Fabulam duo lamia

Пытать Сергея было бы отдельной категорией удовольствия средневековых палачей или же, искушённых своим делом, садистов, конечно, не нажить за столько лет врагов, да ещё и с терпким нравом, было весьма опрометчиво со стороны великого герцога. А так он может быть уверен и спать спокойно, зная, что за три, а может пять сотен лет, на него точат ножи с десяток людских имений и в полтора раза большее число нечистых душ, которым Сергей Викторович – кость в горле, насколько, что даже горло свернуть не жалко, или свинцом расплавленным залить. «Дикость же, господа?» - Сергей мямлит что-то с досадной улыбкой, не совсем понимая происходящего, впрочем калечить его будут медленно, со вкусом, стоило только выяснить, что вампирам тоже бывает больно, так сразу рычаг давления нашёлся, руки покуда в крови не будут, если дело до ножей не дойдёт, а так можно медленно капать водой, рвать по волосинке, ломать кости, грозиться колом, в данном случае ещё и осиновым, но никак не умаляя извращения. В комнате становится душно, дыхание спирает, пахнет кровью, алой, бархатистой, нежнейшей, свежей кровью, льющейся по запястьям Разумовского, это не его кровь, оказалось, есть рычаг сильнее… -Олег?! Мужчина вскакивает с кровати ошпаренным жутким кошмаром, на руках действительно кровь и это пугает сильнее, под рёбрами сводит, пока зрачки заливаются красным. Вдох. Беглый взгляд по помещению. Слабая улыбка. Выдох. -Вас нужно перебинтовать. – голос у Сергея грубеет, он заключает последнее слово с отчётливой точкой, выметаясь из комнаты под самый зоркий и преданный карий взгляд, успевший проснутся за долго до инцидента, Олегу не привыкать видеть страх, а вот слышать… Своё имя в чужом кошмаре он уловил впервые. Ноги от чего-то дрожат и подгибаются, вампир спешит скрыться, избегая всякого контакта, но дважды, дважды такой побег, он уверен, дерзость, пусть вся ситуация сложилась прискорбным образом, манеры, а может, нарочито вежливый вид, перед гостем ему терять не хотелось, краткий перерыв на воздух и вот начищенные каблуки стучат обратно в направлении спальни, дверь раскрывается с торжественный скрипом. -Мне жаль, что вчера разговора не вышло, кхм. Добро пожаловать в мой скромный загородный домик. -Великодушно герцог. -Но сначала, ваше плечо, мне жаль, я.. -Ничего. – Олегу уже, как будто бы и всё понято, в голове тяжело и темно, тело ноет, но и с этим можно смериться. В целом у него и нет других вариантов, жизнь предоставляет ему только смирение и равнодушие к тому, что должно вводить в состояние шока. Флегматичное выражение лица рушится от одного только касания к шее. -Простите, мне действительно жаль, что так вышло. -Всё в порядке, на мне, как на собаке заживёт. -Врёте, Олег Давидович, вы слишком благородны для такого сравнения. Дрожащие руки аккуратно разматывают розоватый бинт, с невыносимой прискорбностью наблюдая за изредка морщащимся и вздрагивающим гостем, Сергею правда жаль, что его мужчина пострадал по его же вине. -Ваш? -Что просите? – Щёки тут же заливаются краской, одно неловкое движение и бинт отрывается слишком резко, Волков жмурит глаза. -Ох, я.. -Не стоит, герцог. Знаете, перебинтовка дело не лёгкое, мне понадобились годы практики. -У меня была целая вечность. -Но полагаю, себя вам перевязывать не приходилось? -С чего такие мысли? -Боюсь, ваш паркет безнадёжно испорчен. – взгляд летит на пол. -Это того не стоит. -Вам выстрелили в спину. -Вам показалось. -Конечно. -Вы так легко соглашаетесь? -Сергей Викторович, ну разве мы похожи на детей? Я не смею рушить ваш комфортный ореол, и амплуа загадочного везунчика, но закрывать глаза? -Разве, в сказки верят не только дети? -Вы рассказываете достаточно убедительно. -Вам страшно? -Вовсе нет. -Врёте. Ваши руки. -Боль творит ужасные вещи. -Боже, простите! – Сергей прижал проспиртованную тряпку слишком сильно, забывшись в разговоре. -Вы верующий? – хрипит Волков, с трудом разжимая челюсть. -Нет, увы. Жизнь в людском обществе своего рода наркотик. - герцог звучит виновато и печально. -Мы с вами похожи. -Не более, чем на первый взгляд. -Ошибаетесь. Карие глаза смотрят как-то особенно. Особенно честно. -Сергей почему вы не убили меня? -С чего бы мне? -Сколько смертей на ваших руках? -Олег, вы перегибаете. -Сколько? – этот спокойный говор невыносим, такие страшные вещи и вот так, будто это ничего не значит. -С десяток, не более. -Сотня? -Сотня? -Сотням душ я не смог помочь, а может тысячам. Чем вы хуже? -Это разные вещи. -Так почему я остался жив? -Вы полезны. -Врёте. -Вы добры. -Врёте. -Вы вкусны. -Врёте. -Вы особенны! – Срывается Сергей, с трудом сдерживая оскал. -Неправильный ответ. -У нас игра? -Вы утаиваете истину. -Так что же вы тогда хотите услышать?! -Взаимность. Чеканка букв летит по комнате, сшибая с ног. -Какого рода? -Сергей.. – тяжёлая ладонь вздрагивает, желая коснутся чужого тела, она больна и слаба, наверняка, лучше без этого... -Что ж, вы правы. – голубым глазам стыдно. Тонкие пальцы летят до чужого плеча, скользят к волосам. Тонкие бледные губы припадают к макушке, нашёптывая одно только.. «Люблю». Гортанный рык. Сергей выпрямляется. Лёгкой дымкой ложится безжизненный взгляд, он разворачивается, мерным шагом удаляясь из помещения. Олег выдыхает тяжело, мельком изучая оставленные медикаменты, его не забинтовали обратно, рука ноет, зато в душе стало легче, то слово играет на гранях воображения, придавая силу, он догонит его, как только закончит, как только станет легче.