Fabulam duo lamia

-Вы конченный идиот, Олег Давидович.– Сергей в ярости, он пытается подхватить слабеющее тело, с трудом сдерживая зарождающуюся внутри истерию. Конечно Волков дурак, абсолютный, вся эта стычка с самого начала была обречена на провал, но кто бы мог подумать, что такой, кровь обильно струёй стекает по правой руке, пахнет ужасом, болью, адской нестерпимой болью, Сергей от одного только вздоха дуреет, в нём борется какое-то непостижимое животное начало. -Что вы натворили?! – срывается на крик, это паника, Волков медленно оседает, он стиснул зубы, не позволяет себе скулить, в голове он уже рассчитал, куда попала пуля, и как скоро он умрёт от кровопотери, тьма окутает его быстро. -Не смейте, чёрт возьми. – Голубые глаза заливаются кровью, Сергей не может, не может видеть этих алых бутонов на белом рукаве парадной рубашки, не может чувствовать запах, он не контролирует это. -Прошу вас. Олег, держитесь. – это надсадная мольба лишь для одной души, шёпотом у самого уха, где с кровью чувствуется одеколон и аромат короткостриженых чёрных волос, чужое лицо озаряется корёженной улыбкой, сквозь грудной кашель раздаётся тихое: -Раз уж вы просите.. Олег правда не теряет достоинства, и какого-то прошлого самоконтроля, он утешительно принимает попытки восстановить дыхание. -Бог вам. – рычит Разумовский, он рукой зажимает кровоточащую рану вырывая из мужчины робкий болезненный вскрик. Ладонь сжимает плечо с силой, под рьяное шипение, до тех пор пока не раздаётся ещё один выстрел. Сергея рвано дёргает, зрачки сжуются, под лопатками растекается багровая боль, ему больно, он смотрит Олегу в глаза, осознавая произошедшее. Клыки выпускаются сами собой, пока лицо искажает гримаса страданий от адского жжения в спине и такой же адской ярости. -Ах ты подонок! Унизительно! Унизительно не просто выстрелить, а выстрелить в спину! – свирепеет Сергей, он отпускает раненное плечо товарища, оборачиваясь к собеседнику с остервенением присущим лишь истинным хищникам. Он шипит, стараясь скрыть то, что рвётся наружу. Шагает медленно, властно, оставляя раненого Олега позади, того прошибает, плечо горит. -Тварь! Дьявольская проказень! – на Сергея вновь наставляют пистолет, но на этот раз пуля летит в бархатистый гобелен. -Знайте, на кого руку подняли. – цедит Разумовский, этот чётко вымеренный шёпот страшнее предшествующих криков, он – последняя стадия, утихшая истерика, искренняя ярость. Окровавленная рука хватает дуло пистолета, один этот красный взгляд заставляет обидчика остолбенеть. -Ваша смерть будет мучительнее моих ран. – Сергей сминает хладный метал под пальцами, на мгновение вспоминая о Волкове, чёрт возьми, если сам он протянет до полу часу, то у Олега минут десять от силы, ему необходима помощь, нужно срочно покидать отныне проклятое место. Откинув оружие в сторону, к ногам оставшихся зрителей, мужчина торопливо подхватывает под бок отползшего к стене Волкова, в миг исчезая. Никто не запомнил, куда они вышли, как скоро это произошло, да и лица мужчин уже через сутки не всплывали ни у кого в головах. Как выяснилось позже. Среди очевидцев стычки оставались лишь сильно пьяные бароны, настолько пьяные, что их собственная жизнь не показалась им достаточно ценной, что бы покинуть поместье после первого выстрела. Они бесконечно меняли показания и не сходились в своих приметах, а более спросить было некого, перепуганные до смерти надушенные дамы покинули зал, как только дело пошло к драке, а сами «дуэлянты» до сих пор числятся пропавшими без вести. Впрочем их перестали вспоминать так же быстро, как и раненных мужчин. Некий господин Разумовский считалось, гостил в этих краях и уехал по причине беспокойства за собственные владения в эти неспокойные времена, вот только припомнить к кому он приезжал и откуда, никому не казалось возможным, да и нужным тоже не казалось. Больше трепета в народе вызвала новость о безвестной смерти доктора, ходили слухи, что умер он от какой-то неведанной болезни или же по несчастному случаю, но никак не от перестрелки в праздничном зале семьи Воронцовых. -Куда мы? – Волков потерял все силы, соблюдение субординации в таком положении бессмысленно и будет сочтено за издёвку, посему Олег не слишком старался. В целом думать уже не выходило, он оставил в зале достаточно крови, перед тем, как решился зажать рану, да и пулевое ранение не шутка. Ответа на вопрос не последовало, впрочем его бы не успели дать, при всём желании, мужчина уже несколько раз провалился в обморок, его била непривычная паническая горячка. Очнуться удалось лишь прибыв на место, Олег был раздет и уложен на кровать поперёк, рука нестерпимо ныла, но при том была вполне настойчиво забинтована. Вставать страшно, голова гудела, в душе закрадывалось что-то тягуче, мучительное, впрочем это можно скинуть на ранение, 0.22 калибр, револьвер, пуля прошла в трёх дюймах от края плеча и двух от подмышки, на вылет, подключичная артерия, как и какая либо другая не задеты, но крови потеряно много. Раз Волков смог прийти в сознание и не ощущает той смертельной, выворачивающей боли, то должно было пройти достаточно времени, можно попробовать приподняться на одной левой, боязно, что правая больше никогда не сможет быть задействована, но это будет второстепенной проблемой, поскольку перед глазами открывается, куда более ужасающая картина. Свет последний свечи напугано отражается в неостывших каплях крови на деревянном полу, в их окружении сидит заплаканный мужчина, запачканные руки подрагивают, а грудь уже не стремится вздыматься под рваными вздохами. -Сергей..– у Волкова голос дрожит, он низкий и хриплый, в глазах стынет неподдельная паника. Олег торопливо слезает с кровати, неуверенно приближаясь к телу, в лёгких как будто бы второе дыхание открылось, он усаживается рядом, здоровой рукой направляясь к чужому бедру. От касание резко вздрагивают, слышится грубый болезненный стон, Сергей распахивает глаза, дёргаясь в край стены. -Вы ранены. – заключает Олег, у обоих на лице ужас, Разумовский потерял всю свою привычную серьёзность, сейчас он подобает маленькому напуганному зверьку, шарахаясь от касаний, света и звуков, видно, как его прошибает, кажется ему намного больнее, чем Волкову. Мужчину трясёт, а в уголках глаз вновь собираются постыдные капли, не все умеют справляться с болью, Сергей не умеет. -Пойдите прочь. – шепчет он, рукой прикрывая глаза. -Пойти не выйдет. – вместо этого Волков опускается спиной на пол, смотрит потерянно, позволяя тишине воцариться в этой скудно освещённой комнате, мирную идиллию нарушает лишь вой ветра за окном и один единственный унизительный всхлип, после которого Разумовский с силой зажимает рот. -Не бойтесь, это не стыдно. – кажется в мужчине появились силы на разговоры. – знаете сколько людей плакали на моих глазах? Я видел слезы радости поправившихся, слезы матерей узнавшихся о беременности, слезы отчаянья смертельно больных и слезы боли в страшных мучениях и не менее страшном их лечении, и всё по кругу, по могу раз. Ваши меня не чуть не смущают. Более скажу вам, я нахожу их смелыми. -Будьте добры, заткнитесь. – цедит Сергей, справляясь с очередной волной, всё его тело пронизывает миллион металлических игл, если бы он мог, то выгибался бы в этих муках, таковы особенности регенерации и за столько лет, смертельно ранен он был лишь однажды, привычки терпеть не выработалось. На Олега накатывает необъяснимый истерический смех, он заливается им так ясно и искренне, ухватываясь рукой за ноющее плечо, он смеётся задыхаясь в грудных спазмах, проглатывая остатки достоинства, взгляд устремляется к чужому лицу. -Так вы вампир?