зачем-то напомнил Эрвин, наступая деликатно на вскрывшуюся чужую мозоль. — Леви поступил по-скотски дважды: воспользовшись им, я так понимаю, против его желания и расплатившись за ночные услуги — это факт. — А откуда нам знать, что он был девственником, пока наш мрачный господин не оприходовал его? — не унималась Зое, то ли старясь приободрить Леви, то ли действительно не веря в правдивость сказанных парнем слов. Леви сжал зубы и не проронил ни слова, погружаясь в собственные мысли. Он чувствовал себя так, как будто его прилюдно унижают, копошась в грязном белье. И ладно бы только его, так Эрен попал под раздачу. — Таблички с такими надписями обычно не вешают на шею… Сама подумай и поставь себя на его место, как бы ты себя повела? — Ханджи странно улыбнулась, услышав вопрос. — Хотя можешь не отвечать. Зря спросил. — Дай-ка подумать… — Оба заткнулись! — не выдержав дружеской беседы, охладил обоих Леви. Он встал из-за стола и всем видом дал понять, что собирается покинуть кафетерий, в котором они решили обсудить его насущную проблему, мешающая работе и личной жизни. — Если бы один из вас был психологом, то я потратил бы зря время и деньги. Он повернулся к ним спиной, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Леви покинул друзей, так и не получив дельного совета. — А теперь кто-нибудь мне может объяснить: в чем реальная проблема? Он же попросил прощения… — спросила Ханджи, когда Леви оставил их наедине. — Наверное, ты упустила тот факт, что он невольно влюбился в этого мальчишку… И теперь не знает, как загладить свою вину. Парень сменил номер телефона, переехал, не оставив нового адреса. — Но можно же узнать. Леви в курсе, где учится парень!? Не вижу проблемы… — Разумно, — согласился глава лаборатории. — Только получается, проблема в том, что Леви не хочет его искать. — Или боится? — Или… Эрвин и Ханджи переглянулись, каждый думая о своем. — Что? — спросила Ханджи. Эрвин тяжело вздохнул. — Неважно. И он снова замолчал. Ханджи не стала допытываться. Она знала, что когда Эрвин молчит, это означает, что лучше не трогать его. Решение придет, когда наступить время.