Оберегая врага

кино — спокойная ночь

В воздухе пахло мокрой землей. Этот запах, одновременно знакомый и чужой, с самого детства ассоциировался у нее с кладбищем. Когда ей было лет пять, умерла прабабушка, и в день ее похорон на улице лило, как из ведра. Мама до последнего не хотела тащить ее с собой, но по итогу пришлось. Яре отчего-то сильно запомнился этот серый, пасмурный день. И запах мокрой земли, и звук ее тяжелых ударов о крышку гроба, и судорожные всхлипы вокруг. В тот день все было так же, как и сейчас. Наверное, похороны вообще мало чем отличаются друг от друга. Сценарий один, концовка везде одна. Мама оступилась на мокрой дорожке, и Яра с готовностью поддержала ее за руку. Смотреть на нее было почти физически больно: осунувшееся серое лицо, тени под глазами, дрожащие губы. Яра и сама не спала всю ночь, никак покоя не давали мысли. Не давали покоя вопросы, на которые у нее не было ответов. В милиции сказали лишь: погиб при исполнении. И больше ничего. Отец отмалчивался, хотя Яра знала — видела! — он в курсе того, что случилось с дедушкой, вот только говорить не хочет. Девушка задумчиво покосилась на бредущего рядом с матерью отца. Он мягко поглаживал жену по руке, периодически нашептывая ей на ухо слова утешения. Словно почувствовав ее взгляд, отец поднял на нее глаза, поджал губы и выпрямился. Яра нахмурилась, отворачиваться не стала. Твердо решила, что как только вернутся домой с поминок, вытрясет из отца все подробности. Он, конечно, сговорчивостью никогда особо не отличался, но единственная дочь была его слабостью. Процессия остановилась у вырытой с утра могилы. Мама аккуратно высвободилась из хватки дочери и сделала несколько шагов вперед. Яра застыла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Ее внезапно сковал страх — ледяной, липкий. Сглотнув, девушка отступила на шаг назад, стараясь не смотреть, как закрывают крышку гроба. С дедушкой она попрощалась еще утром, пока в суматохе осталась одна — шепотом попросила прощения, что не смогла его уберечь. Слез больше не было, казалось, она выплакала их все еще в первый день, а вот тянущая пустота в груди ощущалась до сих пор. С пасмурного неба лениво накрапывал мелкий январский дождь. Она терпеть не могла такую погоду, уж лучше бы мороз был со снегом. Остатки которого, кстати, почти полностью растаяли, лишь кое-где виднелись уцелевшие белые островки. Новогодние праздники давно отгремели, впереди — только мертвецки-бледный февраль, с ледяными ветрами и промозглыми утренними дождями. Яра вздохнула, когда кто-то опять в голос расплакался. Покосилась на мать, но та держалась молодцом, вцепившись в руку отца, наблюдала, как гроб медленно опускают в землю. Хотелось, чтобы этот момент поскорее закончился, хотя впереди ожидалось еще самое сложное. Самые тяжелые дни, когда слова утешения уже закончились, слезы высохли, поддержка медленно иссякла и осталась только… пустота. Девушка огляделась по сторонам, тут же наткнувшись взглядом на фигуру, прислонившуюся к дереву у самой ограды кладбища. Ее на мгновение окатило паникой, и она быстро повернулась в сторону родителей, но те даже не смотрели на нее. Сделав вид, что не заметила его, Яра отвернулась, мысленно взмолившись, чтобы не остался ее дожидаться. Если отец узнает, будет страшный скандал. И как он вообще узнал, где ее найти? Наверняка, кто-то из болтливых соседок проговорился. Им только дай повод языком почесать. Яра чуть повернула голову, мысленно взмолившись, чтобы ему надоело ее ждать. Пусть проваливает восвояси, нечего портить ее и так паршивый день! Но ожидания оказались напрасными. Когда все закончилось и Яра плелась к воротам вслед за родителями, кто-то негромко окликнул ее. Она вздрогнула и нехотя повернула голову. Турбо швырнул тлеющую сигарету себе под ноги, и качнул головой, подзывая к себе. Яра покосилась на родителей, тут же натыкаясь на подозрительный взгляд отца. — Кто это? — нахмурившись, поинтересовался он, пропуская мать вперед. — Это… э, со школы… знакомый, — выдохнула девушка, стараясь не отводить взгляда. Отец с легкостью уличал ее во лжи с самого детства, с тех пор ничего не изменилось. Однако сейчас он лишь поджал губы, бросил взгляд на наблюдавшего за ними парня. Затем недовольно повернулся к Яре: — Две минуты даю, потом живо сюда. Принято? — Принято, — кивнула девушка, сошла с протоптанной дорожки и прошла вдоль могильных оградок. Судорожно вздохнула, собираясь с мыслями. — Ну? Ее потряхивало от негодования или от холода, поэтому Яра поплотнее запахнула полы пальто и уставилась на Валеру. Хотелось хорошенько пнуть его, чтобы знал, как появляться в самый неподходящий момент. — Ну? — тупо повторил он, приподняв брови. — Так ты меня встречаешь? — Мы на кладбище, Валера. Мой дедушка умер, его убили какие-то отморозки, а ты появился, как чертенок из табакерки, и еще чем-то недоволен?! Он выставил перед собой ладони, призывая ее быть тише. Яра сжала зубы, покосилась на отца, который поджидал ее у ворот кладбища. Она даже издалека чувствовала — дома ее ждет крайне неприятный разговор. Поморщившись от одной этой мысли, девушка наконец повернулась к парню. — Чего хотел-то? — Ты злишься на меня? — в лоб выпалил он, внимательно всматриваясь в ее лицо. — А что, так заметно? — язвительно выпалила она, и тут же пожалела о сказанном. Ну какая, в самом деле, глупость! Ведь они по факту никто друг другу, так, прикрыли несколько раз один другого, но ничего серьезнее. Так ли? Яра покосилась на хмурое, разукрашенное ссадинами и синяками, лицо Турбо. В памяти не к месту всплыл тот день. Один-единственный раз, когда… И он… Его светлые глаза… — Жалко деда твоего, — наконец, со вздохом произнес он. — Но я никак не мог прийти, сам только утром с больнички выписался. — Что-то случилось? Он поморщился, потер подбородок сбитыми костяшками пальцев. Яра внимательно следила за каждым движением, тщетно пытаясь успокоить колотящееся сердце. Как бы она ни отпиралась, ей хотелось, чтобы он пришел позавчера. Чтобы не оставаться одной, наедине со своей скорбью. — Да так… Долго рассказывать, — туманно ответил парень. — Я как узнал, сразу сюда. Хотел на входе тебя поймать, не успел. Ты как ваще? — Как будто меня катком переехало, — честно ответила Яра. — Он был самым лучшим на свете. Самым добрым. И нам даже не говорят, как он умер… Он же вечером на задержание уехал. Сказал, что вернется через час, а потом… Голос у нее сорвался, и Яра стыдливо опустила голову и закусила губу. Еще не хватало разреветься перед ним, как маленькая. Тут же ладонь Турбо легла ей на предплечье, мягко сжала. Девушка покосилась на его руку, перевела взгляд на лицо. Он совершенно точно хотел ее обнять, но под чутким контролем отца не решался. Яра осторожно накрыла замерзшими пальцами его ладонь, благодарно кивнула. — Я узнаю, кто это сделал, — всхлипнув, произнесла она. — Точно узнаю, и они все понесут наказание. — Они? — приподнял бровь Турбо. — То есть, их было несколько? — Утром подслушала, как отец разговаривал с кем-то. Говорил о какой-то ночной стычке у старой мельницы. Ты ничего не слышал? Турбо застыл на мгновение, Яра напряглась, но ничего не смогла прочесть на его лишенном эмоций лице, однако в груди снова заворочалось беспокойство. Он ведь только что сказал, что у них была с кем-то стычка… Пару дней назад… — Не знаю, Яра, — быстро ответил он, достал из кармана сигареты, но, вспомнив о наблюдающем за ними отцом Яры, сунул обратно. — Спрошу у пацанов, может слыхали чего. Яра кивнула, ощущая нервное напряжение во всем теле. Сказывались стресс и бессонные ночи. Устало потерев переносицу, она уже хотела было расспросить его о стычке, когда услышала голос отца: — Ярослава! Две минуты давно прошло! Тяжело вздохнув, девушка отозвалась: — Иду! — осторожно высвободила руку из ладони парня и выдавила улыбку. — Спасибо, что пришел. Но в следующий раз лучше, чтобы отец не видел тебя. — Значит, будет следующий раз? — лукаво улыбнулся Турбо, глядя на нее исподлобья. Яра улыбнулась шире, чувствуя, как в груди разливается тепло. Голос разума подсказывал ей, что стоит ответить уверенное «нет», но произнести его не получилось. Особенно, после того, как их взгляды встретились. За весь сегодняшний ужасный день этот момент, пожалуй, был самым лучшим. И она была безумно ему за это благодарна. — Может и будет, — дернула плечом девушка и, развернувшись, поспешила к отцу, что, недовольно скрестив руки, ожидал ее у ворот. Приятный трепет в груди от встречи моментально улетучился, едва она посмотрела на него. Отец злился, это было понятно и без слов. Пропустив ее вперед, он бросил напоследок взгляд через плечо на курившего у подножия кладбищенского холма Турбо. — Ну и что это было? — поинтересовался он, когда Яра остановилась у автобуса, в который медленно загружались пришедшие проститься с покойным. — Это знакомый со школы, — сглотнув, пожала плечами девушка. — Пришел проведать могилу родственника и увидел нас. Выразил соболезнования. Ее саму поразило, как быстро и легко слетела ложь с языка. Раньше она бы сто раз подумала, прежде чем соврать родителям, а теперь что? Конечно, ложь была невинной, но от этого она не переставала быть ложью. — Яра, я таких «знакомых» знаю. И знаю, чем они промышляют. И чем обычно такие знакомства заканчиваются, — он наклонился к ее лицу, всматриваясь так, будто пытался увидеть правду в ее глазах. — Рассказать, что с такими девочками из хороших семей делают такие, как он? Или ты сама поймешь, не глупая ведь? — Вот только не нужно разговаривать со мной, как с твоими уголовниками! — огрызнулась девушка, ощутив резкий прилив злости. Да что она сделала-то? Они просто поговорили, ничего более! А он уже расследование завел! — Я предупреждаю один раз, Яра, — сощурив глаза, произнес отец. — Еще раз увижу его рядом с тобой, закрою. Поверь мне, вескую причину будет легко найти. Залезай в машину. И чтобы без фокусов. Стиснув зубы, девушка отошла от автобуса и забралась в отцовский автомобиль. Внутри пахло ладаном и одеколоном, и ее тут же затошнило. Приоткрыв окно, девушка прижалась лбом к стеклу и прикрыла глаза. Решение принялось как-то само собой: «следующему разу» быть.