Fabulam duo lamia

Трудно вести мысленные счёт времени. То, как угнетала тишина, не способно передать ничего из существующего на этом свете, возможно, они провели несколько часов наедине друг с другом, а может быть всего пару минут, Олег иной раз провалился в дрёму от бессилия и возвращался с рваным вздохом. Ещё пара циклов воспоминаний, сна и резких побуждений были необходимы для того, что бы заметить чужое отсутствие. Сердце предательски колотилось, определить правдивость происходящего почти невозможно. Твёрдый и холодный пол не способствовует заживлению плеча, приложив усилия, мужчина вернулся на кровать, проваливаясь в полноценное царство переработки дневных переживаний. Ночь предстояла долгой. *** Ласковый свет утреннего солнца аккуратно проник в комнату, расстилаясь по полу, это дарило тепло, дарило нечто еле ощутимое. -Сергей? – первое слово разлетевшееся эхом по дому, Волков открыл глаза, слабо выскулив, единственное дорогое, что у него осталось. Сергея в этой комнате нет, а после оказалось, что и в поместье. Он растворился почти бесследно, последним признаком своего существования оставляя полупустой согревшийся бокал вина с красным бархатом кровавых отпечатков. -На меня ли вы это оставили? – Олег сомневается, что его слышат, в поместье одиноко, ни прислуги, ни каких-то примечательно личных вещей, целые, ни разу не использованные свечи красовалось в канделябрах остальных комнат, пустые столы, шкафы, идеально заправленные кровати, сомнительный слой пыли и всего один бокал. Нет, тарелки тут тоже были, но только убранные в даль, упакованные в коричневую бумагу, совсем новые. Сидеть на скрипучем стуле некомфортно, голова мерзко давит, мысли путаются, что было, чего не было, кто такой Сергей и где он сейчас, что это за дом, как далеко Олег от города… Свет солнца слабо утешал, но выходить не хотелось, хотелось спать и это казалось единственным верным решением, изучение комнат и ящиков порядком вымотало, плечо саднило, а то самое помещение, в котором удалось прийти в себя одно напоминало что-то похожее на жильё. Не смотря на то, что там и не было личных вещей, были бинты, вода, другие медицинские склянки и пятна крови, как знак правдивости воспоминаний. Закат наступил следом дня, целостное состояние считается красной зоной, посему перемешка бодрства и дремы укорачивали время втрое. Небо выглядело мертвенно смоляным, ни звёзд, ни луны, Олег заметил, что не удивился бы вою, если бы он был, но сейчас, увы и ах, его окружали лишь абсолютное одиночество, тишина и ужас стынущий под рёбрами, мужчина ощутил это выглянув в окно, нет, ни звери, ни птицы, ни иные обстоятельства не ввели бы его в такой ступор, за окном высился густеющий лес. Днём он выглядел по подобию парка, ухоженным и мелким, лишь в тени ночи стало ясно – всё плохо. -Что ж. – выдох удаётся с трудом. Вечер на ступеньках особенно красен, небо низкое тёмное, бескрайнее, подгрудное отчаянье не более, чем привычная аура пустого поместья, сохранившаяся за сутки, тишину режет шелест листвы и вымученный вой ветра, на душе неспокойно, а глаза имеют совесть слипаться, Олег более не ощущает страха перед лесом, его пугает чужая судьба и это дерёт под лопатками, заставляя делать необдуманные вещи, он вроде и умный мужчина, и умнее многих будет, вот только, когда вопрос встаёт между его и чьим-то ещё здравием, стрелка всегда сама собой указывает на других людей. Олег во многом виноват и всё, что есть сейчас в его злачной жизни, это кара небес за безрассудство. Ноги мерно движутся в сторону от поместья, это внутренняя тяга, что-то, что сильнее понимания и правил, конечно, угроза жизни лучше мертвенного спокойствия в одиночестве. -Да. – за спиной возникает свербящий стон, знакомого голоса, нечто дерзкое и отчаянное, на одном дыхании. Он как будто бы никуда и не уходил, всё время ждал на пороге, ждал пока Волков решит уйти. – Да! – уже кричит Сергей, теряя самообладание. – Да вы правы, Олег Давидович. Правы. Как всегда, правы, и что вам с того?! Теперь полно всезнать и всевидеть, слишком лёгкой была ваша жизнь до встречи с нечестью? -Прошу заметить, вы весьма честны.– Волков наконец выдыхает, вот так, так надо было с самого начала, армейский разворот на одних каблуках поношенной обуви и перед глазами открывается невнятный вид, Разумовский стоит подобно своему обычному облику, и лишь его недвижимость, отсутствие дрожи и привычно покатых плеч, выдают иное состояние. -Вы больны? – Олег интересуется искренне, но с некоторой, действительно глупой, интонацией. -Да. Последние двести с лишним лет, доктор, и эта чума вам неподвластна. – ему хочется продолжить приказом «пойти прочь», но тьма и холод уже решили их ночёвку. У мужчин нет выбора, они оба ранены, посему перебивая любой задел на разговор вне дома, Сергей цедит: -Пройдите, в поместье. И лишь стоило переступить ступень порога, как цепкие руки обвили крепкий торс и притянули ближе, Олег задышал тяжелее, в стальных объятиях отныне не так безопасно. Ухоженные пальцы елозят по животу и тянутся ниже.. -Вы и эту ночь забудете если я..?– ладонь мельком скользит по бедру и паху, кажется, Сергей издевается, впрочем, когда пальцы сжимаются, вопросов больше не возникает, Олег резко втягивает воздух, неуверенно поворачивать голову. -Если вы что? -Я хотел бы извиниться за предоставленные неудобства. – горячие губы коротко мажут по шее, толи игра, толи чрезмерное влечение, вот только неясно в таком случае Олег объёкт желания или всего лишь ужин. -Не ходите вокруг да около. -О таком в приличном обществе не просят. -Вам охотно уложить меня в кровать? – Выпаливает Олег, решая дерзнуть. -Что вы доктор?! Ни в коем разе, я лишь укусил бы вас, но столь резкое предложение звучит заманчиво, вы против? -Против. -Против первого или второго? -Кусайте, Сергей. – Такое обращение звучит печально и отстранённо, иного выбора действительно нет. Разумовскому стыдно до скрипа и если после укуса Олег не вспомнит этот вечер, а лучше весь этот день, то станет в разы проще. Клыки с жгучей болью вонзаются в шею. Волков слишком слаб, он кратко воет и жмурит глаза, откидываясь голову на чужое плечо. -Простите. – шепчет мужчина.