В тот день

      Просторный гостиничный номер распахивает свои двери перед блондинкой. Светлые стены, окна, из которых открывается потрясающий вид на местный парк. Мини бар с отличным выбором алкоголя. И огромная постель, с кучей подушек и постельным бельем, от белизны которого рябит в глазах.       Этери пришла заранее, поэтому оставшиеся пятнадцать минут до встречи женщина проводит, нервно расхаживая из одного угла комнаты в другой. Ладони от нервного напряжения становятся влажными, что приходится взять полотенце, чтобы избавить себя от этого неприятного чувства липкости. Она бесконечно трогает выступающие из укладки волосы, крутит аккуратные часы на запястье, где время неумолимо приближается к четырем. Этери усаживается на край постели, матрас мягко проседает под тяжестью тела, пока его обладательница не находит себе места.       Какого дьявола она вообще согласилась на такую авантюру? Приличная жена и мать двоих детей, на пятом этаже дорогущей гостиницы ожидает женщину по вызову. Просто уму непостижимо, когда только успела докатиться до жизни такой. До встречи остается пять минут. Этери опускает взгляд на часы и цепляется за обручальное кольцо. — Черт! — женщина в спешке стягивает его с пальца и прячет в сумке. Маловероятно, что такая деталь испортит встречу, но чувствовать себя еще унизительнее не хочется. — Это безумие! — Этери поднимается с постели, одергивая костюм, в котором пришла. Теребит нитку жемчуга вокруг тонкой шеи и разглаживает несуществующие складки на ткани небесно - голубого цвета. Каблуки отмеряют несколько шагов до окна и обратно, прежде чем смелость предает Этери. — Что я делаю? — вслух бросает женщина, и хватает свои вещи со стула, намереваясь уйти. Еще несколько шагов до выхода, и ее останавливает ненавязчивый стук в дверь.       Этери дышит медленно, стараясь не выглядеть так, словно собралась бежать. Хотя внутри чувствует себя, будто оказалась в ловушке, которую сама же и организовала. Вернее, дала на это согласие. Она оставляет сумку и тренч на ближайшем стуле, а после распахивает деревянную дверь. — Я могу вам чем-то помочь? — как можно более непринужденно интересуется Этери, оглядывая темноволосую молодую женщину, которая явно не является персоналом гостиницы. Она красива, вся ее поза излучает уверенность, и она уж точно понимает, зачем пришла сегодня сюда. — Миссис Эшен? — Да. — Этери кивает. — Тогда это я здесь, чтобы помочь вам. — С улыбкой замечает незнакомка. Женщина чувствует, как собственное лицо заливается краской. Возможно, она и, правда больна и ей нужна помощь, только психиатра, а не женщины по вызову. — У нас назначена встреча. — Думаю, вы ошибаетесь. — Этери пытается захлопнуть дверь, но незнакомка выставляет руку, и мягко сдерживает попытку женщины скрыться.       Джени с первых минут замечает, как напугана блондинка, хоть и старается держать себя в руках. В ее карих глазах читается страх неизвестности. Ее длинные тонкие пальцы постоянно касаются жемчужин на шее. Она заправляет за ухо волосы, которые совершенно не мешают. Стильно и со вкусом одета, правда больше подойдет для деловой встречи, но она сама себе хозяйка. Блондинка красива, хоть годы и берут свое, закрадываясь сеточкой морщин в уголках глаз. Новый маникюр, пара колец и ухоженные руки. А еще, эта женщина ладонью удерживает дверь открытой ровно настолько, чтобы в нее невозможно было войти. — Я так не думаю, — качает головой Джени и указывает пальцем на часы на женском запястье. — Встреча на четыре часа. Я пришла вовремя. — Возникло недоразумение. — Отчего же? Вы открыли дверь, потому что кого-то ждете. И это место явно не ваш дом. — Джени позволила себе легкую усмешку, не желая обидеть женщину. — Действительно, я ждала здесь, только другого человека. — Кажется, Этери берет себя в руки. Наверное, запрос просто неверно истолковали. — Ах да, Сильвия. Вы ждали вашу постоянную… — по коридору мимо них прошла горничная, а Этери в третий раз за последний час почувствовала, как заливается краской. Максимально неловкий разговор. — Давайте, вы зайдете, и не будете оповещать весь коридор об этом. — Сдавленно попросила блондинка. Джени привычно оглядывается вокруг, чувствуя смущение женщины. Похоже, эта встреча будет интереснее, чем она ожидала. На самом деле в этой гостинице, как и в любой другой, никому нет дела, с кем ты спишь и для каких целей вызываешь себе женщину или мужчину. За деньги нельзя купить любовь, но вполне можно оплатить удовольствия.       Джени проходит вглубь номера, по пути снимая пиджак и оставаясь в одной рубашке персикового цвета, что приятно сочетается с ее кожей с легким оттенком загара. Рубашка расстегнута на пару пуговиц, и внимание Этери цепляется за эту деталь. Темноволосая женщина источает уверенность, в каждом ее жесте мягкость и никакой спешки, несмотря на то, что они уже потратили минут пять, пока выясняли в дверях, кто к кому пришел. Она удобно присаживается на кровать, и все свое внимание обращает к Этери, скромно расположившейся где-то ближе к выходу. — Итак, это ваш первый раз и вы нервничаете. Это естественно. Но должна вас уверить, что беспокоиться не о чем. Мы все будем делать медленно и непринужденно. — Темноволосая женщина слегка демонстративно устраивается на постели на полусогнутых локтях, выставляя свое стройное тело в одежде на показ. Этери против воли смотрит на плавные изгибы чужого тела. Брюнетка медленно тянет слова, упираясь языком в небо, и накаляя без того напряженную атмосферу до предела. — Все будет так, как вы пожелаете. — Как я могу к вам обращаться? — прерывает молчание Этери. — Мое имя Джени. — Джени, все дело в том, что я просила кого-то своего возраста, — раздраженно бросает женщина. Эта идея с самого начала была глупой, поэтому неудивительно, что сейчас все стало только хуже. — Возраст лишь цифра, и не играет роли. — Для вас вероятно так и есть. Сколько вам, двадцать пять? — Тридцать два. Видите, все это условности. — Джени склоняет голову на бок. — Я просила не вас. — Чеканя каждое слово, повторяет Этери. — Я вам заплачу, только уходите, пожалуйста. — Мне не нужны ваши деньги, — брюнетка качает головой и поднимается с постели. — Извините, что вам пришлось потратить время. Женщина, которая должна была быть сегодня здесь, не смогла прийти по личным обстоятельствам и попросила заменить меня. — Джени так же неспешно накидывает на плечи пиджак, берет свою сумку и подходит к Этери почти вплотную. У нее чарующий карий взгляд, а голос словно гипнотизирует, заполняя собой окружающее пространство. Она протягивает свою руку, нежно сжимая ладонь Этери, и медленно проводит подушечкой большого пальца по запястью женщины, вызывая в одну секунду бурю разных эмоций. Тонкая кожа отзывается на ласку мгновенно, отдаваясь волной мурашек, которых не видно под одеждой. — Мне жаль, что со мной вы не получили то, что искали. И если вдруг однажды вы передумаете, то знаете, где меня найти. — Джени с улыбкой кивает и покидает номер. Дышать становится легче, когда чужое присутствие не отягчает напряжением.       Этери подходит к зеркалу, оглядывая себя. Идеально выглаженный костюм, классические украшения, привычно собранные волосы с выпадающими прядями около лица. Морщины, которых с каждым годом становится все больше, несмотря на визиты к косметологу. Кожа, потерявшая эластичность. Пигментация, скрытая под матовым слоем крема. Выраженные носогубные складки, опущенные уголки рта. Все «прелести» возрастных изменений, которые касаются любой женщины. И обаятельная тридцатидвухлетняя Джени, которой не чуждо доставлять удовольствие за деньги. Женщина взглянула на свою ладонь, которую несколько минут назад сжимали чужие пальцы. И все же трудно отрицать, что Этери ничего не почувствовала, когда Джени взяла ее за руку. Тело отозвалось приятными импульсами. Рядом с мужем она давно не ощущала ничего подобного, а тут по нелепой случайности столько эмоций сразу. Так стоит ли лишать себя таких желаний?       Сара заглянула в гостиную, молча оглядывая растрепанную мать, в дрожащих руках которой был стакан с виски. В последнее время девушка все чаще замечала, как женщина в редкие моменты становится сама не своя. Этери думала, что никто не замечает этих ее слабостей, но Сара с детства росла наблюдательной девочкой. — Мам, привет. Я везде тебя ищу, ты не отвечала на телефон. — Извини, наверное, батарейка села. — Женщина фокусирует взгляд на вошедшей в комнату дочери. — Телефон в сумке и я даже не доставала его, когда вернулась. — Что происходит? — О чем ты? — О тебе, мам. Ты то светишься от счастья, то пьешь в одиночестве и плачешь. У вас с папой какой-то разлад? Или это кризис среднего возраста? — Этери отставляет стакан и смеется. Она смертельно больна, и до ужаса боится огорчить этой новостью своих родных. У ее мужа проблемы с бизнесом, а она думает только о том, что никогда в жизни не получала настоящего удовольствия. — Просто тяжелый день, дорогая. Посиди со мной. — Этери хлопает ладонью рядом с собой, и когда дочь садится, притягивает ее к себе в объятия. — Знаю, я не всегда была хорошей матерью, радость моя, но я хочу, чтобы ты знала, я очень тебя люблю! — Этери целует дочь в висок и качает в своих объятиях, словно маленькую девочку. Оглядываясь назад, сквозь прошедшие годы, женщине все чаще теперь казалось, что она так много упустила в воспитании детей и в собственной жизни.       Джени стояла посреди комнаты, глядя на чистый белый лист, закрепленный на мольберте. Наверное, ей хватило бы и одного такого большого, чтобы отразить на нем всю свою жизнь. Красный, черный и желтый цвет.       Ее растили в любви и полной семье. Она не испытывала недостатка ни в чем, кроме потребности творить. Но даже тут ей дали свободу. Пожалуйста, вот тебе художественная школа и свободное время для творчества. Джени находила в нем покой. А когда в двадцать вышла замуж, то на несколько лет забыла о творчестве вовсе. Она была влюблена, муж души в ней не чаял, и казалось, что впереди их ждет долгая совместная жизнь. Они были полны совместных планов и надежд. Завести собаку и родить двоих детей. Увидеть мир, и обязательно купить большой дом для своей не маленькой семьи, где Джени сможет устроить мастерскую. Только всему этому не суждено было сбыться. Спустя два года безоблачного счастья авария разрушила сказку. Саймон оказался в реанимации. Несколько дней врачи боролись за его жизнь, и даже появились обнадеживающие прогнозы. Мужчина начал идти на поправку и Джени позволили его увидеть. Он был слаб, но пытался улыбаться, помня, как девушка обожает его улыбку. Джени беззвучно плакала, гладя ладонями его лицо. Ведь главное, что Саймон жив, а со всем остальным они обязательно справятся. Он говорил медленно, но Джени с докторами и этому были рады. — Вот выберусь отсюда, и устроим грандиозный ужин. — Ты только поправляйся. — Я хочу, чтобы ты снова вернулась к творчеству. Ведь оно всегда делало тебя счастливее. — Джени растерялась, почему в такой момент ее муж заговорил именно об этом? — Обязательно, я буду рисовать. Только возвращайся домой. — На прощание он крепко сжал ее ладонь, пока Джени целовала его в щеку. А еще через пару дней Саймона не стало…       Родители сделали все, чтобы дочь пришла в себя после такой потери. Она плакала сутками, не желая выходить из квартиры. Лежала на кровати, свернувшись в позе эмбриона, и думала о том, как много всего было у них впереди и как страшно от осознания того, что это все так и останется лишь мечтами.       Спустя год Джени оборудовала подобие мастерской в квартире, а еще через пару лет завела собаку, как они с Саймоном и хотели. Она отказалась убирать свадебную фотографию из рамки, которая стояла рядом с фото родителей. Джени казалось, что свою любовь и чувства она похоронила в той же могиле, куда опустили тело ее возлюбленного. Поэтому отныне предпочла получать от жизни только удовольствие и путешествовать. Творчество безмолвно штопает раны, на белый лист можно с легкостью выплеснуть все, что захочется, а после отпустить, если получится. Джени долгое время училась отпускать, но память время от времени возвращала ей счастливые эпизоды из прошлого, как сегодня, например.       Саймон пригласил ее на пикник в одном из живописных парков города. В корзинке для пикника было собрано все, что любила Джени. Манго, кокос, бананы в шоколаде, лавандовые маффины. Даже бургер с двойной порцией сыра Саймон купить не забыл. Они уплетали еду и громко смеялись. Легкий ветерок трепал волосы, а они чувствовали себя самыми беззаботными в мире. Джени делилась впечатлениями от крупной выставки, которая стала нашумевшим событием в городе. Саймон сопровождать ее не смог, но с удовольствием слушал, с каким придыханием девушка рассказывает о том, что получила в окружении искусства. Джени умела чувствовать глубже и тоньше, чем другие и это поражало Саймона до сих пор. Ему казалось, что такую девушку, как Джени можно открывать всю свою жизнь и читать, как новую книгу каждый раз. Но не дошел даже до середины...       Джени поставила первую точку на чистом листе и принялась рисовать боль той самой молодой девушки, которая однажды все потеряла и эта боль осталась запертой среди счастливых воспоминаний.       По прошествии двух часов на листе получилось худое сгорбленное тело девушки с темными длинными волосами, которая отчаянно сжимает себя в объятиях. А поверх всего клетка, сплетенная из слов о любви и планов на будущее.       Джени не знала, почему сегодняшняя встреча с миссис Эшен стала ощутимым толчком для возврата в прошлое, но ей понравилось общество напуганной нерешительной богачки. Это очень ярко напоминало о том, что не все в мире сводится к сексу, и не все ищут выгоду в каких бы то ни было отношениях.