козлиная песнь

Облака могут принимать самые разные формы — но они никогда не смогут стать небом.

Явление первое

۞۞۞

      Тигнари отмывал свой лук от кровавых следов. Сегодня — их последняя миссия, последняя молитва собственно выдуманному архонту, последний этап личной сансары. Аль-Хайтам, перебинтовывающий свои руки в сотый раз, тихо напевал себе под нос песню.       — И раздастся козлиное блеянье, громкий козлиный зов. Великое дело — плёвое, а плёвое услышит архонт.       — Откуда это? — заинтересованно спросила Дэхья, точившая острие своего верного помощника — меча.       — Не знаю, сам придумал, — аль-Хайтам шмыгнул носом и разорвал на две части бинт.       Тигнари глубоко задумался о чём-то, натирая тетиву голой ладонью в тысячный раз.       — Эй! — Странник прикрикнул и ударил Тигнари в плечо. — У тебя кровь идёт. Ты хоть иногда думай о том, что делаешь, чудак.       Тигнари отнял руку от тетивы. Прямо на ладони красовался ярко-бордовый порез.       — Запачкан лук теперь не только чужой кровью. Печальный знак. Ведь всяка кровь, что попадает — как счётчик смертей у триад.       — Аль-Хайтам, прекрати сочинять свои глупые стишки и займись делом! Тигнари, не слушай бред сумасшедшего учёного, — Дэхья протянула заживляющее снадобье из трав и рулон бинта. Тигнари молча поблагодарил, кивнув.       — Я не сумасшедший, я просто знаю куда больше, чем все вы.       — Например? — Странник растянул свои губы в насмешливой ухмылке.       — Сансара существует, и мокша, и карма. Всё существует, — аль-Хайтама передёрнуло всем телом, но говорить он продолжил. — А если не существует, пусть мне отрубит все пальцы на правой руке.       — Не мели ерунды! От нас отвернулся весь мир, какое тебе дело до этого? О себе подумай, — Дэхья воткнула свой меч в пол.       — А если он прав? — Тигнари оглядел всех в комнате. — Если сансара и вправду существует, то что тогда с нами будет?       — Сансары нет, так же, как нет и мокши, кармы, благословения архонтов, справедливости и второго солнца или луны, — Сайно стоял, оперевшись плечом о косяк. Все находящиеся в комнате резко обернулись. Как долго он там стоит? — Собирайтесь, нам пора выходить.       В руки каждого полетели козлиные маски.       — А можно мне другую маску? На этой уродливая царапина. Похоже на шрам, — Странник брезгливо осмотрел свою маску, вертя её из стороны в сторону, разглядывая каждый недочёт.       — Нельзя. Других масок у нас нет, — Сайно покинул комнату, оставляя у себя за спиной все гневные комментарии.       — Хватит препираться! Надевай и не строй из себя великого царя Дешрета, умник, — Дэхья спорила со Странником очень оживлённо.       — Раз ты у нас такая непривередливая, бери и сама её надевай, а мне отдай свою маску!       — А ещё тебе чего? Велено надевать — надевай, пока я её собственноручно не приштопала к твоей наглой морде!       Под общий гомон Тигнари незаметно покинул комнату, но, кажется, аль-Хайтам всё равно это заметил.       — Наивный фенек. Такой дурак и с мудрецом поспорит, — жаль, что этого Тигнари так и не услышал. Аль-Хайтам аккуратно надел свою маску, чувствуя, как она снова пытается прирасти к его к лицу.

Явление второе

۞۞۞

      Тигнари долго стоял у двери, так и не решаясь зайти. Гадкие, мерзкие, лакричные сомнения одолевали его голову. Стоило ли говорить об этом?       — Тигнари, я чувствую, что ты там, — из-за двери раздался голос Сайно.       Тигнари приоткрыл дверь, создавая маленькую щёлочку между своим миром и другим.       — Можно войти?       — Ты же пришёл ко мне с какой-то целью, так что да, заходи.       Слегка помявшись у входа, Тигнари всё-таки переступил порог, впитывая в себя тяжёлую энергетику этого места.       — Скажи, Сайно, — Тигнари медленно начал свою речь, — ты помнишь нашу клятву?       — Какую именно? — Сайно напрягся. Он всё понимал. Понимал прекрасно. Но он не хотел этого.       — Четыре года назад, когда всё это началось, мы поклялись друг другу, что, как только это всё закончится, мы все вместе уедем в дальние края, посмотрим на дворец раджи Куллу, поднимемся на самую вершину самой высокой горы во всём Тейвате, чтобы можно было дотянуться рукой до платиновых звёзд на небосводе, отправимся на огромное-огромное озеро с солёной водой. Ты помнишь всё это? — Тигнари с надеждой посмотрел прямо в глаза Сайно.       — Помню, я помню обо всём, что когда-то пообещал тебе, Тигнари, — Сайно сжал кулаки до побеления костяшек. Как же больно.       — Скажи мне, Сайно, сегодня ведь всё закончится? Мы уедем из Сумеру как можно дальше? Напихаем себе полные карманы платиновых звёзд и будем есть их, словно это конфеты? Посмотрим на дворец раджи Куллу и подарим ему молока? Искупаемся в огромном солёном озере и переплывём его на красивейшем пароходе? Это всё правда будет с нами, Сайно? — в глазах Тигнари отражался блеск лунного блюдца, губы слегка подрагивали, а нос выдавал с потрохами то, что он совсем скоро заплачет.       — Когда-нибудь и нам дадут кусочек свободы, — Сайно надел свою маску и в последний раз кинул свой взор на выцветшую обложку любимой книги. — Пора.

Пока мы существуем, нет смерти; когда смерть есть, нас более нет.

Эпикур