"Петля змеиного хвоста"

      Ночь поглотила всё вокруг, превращая в одну сплошную тьму, но ей даже было спокойнее так. Мрачная атмосфера, окружающая её, успокаивала, напоминая о тёмном и сыром поместье Аддамс, которое, пусть она и не хотела признавать, было местом, куда она возвращалась бы снова и снова.       Она довольно быстро оторвалась от Аякса и Энид. Те потеряли её ещё на территории академии, а уж среди пышных и огромных деревьев найти Аддамс было практически невозможно. Особенно такое чёрное пятно, как она, в непроглядной темноте ночи.         Уэнсдей неслась по лесу, словно дикая лань, перескакивая через камни, кусты и коряги, выходящие из земли то тут, то там, пытаясь успеть до того, как то, что она видела, как возможное будущее, свершится.         -Юджин!         Тишина... Юноша не отзывался.          -Ксавьер!          Торп тоже не отвечал. Весь лес словно вымер. Ни одного звука...          -Ксавьер! КСАВЬЕР! ЮДЖИН! КСАВЬЕР!         Девушка продолжала бежать так быстро, как только могла, пытаясь отыскать парней даже в самой глуши, куда не забралось бы и дикое животное.         -Юджин Оттингер, черт тебя дери! КСАВЬЕР!         Уэнсдей остановилась на пару мгновений, когда платье её зацепилось за корень и сук дерева и разорвалось, оголяя половину её тела. Теперь от её платья осталась лишь разорванная ткань, вот-вот готовая спасть с тела девушки. Та тут же ухватилась за остатки одежды на груди и зарычала.         -Чёрт! ЮДЖИН! КСАВЬЕР!          Вдруг где-то вдалеке послышалось громкое и зловещее рычание, которое она уже несколько раз слышала за своё недолгое прибывание в Неверморе и хорошо запомнила, а за ним и громкий мальчишеский крик, полный ужаса.         -Юджин!         Аддамс рванула с места, перепрыгивая через коренища деревьев, желая как можно быстрее добраться до нужного места.         И она оказалась там достаточно скоро.          Девушка была на высоком холме, а внизу, у подножия, лежал растрёпанный и грязный Юджин на земле, а над ним склонялось жуткое существо, совершенно омерзительного вида, хотя Уэнсдей и нравилась зловещая атмосфера, окружающая монстра . Длинные руки с тонкими пальцами венчали острые когти, что сейчас впивались в грудь мальчика, разрывая её. Уродливое горбатое тело было искривлено. Огромная голова склонилась к самому лицу Оттингера, скаля зубастую пасть, из которой, одна за другой, капали на лицо мальчика его же собственные капли крови, и разглядывая распластавшееся тело под собой жуткими животными глазами-блюдцами.       Аддамс долгое время стояла и прикидывала план дальнейших действий для спасения друга из лап чудовища, при котором бы живой осталась бы и она, а также, желательно, был бы обезврежен и монстр. С самого своего приезда сюда, с тех самых пор, как она впервые встретила ту тварь, что сейчас находилась в низине, она мечтала о том, как схватит его, раскроет его настоящую личность всем, после чего передаст его в руки правосудия, а точнее в руки недоразвитых, по её же мнению, полицейских Джерико, в частности шерифу Доновану Галпину, после чего, она надеялась, будет счастлива лицезреть то, как он умоется собственными слезами из-за того, что чудовище-маньяка-убийцу, которого вся полиция округа не могла поймать уже больше полугода, изловила та самая "глупенькая готичная принцесса без чувства самосохранения", которую он так сильно невзлюбил с их самой первой встречи.          -Отойди от него, тварь! -к сожалению, она не смогла придумать ничего умнее, чем привлечь к себе самой всё внимание монстра, дабы тот отвлёкся от несчастного мальчика, дав ему хотя бы пару минут передышки.         Хайд поднял глаза на неё. Ужасное чудовище скалилось и с ненавистью смотрело на неё снизу вверх, разглядывая бледное худое тело завёрнутое в уже драные чёрные тряпки, которые были некогда прекрасным платьем.         Существо яростно закричало, отталкивая еле-еле дышащего Юджина в сторону.         Уэнсдей кинулась вниз по склону, пытаясь спуститься вниз как можно быстрее, но при этом не зацепиться за какую-либо корягу. И, всё-таки, не получилось... Ткань соскользнула с плеча и платье спустилось вниз по телу, цепляясь за корень, после чего Аддамс полетела камнем вниз.         Оставалась уже парочка сантиметров до земли и девушка попытался за что-нибудь, за что угодно, но зацепиться прежде, чем столкнётся с землёй, как вдруг, вместо твёрдой почвы, она встретилась с мягкими огромными ладонями, сжимающими её как-то по-нежному, аккуратно, боясь раздавить.         Аддамс с ужасом смотрела в испуганные изумрудные большие глаза Хайда, что словил её налету и теперь держал в своих ладонях, словно самую большую драгоценность, которую он когда-либо видел на этом свете.          Шок в глазах брюнетки был таким чётким, что и очки были бы не нужны, если бы вы хотели его разглядеть.          Существо не убило её... Не дало ей умереть, разбиться. Нет, оно спасло её, при этом само больно ударившись об землю... Но оно защитило её.         Уэнсдей с удивлением и страхом вглядывалась в такие же напуганные... человеческие глаза. Светлые и тёплые радужки смотрели на неё с ужасом, стыдом и непомерной болью, такое, что даже её "чёрное и давно уже мёртвое" сердце готово было разорваться.         -Нет...         Аддамс сжала на груди ладонь в кулак, сжимая при этом ткань платья, вглядываясь в до ужаса знакомые глаза.         Хайд аккуратно опустил её на землю, а сам отошёл в сторону, подальше от неё, боясь навредить. А его самого трясло... Серая кожа покрылась испариной и стала медленно обугливаться. Из глаз-блюдцев текли слёзы. Они впервые за все их встречи были человеческими, сознательными.         Существо вдруг оглушающе громко закричало, выгибаясь, вскидывая к небу руки-лапы и закидывая голову назад.          Уэнсдей знала, что происходит. Его кости ломались. Кожа слезала, меняясь на другую. Он обращался в человека.          Хайд отскочил в сторону, ударившись сильно об дерево, что даже то изогнулось под его весом. Затем он стал биться об него всем телом вновь и вновь, хватаясь при этом лапами за сучья, обламывая их, мучаясь в агонии.          Пару мгновений и он вновь отскочил от дерева, припав к земле в метре от неё. Теперь его лапы были больше похожи на человеческие руки. Голова стала меньше, на ней стали появляться волосы. Русые и длинные. Ноги изогнулись в правильную для человека сторону. Горб исчез. Но обращение не закончилось ещё полностью. Он катался по земле, с каждым новым переломом костей внутри крича от боли. Сперва этот крик был звериным, потом стал более человеческим, пока Аддамс чётко не стала различать среди животных всхрипов знакомый голос.          Пара мгновений и перед ней на траве лежал человек.          Бледное абсолютно голое тело должно было бы смутить девушку, и в другой бы раз, возможно, оно бы и смутило, хотя она точно не собиралась признавать тот факт, что её что-либо может заставить нервничать... Но сейчас её обуяли совершенно иные эмоции, нежели смущение и, возможно, стыд. Нет... Это был страх... Была ярость... Обида... И сожаление.          Он лежал точно так же, как и в её видении, на спине, повернув голову на бок, в её сторону. Глаза были пустыми и безжизненными, смотрели точно вперёд, куда-то в темноту. С губ стекала капля крови, падая на длинную травинку рядом.         Уэнсдей сделала короткий шаг в его сторону и парень дёрнулся, после чего медленно стал двигаться, вставая сперва на четвереньки, а потом резко подскочил, хватаясь за ближайшее дерево руками, словно цеплясь за саму жизнь, так он не хотел отпускать эти тонкие изгибы ветвей.         Юноша поднял на неё глаза и одарил её взглядом мутных и испуганных глаз. В них читался ужас.         -Уэнсдей...         Она вновь сделала шаг вперёд, ближе к нему.         По его щекам потекли слёзы. Он был искренне напуган. Кажется, что даже до конца не осознавал, что происходит и что он делает здесь... Рядом с разорванным телом Юджина Оттингера.         -Так ты - Хайд...         Ксавьер сглотнул и вновь взглянул на девушку со всей той болью, что разливалась по его телу.         -Уэнсдей... -Торп оторвал руку от дерева и выпрямился, встав во весь свой немалый рост, твёрдо становясь на ноги. -Прошу, выслушай меня.         -Что именно? "Прости, Аддамс, но я вынужден убить тебя следующей, так как ты слишком много знаешь, а мне свидетели не нужны"? -она оскалилась и шагнула вбок, ближе к Юджину, готовая, если что, броситься закрывать того собой.         -Ч-ч-что... Нет! -Ксавьер сделала шаг в её сторону, но она тут же отошла подальше, вытянув вперёд кулак, на тот случай, если придётся защищаться от нападения. Глупо было бы идти с кулаками против монстра, но другого выхода из ситуации она не видела. -Уэнсдей, я не желаю всего этого!          -Ты - убийца...          Он открыл рот от таких слов. Казалось, что она глубоко всадила нож ему в сердце, да ещё и провернула его на 180°, точно не давая ему шансов на выживание.        Торп сжал ладонь в кулак и вскрикнул:          -Я не хотел убивать их!          -Но убил. Хотел или нет, но ты сделал это. -лицо девушки скривилось. -Ты убил их всех...          -У меня не было выбора. Я не собирался убивать никого! Я не убийца...          Его голос был твёрд, но она слышала то, как бешено бьётся сердце в его груди.          -Выбор есть всегда. -Аддамс обошла его кругом, становясь по другую сторону от него. -Я не желаю слушать твои оправдания, но хочу выслушать всю историю с самого начала. Зачем ты всё это делал?         Парень тут же развернулся к ней лицом. Казалось, что весь мир для него рушился, когда юноша смотрел на то, как она шарахается от него каждый раз, когда он к ней подходит. Аддамс не столько боялась его, сколько просто опасалась. Но и этого Ксавьеру хватало, чтобы понять, что он потерян теперь... И что важнее... Он совершенно потерял её доверие.         -Это делал Хайд, Уэнсдей... Не я желал крови этих несчастных, а он. Я клянусь тебе! Ты думаешь, что я убил бы своего друга?! Я бы убил самолично Роуэна?!         -Я не знаю. -она задумалась. -И всё же пытаюсь понять, зачем вы это всё делали.         -Уэнсдей... -он протянул в её сторону ладонь.         -ЗАЧЕМ?! -она закричала так громко, как только могла, скрючив пальцы рук перед собой, словно в припадке.         Она не знала почему, но ей было так плохо в те мгновения. Словно кто-то заживо сдирал кожу. И, возможно, когда-то бы она сказала, что это, должно быть, приятно и не так страшно, как кажется, но сейчас она понимала, что это ужасающе больно. Ей хотелось рыдать и кричать.       Ей было омерзительно от себя самой в те мгновения. Уэнсдей чувствовала, как сердце в груди рвётся наружу каждый раз, когда она смотрит в полные боли зелёные глаза напротив. Ей было ужасно от самой мысли, что его предательство вызывало в ней такие яркие чувства. Ненависть. Злость. Боль. Грусть. Жалость. Целый круговорот эмоций. Девушке казалось, что её сейчас стошнит после таких "американских горок". Аддамс не нравилось то, что она вообще что-либо испытывала...         Ксавьер опустил руку и слегка свёл ноги, пытаясь таким образом, хотя бы слегка, но всё же прикрыть свою наготу.         -Для твоей защиты.         Аддамс удивлённо вскинула брови и открыла рот, не зная даже, что сказать на подобное заявление. Она просто стояла и смотрела на то, как юноша хмурит свои светлые брови... На то, как длинные волнистые волосы обрамляют его острое лицо. Лунный свет так красиво падал на его бледные острые плечи и ключицы. Он был похож на мраморную статую во дворе их семейного поместья, у которой она так любила сидеть и играть в кости.         -С какой целью? Зачем меня защищать? От кого? -произнесла всё-таки девушка через какое-то время, выпрямившись, взяв над собой контроль. -С чего всё началось?         Торп сделал в её сторону шаг и думал, что она вновь отступит назад, но она также сделала шаг к нему.          -Я не хотел убивать всех этих людей... Но Хайд не оставлял мне выбора. Я клянусь, я не желал никому зла или смерти и не сделал бы этого никогда по своей воли... -он покачал головой. -Оказалось, что я лишь марионетка в делах кого-то, кто сильнее меня. Хайда пробудили во мне специально. -ещё один шаг.         -Хайда можно пробудить только тогда, когда человек внутренне сломлен. -шаг вперёд.         -Моя мать умерла полгода назад... А она воспользовалась этим, чтобы пробудить во мне второго. -и вновь шаг в её сторону.          -Она? Кто? И что она от тебя хотела? -девушка скосила глаза в сторону Юджина, проверяя дышит он или нет.         -Она сказала, что ей нужно защитить человека. Что у него будет очень много врагов здесь, когда он прибудет, и ему нужна защита. -он сжал губы. -Мериллин Торнхилл обещала защитить тебя. А я просто хотел, чтобы ты была в безопасности.          -И всё из-за того, что я когда-то спасла тебя от смерти? Я сделала тогда это машинально, попросту не задумываясь.         Ксавьер скривился.         -Ты и так знаешь, почему я хотел тебя защитить. С самой первой нашей встречи здесь, в Джерико, в Неверморе, ты это знала и прекрасно понимала. Не притворяйся дурой... Я ведь прекрасно, знаю, что ты не она.         Уэнсдей скривила лицо.          -Я не слышала столько лжи ни от одного человека на этом свете. Откуда мне знать, когда ты говорил мне правду, а когда нагло лгал мне в лицо?       Её тон был холоден, как и всегда. Казалось, что весь страх прошёл, и осталось лишь безразличие ко всему, но Торп знал, она всё ещё страшится его...         Он замер в нескольких шагах от неё и тяжело задышал.          -Я никогда не лгал тебе. Ни разу. Я не знал до последнего о том... Кто я на самом деле.          Девушка сглотнула.          -Ты не удивлена упоминанию мисс Торнхилл. -Ксавьер слегка склонил голову на бок.         -Я с самого своего приезда сюда думала о том, что она к этому причастна. Но, честно говоря, даже подозревая тебя, я не желала верить в твою виновность. -Аддамс отвернула голову от парня и сжала ткань платья на своей груди, придерживая оставшиеся ласкуты, чтобы не спали.           -Уэнсдей, клянусь, я не хочу всего этого! И никогда не хотел! Я не контролирую Хайда. Его контролирует Торнхилл. Я не могу сопротивляться ему. -юноша схватился за голову и сжался. -Он слишком силён. Я не могу сдержать его, когда он рвётся наружу. У меня не хватает сил...         Ей в одно мгновение стало также больно, как и ему, хоть на лице это и не отобразилось, и она сделала шаг вперёд.          -Ты - узник?         Ксавьер слегка поднял голову и кивнул.          -Но ты сказал, что хотел защитить меня, поэтому согласился с Торнхилл.          Торп сжал челюсти.          -Я верил, что она и вправду хочет защитить тебя. Я думал, моей задачей будет отпугивать от тебя твоих недругов. И я до последнего верил, что так и делаю. Каждый раз, когда кто-то что-то пытался тебе сделать, я останавливал его... Будучи человеком. Я не причинял им вреда. Лишь разговаривал. А потом оказалось... Я не знал даже о Хайдах до тех пор, пока шериф Галпин не начал расследование по серийному убийце, покрамсавшему на маленькие кусочки уже нескольких жителей Джерико. -он скривился. -Я честно не знал, что творит Хайд. А когда узнал, я пытался предотвратить остальные убийства... Всеми возможными способами.                               ***          Юноша завалился к себе в комнату в таком состоянии, что можно было подумать, что всю ночь до этого он хорошо веселился в компании алкоголя. Да вот только... Он никогда не пил.          Торп кое-как переставлял ноги, пробираясь к кровати, но сил не хватило и он попросту упал на пол перед зеркалом, больно ударившись об дубовые доски плечом и головой, но совершенно не заметив этого.           Ксавьер схватился за голову одной рукой, впиваясь в волосы, а второй опираясь на пол. По его щекам текли слёзы, крупными каплями падая на паркет. Он в немом крике раскрывал рот, словно рыба, ловя воздух, а потом упал назад и выгнулся в спине.           Казалось, что он бьётся в конвульсиях, но на самом деле всё было намного серьёзнее.           Торп перевалился на бок, лицом к зеркалу, но увидев блеск огромных глаз-блюдцев, закрыл собственные.           -Не прячься, мальчишка. Всё равно ты от меня не скроешься.           Громкий голос, похожий на его собственный, но более грубый и свирепый, раздался в его голове, отскакивая от стенок мозга, как эхо.           -Уйди!           Он сжал руками голову с двух сторон, надавливая на виски.           -Куда я денусь, Ксавьер? Я жил все эти годы в твоей голове, не имея выхода наружу, а сейчас ты хочешь вновь меня запрятать? Ты и вправду думаешь, что я позволю тебе это сделать?           -Я сказал... Прочь из моей головы, тварь! -юноша резко открыл глаза и вскочил, усаживаясь на колени перед зеркалом, разглядывая существо, что скалилось по ту сторону.           Тот лишь рассмеялся, рассматривая юношу с издёвкой.           -Ты... Ты сошёл с ума!           -Я - твоё альтер-эго, малыш. Поэтому МЫ сошли с ума.           Он вытянул вперёд когтистую лапу, укладывая её на зеркальную поверхность.           -Остановись...          По щекам Торпа бежали сотни слёз. Как же ему было плохо всё это время, никто не знал. Он почувствовал, что что-то не так с ним ещё дома, после похорон матери, но скинул это всё на боль от потери единственного человека, который его по-настоящему любил. Нет, отец тоже любил его, но его любовь была не такой. Тот всегда кричал на сына, требуя чтобы тот ровнялся на него, а не проявлял себя. Он - наследник семьи Торп. Он, как и его отец, должен вселять ужас одним произнесением своей фамилии в сердца других, но мальчишка всегда был слишком "изнежен", чтобы прогибать под себя и свои желания толпы людей. Нет, мальчик всегда хотел быть просто любимым, а не получать всё это... дружбу, привязанность, любовь, вселяя страх. И мама давала ему это, потому что искренне любила. А когда её не стало... Никого не осталось, кто бы мог любить его так.           И вот сейчас он сидит и разговаривает с внутренним монстром, который, как оказалось, жил в нём с самого рождения. Мама оставила в нём небольшой подарок от своей родословной...           -Остановись...           -Зря стараешься. -Хайд в зеркале принял его облик, и лишь злые глаза выдавали в нём чудовище.           Торп вдруг подскочил и схватился с двух сторон за зеркало, вглядываясь в собственное отражение.          -УЙДИ!           -Милый-милый Ксавьер... -чудовище усмехнулось. -Неужели ты не чувствуешь... Мы становимся одним целым. Вскоре чудовище станет полностью твоим продолжением и вся кровь окажется на твоих руках.           -НЕТ! -он кулаком со всей силой ударил по зеркалу и то раскололось, а куски попадали на пол.           -Идиот, я всё ещё нахожусь здесь. -Хайд возник в его отражении в окне, улыбаясь. -Ну что ты так переживаешь..? Это ведь будет весело, мальчик.           Ксавьер вдруг схватился за осколок, упавший на пол, и поднёс его к горлу.           -Я убью нас и больше никто не умрёт!           Чудовище поджало губы.           -Ксавьер, а как же Уэнсдей? Ты ведь тогда не сможешь её защитить. Девчонка последует за нами в скором времени...           -Я защищу её, ведь главная опасность для неё исходит от тебя и Торнхилл!           -Ты так думаешь? Как же ты глуп. Есть кое-кто пострашнее нас. И он придёт. Очень скоро...           Торп скривился.           -Не смейте трогать её! Умоляю... Не трогайте её... Я прошу, пусть она живёт.           Хайд громко рассмеялся.           -Мальчик, да ты бесповоротно влюбился в эту девчонку! Неужели ты думаешь, что она сможет полюбить тебя также, как тебя любила твоя мать? Также, как ТЫ любишь её, раз готов сделать всё, чтобы защитить ту, которой на тебя плевать?!           -Заткнись! -и рука дёрнулась вместе с осколком, проводя им по шее.           Кровь тут же хлынула из раны, а Ксавьер упал на пол, в лужу алой жидкости. Он задыхался, дёргаясь на ковре, словно припадочный. Ему было так больно... Но главное больно не будет Уэнсдей...           Но он видел улыбающееся лицо Хайда в отражении и понимал... Он проиграл.           Через пару мгновений он вскочил на ноги, как ни в чём не бывало. Хайд заживил все его раны и оставил его сидеть на полу, сжимая голову и громко рыдая от безысходности.                               ***             Ксавьер поднял вверх шею, демонстрируя длинный кривой шрам, который раньше он прятал под всевозможными свитерами и рубашками, от чего даже Уэнсдэй испуганно вздрогнула. Впервые за весь их разговор она позволила снег проявить хоть какие-то эмоции.           -Ты пытался покончить жизнь самоубийством...           -Я не видел другого выхода. Но Хайд не дал мне умереть... -юноша прикрыл глаза. -Его регенерация спасла меня... Я не хочу умирать, Уэнсдей. И Хайд тоже этого не хочет.           Аддамс сделала ещё один шаг в его сторону и теперь их разделяло всего два.           -Клянусь, я не хотел всего этого и сейчас не хочу. Я просто хочу защитить тебя. А теперь большую опасность для тебя представляю я сам...           Уэнсдей лишь покачала головой и шагнула в сторону лежащего на траве Юджина, после чего присела рядом с ним на колени и погладила по голове, смазывая кровь, стекающую со лба.           -Только это всё не вернёт Юджина и остальных к жизни.           Торп вздрогнул и тоже шагнул к мальчику.           -Я не могу вернуть мёртвых в мир живых... Но могу не дать попасть живому в мир мёртвых.           Он вдруг впился зубами в собственную руку и слегка разорвал кожу, из-за чего вниз, по запястью, потекла кровь. Ксавьер тут же прислонил своё запястье ко рту Юджина, напольняя его своей кровью.           -Она запустит регенерацию. Через час он уже будет в полном порядке. Ни ран. Ни ссадин. Даже не факт, что он вообще вспомнит о том, что здесь было.           Торп поднялся на ноги и встал чуть поодаль от Юджина и Уэнсдей.           -Я не хочу быть убийцей. Не хочу быть заложником Хайда. Он преследует меня везде, даже во снах, и зло смотрит на меня с моих же собственных картин. -тяжёлый вздох. -Я просто хочу обезопасить тебя... Это всё, чего я желаю.           Уэнсдей встала на ноги и вновь взглянула на Юджина. Большая часть ран на его теле уже затянулась. Он был почти что цел и почти что здоров.           -Я найду способ, как разорвать связь Хайда и Торнхилл. Ни один из них не посмеет после этого тебя побеспокоить. Ты сам станешь хозяином Хайда и сможешь распоряжаться им, как тебе вздумается. -и вдруг она улыбнулась, что виделон впервые за всё их знакомство. -Например, для моей защиты.           Ксавьер удивлённо округлил глаза.           -Ты веришь мне?           Она кивнула.           Вздох облегчения вырвался из его груди и он поднял глаза к небу, словно благодаря.           Пару мгновений и они вновь взглянули друг на друга. Теперь у них обоих было время для того, чтобы разглядеть друг друга.           Уэнсдей была лишь слегка прикрыта платьем. То почти что полностью оголило левую грудь и задралось выше бедра, демонстрируя изящное кружевное бельё. Растрёпанные длинные волосы придавали её облику непринужденности и безумную красоту. Румяные щёки пылали как пожар от долгого бега и от всего случившегося позже.          Он же стоял абсолютно обнажённый. Конечно же, сложён он был не как греческий бог, но от чего-то казался Уэнсдей ужасно привлекательным. Во вьющихся волосах кое-где прятались жухлые листья, опавшие с деревьев. Бледые губы тепло улыбались ей, а глаза светились настоящим счастьем, также, как блестели там, на вечеринке в Неверморе.           Они и не заметили того, как оказались совсем рядом друг с другом. Их разделяло всего несколько сантиметров, из-за чего они чувствовали даже дыхание друг друга на собственной коже.          Ксавьер ласково коснулся румяной щеки девушки, вдыхая её запах - старая книга, смородина, зелёный чай и немного краски, что осталась на ней с вечеринки.           Она же вдыхала немного иные - мятная зубная паста, корица, яблоко, легенький аромат пунша и кровь.           Между их губами осталось буквально парочка сантиметров.           -Я бы так хотел продолжить то, на чём мы остановились на танцполе и на чём нас так безобразно прервали... -он усмехнулся, почти что в самые её губы, разглядывая обсидиановый блеск её глаз.          -Так что тебя останавливает? -Уэнсдей уложила ладонь ему на грудь, хитро стрельнув глазками в его сторону.          -Я безгранично тебя уважаю, поэтому, пока ты сама этого не попросишь, я не посмею сделать этого.          -Ой, всё-то мне нужно делать самой...          Но сама она ничего не успела сделать. Ксавьер впился в её губы поцелуем, ладони укладывая на её щёки и притягивая ближе к себе, при этом немного склоняя голову, чтобы ей было удобно. Она же ласково стала гладить его волосы, выбирая из гладких прядей жухлые листья.          Сперва поцелуй был нежный, но опьяняющий. Он занял все их мысли. А потом он перешёл в более пылкий, страстный. Ксавьер прогибал её губы под себя, словно пластилин, лепя из них всё, что только можно. Уэнсдей же уже не нежно гладила его волосы, а грубо впивалась в них пальцами левой руки, пока правая царапала его шею острыми чёрными ноготками.          Девушка больше не держала платье руками, те были заняты другими делами, а ткань вскоре спала с груди и упала на землю, к их ногам, оставив её в одном нижнем белье. Чёрном и кружевном.          Вскоре его руки, что до этого сминали её щеки, перебрались ниже. Одна оказалась на шее, поглаживая длинными пальцами её вверх-вниз, слегка пощипывая иногда, а вторая опустилась на талию.          Торп прижал её ближе к себе и Уэнсдей почувствовав, что больше не может. Она подпрыгнула и обвила ногами его торс. Ксавьер, тут же крепче сжал её талию, не давай ей упасть и прижал к дереву. Холод ствола и неровности коры тут же дали о себе знать и Аддамс нахмурилась.          Парень, увидев этого, тут же отстранил свои губы от неё и с испугом взглянул на неё.          -Уэнсдей, прости! Я не подумал. Прости...          Но она тут же впилась в его губы новым поцелуем, ещё ближе прижимаясь к его телу, чувствуя его напряжение всем своим естеством.          Он переместил одну руку на её ягодицу, сминая её, но при этом поддерживая её таким образом.          Его губы переместились на её шею, целуя каждый её уголок, а потом поцелуи вдруг стали более грубыми, он стал прикусывать её кожу, потом вбирать в рот, оставляя, как он мысленно сравнил, на бледном холсте красные разводы. Алые следы, засосы, красиво смотрелись на ней и теперь Ксавьер мог без раздумий сказать, что Уэнсдей его. А он её...          Она же ногтями впивалась в его спину, заставляя его рычать в её шею.          Вскоре в сторону была откинута верхняя часть её белья. Теперь он обсыпал её грудь поцелуями, вырывая из неё вздохи и вскрики. Он продолжал до тех пор, пока вдруг не заметил того, как напряглась в его руках девушка, смотря через его плечо назад.          Ксавьер обернулся и взглянул на Юджина, который и являлся сейчас эпицентром внимания Уэнсдей.          Торп вернул взгляд на девушку и кивнул.          -Я тебя понял.          Он аккуратно опустил Аддамс обратно на землю, после чего подошёл к Оттингеру, схватил того подмышки и оттащил в сторону, к дереву, усаживая поудобнее, после чего вернулся к брюнетке.          -О его комфорте мы позаботились... -он вдруг схватил её вновь за талию, подкидывая так, чтобы она вновь зацепилась за его торс ногами. -Осталось позаботиться о нашем.          Она усмехнулась ему в самые губы, когда он поцеловал её.          Парень медленно шагал вперёд, неся её на руках, пока они не оказались достаточно далеко от мальчика.          -Теперь можем не тревожиться о том, что мы его побеспокоим. -Ксавьер тихо рассмеялся, продолжая целовать девушку в губы.          Она скривила бровь.          -Ты оставил там мой бюстгальтер и остатки от моего платья. Он поймёт, что я была там.          -Откуда ему знать о том, какой у тебя бюстгальтер? -Торп наигранно скуксился.          Уэнсдей растянула губы в стороны, нахмурившись.          -Либо же подумает, что то бельё оставил после себя Хайд. А вдруг он начнёт проверять каждую девушку, чтобы отыскать, у кого не дастаёт части комплекта.          -Чтож... в этом есть смысл. -Ксавьер вдруг поднял одну руку вверх, демонстрируя зажатое в руке нижнее бельё девушки и оставшуюся ткань платья, при этом продолжая второй придерживать её под ягодицы. -Я достаточно предусмотрителен, дорогая.          Брюнетка закатила глаза и вновь впилась в его губы поцелуем.          Но те вновь скоро разъединились и он продолжил покрывать её грудь поцелуями, при этом оглаживая небольшие полушария ладонью. Она вздыхала каждый раз, когда он касался её, и дрожала так, что можно было подумать, что девушка замёрзла. Ксавьер тоже так подумал, поэтому прижал ближе к себе Уэнсдей, желая хоть как-то её согреть. Теперь, прижавшись к нему плотно-плотно, она чувствовала то, как юноша возбуждён. Честно говоря, её это слегка озадачило. Нет, Аддамс прекрасно понимала, как это всё происходит, как устроен женский и мужской организмы, но встретиться с подобными ощущениями лицом к лицу... Было странно, непривычно, волнительно и даже немного страшно.         И Ксавьер чувствовал тоже самое. И при этом он безумно хотел всего этого, хотел продолжения, но чувствовал, что девушка к этому не готова.          -Уэнсди...          Он ожидал, что Аддамс нахмурится и разозлится тому, как он изменил её имя, но она лишь ласково взглянула на него, хоть и немного хмурясь.          -Ты не готова. Нам стоит остановиться, пока мы не потеряли голову и окончательно не обезумели. -он поджал губу. -Я не хочу воспользоваться тобой. Я хочу, чтобы это произошло только тогда, когда ты будешь хотеть этого и будешь готова.          Она сперва хмуро смотрела в его глаза. Её опсидиановые горели как-то зло. Было ощущение что вот-вот и Уэнсдей задушит его.          Но тут вдруг она вжалась в него всем своим телом, впиваясь в губы, хватаясь одной ладонью за его шею, а вторую опустив ниже, касаясь его пальцами, чем заставила вырваться из его груди рычанию, вперемешку с тяжёлыми вздохами, что потом слились в негромкий стон.          -Смотри, дорогой, как бы тобой не воспользовалась Я.          Он рассмеялся, прижимая её к себе сильнее.          Ксавьер продолжал гладить её тело, в то время, как она гладила его. Вскоре его ладони схватились за края оставшейся части нижнего белья, стягивая её вниз, спуская по её ногам. Когда те уже почти упали на землю, он подхватил их и аккуратно положил на отложенную в сторону ткань разорванного платья, не желая, чтобы те испачкались и позже вызвали дискомфорт у его Уэнсдей.          -Ты такой заботливый. -она прошептала это ему в губы, искренне улыбаясь.          -Я правда очень хочу заботиться о тебе. -прошептал парень также ей в губы.          -Я знаю... И... -Уэнсдей скривилась, не желая этого говорить. -И я восхищаюсь этим.           Он опустил ладонь ниже, протискиваясь между их телами и пальцами оглаживая её.           -М-м-м...           Аддамс замычала, слегка прикусывая кожу на его плече.           Он же целовал её шею и плечи, ключицы и грудь, что-то шепча, но она не слышала.           Пару мгновений и Ксавьер вернул руку обратно на её бедро.           -Ты точно готова?           Уэнсдей взглянула на него затуманенными глазами, продолжая зло хмурить брови.       -Не заставляй меня просить тебя.       Но парень не продолжил. Он не желала продолжать до тех пор, пока чётко не услышит, что Аддамс готова пойти дальше. Ксавьер не желал ей пользовать. И не воспользуется...       Спервая Аддамс долго и зло смотрела на него, но потом смягчилась, поняв, что юноша хочет лишь того, как лучше было бы для неё самой.       Она с некой нежностью пальцем огладила его губу и коснулась своим лбом его, прикрыв глаза.           -Я верю тебе... -повторила Уэнсдей ранее сказанные ею же слова, заставив политься по его щекам слёзы от осознания, что для него ещё не всё потеряно в этой жизни, если она верит ему. -Я готова.           Он поцеловал её в лоб и слегка поудобнее устроил её на себе, толкаясь вверх бёдрами.           Когда их тела соприкоснулись, они оба замычали, сдерживая крики. Аддамс впилась в его спину ногтями, а Торп сильнее сжал её бедра, оставив следы на бледной коже.        -Змейка... Ты мучаешь меня, словно затягиваешь петлю своего хвоста вокруг моей шеи. -он усмехнулся, разглядывая её. -А я и не против.         Ксавьер стал медленно двигаться, поднимая своё лицо вверх, к теперь возвышающейся над ним Уэнсдей, разглядывая её пухлые губы, помада с которых была теперь размазана по румяным щекам, большие чёрные затуманенные глаза, пышные ресницы, острый аккуратный носик, чёрные растрёпанные волосы. Он любил в ней всё... Каждый дюйм её тела. Торп хотел кричать о своей любви к ней, но боялся услышать лишь смех, сорвавшийся с её губ при его признании. И всё же чувства оказались сильнее голоса разума...        -Я люблю тебя, Уэнсдей. Всем своим сердцем. Всеми своими личностями... -он слегка усмехнулся, но потом со страхом взглянул в её глаза.         Уэнсдей замерла на пару мгновений, с ужасом вглядываясь в его светлые омуты. Её сердце стучало, как бешеное, а разум помутнился. Ей было страшно. Она никогда никому не открывала свои чувства, даже те, которые так и вырывались из неё фонтаном. Девушка даже улыбаться разрешала себе крайне редко. Но с ним рядом... Ей хотелось петь от счастья. И всё же она боялась, что открывшись ему, она получит лишь разбитое сердце.          Она увидела как его глаза налились болью, когда через минуту... через две... три... она не ответила ему. Весь яркий и добрый мир в его глазах в одно мгновение потух, и он даже остановился, замер, продолжая смотреть на неё с болью.          Уэнсдей почувствовала, как её собственное сердце наливается кровью от того, что она видела как тухнет, умирает всё живое в нём. И тогда она поняла, что он не предаст её... Скорее сам умрёт, но не причинит ей вреда и не позволит причинить его ей кому-либо другому. Теперь они вдвоём против всего мира... И ничего привлекательнее этого она не слышала за всю свою жизнь.       Она поняла, что ничего постоянного в её чувствах к нему нет. И что это не слабость, как думала девушка раньше. Нет... Теперь это сила.         Аддамс вдруг слегка улыбнулась и руками схватилась за его щёки, слегка притягивая к себе. Она оставила короткие поцелуи на его носу, на щеках, на лбу, на висках, на подбородке, а потом и на губах.           -Я тоже люблю тебя, Ксавьер. Всей своей некогда мёртвой душой, что ты смог оживить лишь одним своим присутствием рядом.          В глазах Торпа было столько эмоций, что казалось, что его голова сейчас взорвётся от такого наплыва.           Он вдруг громко и счастливо рассмеялся, оглушив Уэнсдей, при этом прижав её ближе к себе, и она почувствовала, как слёзы из его глаз бегут по её плечам вниз, по спине. Но зато теперь она знала, что он искренне счастлив.          Парень стал покрывать каждый миллиметр её лица поцелуями, при этом продолжая двигаться.           Всё закончилось достаточно скоро, но им казалось, что прошла целая жизнь, прежде чем они отодвинулись друг от друга...          Ксавьер расправил на земле остатки платья Уэнсдей и лёг на них, при этом укладывая хрупкое небольшое тело девушки на себя, обвивая её руками, желая согреть, отдать все своё тепло ей.          -Тебе не холодно?          Он взовлнованно оглядел покрывшуюся мурашками Аддамс.         -Нет. Мне приятна такая температура. Схожа с температурой в холодильнике, где меня часто запирал дядя Фестер.-она сжалась на его груди, обивая шею парня своими ладошками, при этом прикрыв глаза и уже слегка посапывая.         Ксавьер нервно улыбнулся.         -Смотрю, я тебя сильно вымотал.         Девушка насупилась.          -Кто кого ещё... -промурлыкала она ему в грудь.         Он рассмеялся, а потом взглянул в тёмное небо, задумавшись.          -Я ведь... у тебя первый.         Это был не вопрос. Утверждение.         Уэнсдей подняла на него удивлённые глаза.         -Из того, что было между нами, я могу сделать вывод, что я у тебя тоже.         Он кивнул.          -Я не об этом. А вдруг... Ты не хотела, чтобы первым в твоей жизни был неопытный мальчишка с раздвоением личности. -Ксавьер слегка усмехнулся, но потом вдруг резко погрустнел и Уэнсдей это заметила.          Аддамс села, ногами обхватив его бедра и посмотрела на него снизу вверх.           -Если бы я не хотела, чтобы это был ты, я бы не позволила тебе даже коснуться меня пальцем, не то что позволила бы делать со мной то... -она наклонилась и взглянула в его глаза. -Что со мной делал ты.           Он ошарашенно смотрел на неё снизу, а сердце его забилось быстро-быстро.           -Я не разочаровал тебя?           Девушка покачала головой, закктив глаза.           -Нет. Ксавьер... Как я уже сказала ранее... -она сглотнула и отвернулась. -Я полюбила тебя. И, кажется, я даже рада, что это случилось. Поэтому перестань задавать глупые вопросы и просто обними меня, идиот.          Торп слегка рассмеялся и помог девушке спуститься с него и улечься под его бок, устроив голову поудобнее на его груди. Он легонечко коснулся её макушки губами и улыбнулся.           -Я очень сильно люблю тебя, моя изворотливая змейка.          Но Аддамс уже сопела, прижавшись к нему всем своим телом.          Торп слегка погладил Уэнсдей по голове, а потом прижал её к себе сильнее и заснул, щекой прижавшись к её макушке, и с улыбкой на губах.                                ***         Ночь давно уже перешла за полночь, а они всё ещё спали, прижавшись друг к другу, где-то глубоко в лесу.          Казалось, никто и ничто не могло побеспокоить влюблённую пару в эти счастливые минуты...          Но вдруг ветер налетел со всех сторон, поднимая рядом с ними жухлые листья.          -Ксавьер... Пора домой, мальчик мой.           Юноша открыл круглые глаза, в которых плясали жестокие огоньки звериного начала, и улыбнулся, оскалив клыки, вглядываясь в ночное небо над головой.