козлиная песнь

Нет для нас Бромия больше,

С тирсами нет менад,

Гула отрадного бубна,

Тонкой струи вина

Над серебром потоков,

Танца безумных нимф…

۞۞۞

      Если сансара и вправду существует, в следующей жизни все они станут настоящими козлами.

Явление первое

۞۞۞

      Сайно никогда не верил в сансару, его не интересовала мокша, карма — он жил по своим правилам. Пока все отчаянно пытались достигнуть духовного равенства и единения с великими архонтами, он умышленно опускал себя на самое дно, в пучину лохматого и колюще-режущего безобразия. Однажды его спросили: «Какого это, чувствовать себя неуязвимым и оттого безнаказанным?». О, поверьте, чувства лучше человечество никогда не сможет придумать. Сумеру уже никогда не станет прежним, да и в целом весь Тейват никогда не очистится от всех грехов, что носят на своих маленьких горбатых спинах целыми веками величайшие народы. Как бы кто ни очищал свою душу бесконечными аскезами, жертвоприношениями и молитвами, люди всё равно продолжат нарушать великие заповеди. Сайно никогда не пытался строить из себя человека с большой буквы.       Когда на земли Сумеру снизошла великая божья кара, у него не осталось никакого выбора, кроме как отвернуться от малой властительницы Кусанали, как однажды она отвернулась и от него.       Если сансара и вправду существует, в следующей жизни все они станут настоящими козлами.

Явление второе

۞۞۞

      Как говорил Аристипп: «Нет ничего справедливого, прекрасного или безобразного по природе: всё это определяется установлением и обычаем». Именно об этом думал Сайно, когда в очередной раз примерял на себе маску Сатира. Всё, что для него является прекрасным, — безобразно для других, а всё, что безобразно для него, — прекрасно для окружающих. Если зло вершится над добром, то Сайно станет злом, вершившимся над злом.       Мир разделился на два лагеря. Правые и левые, инь и янь, добро и зло — называйте как хотите. Сайно и его сторонники не были ни тем, ни другим. Каждый раз, когда на город опускается тьма, так же и опускаются маски на их лица. Дабы поддерживать свой собственный порядок в пучине тёмной кармы колюще‐режущего безобразия, они убивали кровожадно, беспощадно и много. Настолько много, что народ прозвал их «Бромовы твари», деяния их «Козлиная песнь», а листовки с приписью «Розыск» были гневно прокомментированы: «Вы за это заплатите».

Явление третье

۞۞۞

Я ощутил вселенную как огромное неустойчивое равновесие. К ней были приложены как бы две разные воли, два разных смысловых знака — и приложены с таким усилием и мощью, что «небо» содрогалось на самом деле.

      Тигнари бесшумно зашёл в комнату. Под ногтями темнела чужая кровь, а фантомные пятна на ладонях и вовсе не хотели смываться из памяти. Часы с кукушкой тихо отсчитывали каждую секунду, передвигая стрелки с назойливым звуком мерзкого тиканья. С каждой секундой он был всё ближе к смерти.       Сайно мирно сидел в кресле, перечитывая в сотый раз одну и ту же книгу. С переплёта слезла вся краска, углы давно оторвались, страницы пожелтели. Одно только название сохранилось в первозданном виде, словно его вытатуировали на чей-то коже, а эта кожа — тёмно-синяя обложка: «Любовь к трём цукербринам».       — Ты же помнишь, что сегодня очень важный день для всех нас? — Сайно аккуратно закрыл книгу и положил её к себе на колени, поглаживая, словно собственное дитя. — Сегодня придётся песнь нашу петь так, как никогда раньше мы её не пели.       — Ты никогда не задумывался о том, что будет с нами, если сансара всё-таки существует? — Тигнари намеренно проигнорировал Сайно, спрашивая о том, что так долго не давало ему покоя.       — Архонты уже давно не на нашей стороне, — Сайно долго подбирал, что сказать, смаковал каждое слово, пробовал эмоции на вкус. — Вспомни, кто мы и откуда? Выродки леса Авидья, выходцы из тёмного лабиринта самых порочных частей Сумеру, отвергнутые архонтом. Вспомни, почему мы все здесь собрались? Месть, желание правосудия, борьба за справедливость, — Сайно замолчал в раздумьях. — Если уж сансара и правда есть, то мы станем настоящими козлами — эти маски прирастут к нашему лицу, вцепятся в кожу тысячью маленьких иголок, голос превратится в тонкое блеяние, и станем мы настоящим горным стадом.       Сайно осторожно присел на колени напротив кресла:       — Для чего всё это?       — Бога можно умертвить лишь одним способом — забыть его полностью…       Больше ни на один вопрос Сайно не давал ответа. Лишь снова напомнил о предстоящем трагическом спектакле на сцене огромного амфитеатра — Сумеру.       Пора спеть свою козлиную песнь в последний раз.