Сияние Карасуно

      Наступила суббота, 20 июля. С этого дня официально начались первые в жизни Хины летние каникулы. У неё не было никаких сомнений, что это время она проведёт интересно и успеет отдохнуть, чтобы набраться сил для нового триместра учёбы. Хотя, по правде говоря, особых усилий в школе девочка не прилагала: первое время их занятия проходили в виде лекций, игр и разнообразных весёлых занятий – всё для того, чтобы не перегружать юные умы и заинтересовать детей. На данный момент они даже не начали учить кандзи. Но в этом девочка успела преуспеть – ещё до поступления в начальную школу, в то время, пока многие ребята ходили в детский садик, она была на "домашнем обучении", как любила это называть. Иногда у родителей получалось выделить целый день для того, чтобы научить её тому, что может пригодиться в школе. Хина уже знала правильное написание около двухсот кандзи, что было более, чем хорошо для её возраста, поэтому отцу и матери не приходилось волноваться насчёт её успеваемости. Только радоваться тому, что их дитя не по годам умное и сообразительное.       Но этот день был знаменателен не только началом каникул, но и тем, что девочка сегодня впервые идёт на день рождения. И не абы кого! А день рождения Ойкавы Тоору! Хина уже привыкла к мысли о том, что живёт в мире волейбольного аниме. Но это всё ещё было захватывающе: объятия Вселенной оказались слишком широки, чтобы ухватиться хоть за что-то. Когда она, лёжа перед сном на кровати, думала об этом, её дух захватывало от разнообразных мыслей на эту тему. Наверное, в этом мире она единственная, кто познал даже такую крупицу тайны. И никто из членов семьи, друзей или, тем более, мимо проходящих людей не задумывался, что она знает. Знает о существовании тысячи и миллионов миров, – о бо́льших цифрах она и подумать боялась. Она знала, что раньше жила в одном мире, а теперь – в совершенно другом. Знала о том, что в прошлом знакомые ей люди были просто анимацией, картинкой. Однажды ей пришла в голову такая мысль: а что, если кто-то из этого мира попал в её прошлый и просто взял и создал мангу и аниме про волейбольный клуб? Это очень походило на её недавние действия – она старательно выписывала в свой блокнотик то, что могла вспомнить.       Девочка боялась забвения. Она боялась, что, забыв всё о себе прошлой, потеряет себя. Что однажды проснётся и продолжит жить, как ни в чём не бывало. Словно не было другого мира, другой жизни, другой её. Но вместе с тем она страшилась того, что могло произойти, если всё же будет помнить. Ведь не может... она же не может сойти с ума? Знания – это весомая единица в жизни каждого живого существа. Без знаний ты не продвинешься с места. Но стоят ли они того, чтобы двинуться умом? Хина не могла ответить себе на этот вопрос. Ужаснее всего в этом было то, что ей не было с кем поделиться. Она прекрасно понимала, что после такого откровения её легко могли посчитать сумасшедшей и даже отказаться от неё.       Чаша этих весов была в равновесии. Она не хотела помнить, но и не желала забыть. Иногда она вглядывалась в свой блокнотик и с тихой грустью осознавала, что некоторые записи девочка совершенно не помнила, хотя с того момента, когда она его завела, прошла всего неделя.       Хина стояла у зеркала в коридоре возле входной двери и рассматривала своё отражение. Нет, вспомнить её прошлые очертания лица уже было невозможно, сколько бы она не вглядывалась и каких бы усилий она не прикладывала. Сейчас Хина видела только её – девочку с ярко-рыжими волосами, собранными в две длинные косички, и голубыми глазами, одетая в белую футболку и джинсовый короткий комбинезон. И это была она. Было странно осознавать, что раньше Хина видела совершенно другого человека. Жаль только, что вспомнить, как этот человек выглядел, девочка никак не могла.       — Я положила в твою сумку немного денег - купишь себе чего-нибудь, если будете гулять.       Из гостевой комнаты вышла Тошико, аккуратно укладывая в маленькую сумочку все необходимые для прогулки вещи: пару пластырей, которые были жизненно необходимы для такой активной особы, как Хина; несколько конфет, потому что никто не знает, когда ребёнку захочется чего-нибудь сладенького; антисептик и, как она уже сказала, немного денег. Всё это поместилось в такую маленькую сумку, которую Хина перебросила через плечо.       — Если хочешь, я могла бы тебя проводить...       — Не надо, - резко вставила девочка и тут же прикусила язык, – сама я добегу быстрее. Тут недалеко.       Хина не могла не заметить, как в последнее время её мать ослабила хватку в своей чрезмерной опеке, и это, несомненно, радовало. Хотя исправно возила её в Токио каждые две недели, чтобы позаниматься с репетитором игре на гитаре. Но и игрой на гитаре это было сложно назвать: пока что девочка даже не прикоснулась к музыкальному инструменту, они с сенсеем лишь изучали ноты и часто слушали и смотрели выступления музыкантов разного жанра. Пока она была довольна, ведь это было даже интересно, но девочка помнила слова матери о том, что на каникулах они будут уезжать чаще, чем раз в две недели. А это означало только одно – её ожидают частые уроки тому, что девочку совершенно не интересовало.       — Хорошо, - мама улыбнулась и убрала одну из косичек Хины за спину. – Тогда беги и веди себя осторожно... Не разговаривай с незнакомцами!       Шутливо закатив глаза, девочка усмехнулась, кивнула и, попрощавшись, выбежала на улицу. Стояла прекрасная летняя погода, небо было светло-голубым, а на нём – редкие скопления облаков идеального белого цвета. Хина на минуту закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. На её лице появилась расслабленная улыбка: она не ощущала никакой тревоги и беспокойства, вокруг неё царило умиротворение. Погода, словно подстроившись под её настроение, обещала, что весь день сегодня будет ясным, солнце не закроют тучи, а ветер не будет беспокойно завывать.       Она открыла глаза и улыбка её стала ещё шире. "Сегодня будет прекрасный день", пообещала она себе, перед тем как выбежать из двора. Хина уже знала, где живёт её новый... друг. Он показал ей дорогу в одну из их совместных прогулок со школы, когда количество их уроков удивительным образом совпало. Уже через несколько минут она стояла у двери, неловко перебираясь с ноги на ногу. Да, их дома действительно были недалеко друг от друга... Можно было только удивляться тому, как они не пересекались друг с другом до поступления девочки в школу Ичигая, но и этому можно было найти разумное объяснение: до появления в её жизни начальной школы Хина всегда уходила гулять с родителями в противоположную от дома Ойкавы сторону, а на выходных и вовсе семья Араи часто уезжала в Токио.       Она так быстро добралась до места назначения, что совсем забыла об одной важной детали: у неё не было подарка. И дело не в том, что она забыла его дома. Его у неё не было вовсе. Она совершенно не успела не только приготовить подарок, но и придумать его, ведь Ойкава пригласил её только вчера! И пусть он заверил её, что никакого подарка не нужно, она всё равно чувствовала себя не в своей тарелке.       У неё было с собой немного денег... Может быть, она успеет сбегать куда-нибудь и купить хотя бы что-нибудь, чисто символически? Но и это тоже вызывало неудобство, ведь она пришла к назначенному времени, а если решит пойти в магазин, то однозначно опоздает. Опаздывать девочка не любила. Она уже прислонилась головой к двери, перебирая в голове варианты её дальнейших действий, когда сзади послышались чьи-то шаги.       — А? Ты чего не заходишь?       Этот голос принадлежал Хаджиме. Девочка мало его знала, ведь с той пятницы они встречались от силы пару раз. Она уже плохо помнила его из прошлой жизни, но он не вызывал у неё негативных эмоций. Это успокаивало девочку. Наверное, он не был плохим персонажем? Вернее, человеком.       — Привет, - он легко улыбнулся, когда Хина повернулась в его сторону. Мальчик быстро преодолел расстояние между ними и уже через мгновение стоял с ней возле двери.       — Привет. А я думала, что приду последней...       — Хорошо, что не первой, - он улыбнулся ещё шире и пояснил, – боюсь, что без меня он мог тебе быстро надоесть, ведь кто-то же должен придерживать его язык за зубами.       Хина хихикнула. Из всех тех разов, что девочка видела их вместе, они всегда представлялись ей братьями, где Хаджиме однозначно был старшим и оттого более мудрым. А зачастую и более воспитанным. В сравнении с Ойкавой, он не был таким буйным, хотя тоже умел много смеяться, как и подобает детям его возраста.       Взгляд девочки упал на небольшую коробку у него в руках и внутри всё сжалось. Ну, вот, у него-то был подарок!..       — А, это... - он моментально растерялся, наблюдая за выражением лица девочки. – Знаешь, ты не должна чувствовать себя виноватой! Дурокава сам виноват, что так поздно пригласил тебя.       — Дуро... как? Как ты сказал?       Беспокойство мигом схлынуло с её лица, услышав что-то знакомое и даже забавное. Мальчик покраснел, нахмурился и отвёл взгляд куда-то за спину девочки.       — Ну... я иногда называю его так... ты же сама знаешь... он иногда такой дурак...       Хина громко рассмеялась, слегка откинувшись назад и положив одну руку на живот. А ведь это было правдой! Ойкава часто вёл себя, как дурак и этот каламбур из его фамилии и слова как нельзя кстати ему подходил. Вместе с тем девочка испытала лёгкое, но радостное волнение – она припоминала, что такое было в каноне!       Они не заметили, как открылась дверь в дом. Хина ещё вытирала немного выступившие от смеха слёзы в уголках глаз, а Хаджиме смотрел на неё с облегченной улыбкой. Наверное, он подумал, что она посчитает это глупым, но, как оказалось, это не было так.       — Ну, и чего вы стоите?       Они одновременно повернули головы в сторону голоса. Приоткрыв дверь шире, Ойкава отступил на шаг в сторону, давая им возможность зайти в дом. Девочка немного заколебалась, но, заметив приглашающий её пройти первой жест от Хаджиме, прошла в дом. Когда второй гость перешёл порог, дверь за их спинами закрылась и в ту же минуту Тоору восхищенно заговорил:       — Думаю, я почти прошёл "Онимушу"! Самонуске нашёл Каеду... Но на этом пока всё...       — Они... кого? - приглушённым голосом спросила Хина, пока рассматривала помещение.       Она подумала, что их дома были идентичны в планировке и отличались лишь ремонтом и интерьером. Если в их доме стены того же коридора были сделаны под цвет дерева, то в доме Ойкавы они были белыми. Возле входной двери было маленькое зеркальце, а не как у семьи Араи – почти в полный рост. Под ним расположилась небольшая полочка, на которой по бокам стояли две небольшие вазы с сухоцветами, а в центре – пара флаконов с духами и чьи-то ключи.       — Не говори, что ты не знаешь про "Онимушу"!.. - неверяще воскликнул Тоору и от удивления раскрыл глаза шире. – Это же прорыв в видеоиграх! Пошли скорее, я покажу.       Хина взглянула на Хаджиме: тот лишь снисходительно улыбнулся и, качнув головой, принялся снимать обувь. Девочка последовала его примеру. Она почти расшнуровала второй кроссовок, когда в коридоре показалась женщина. В том, что это была мать Ойкавы сомнений не возникало – она уже видела её раннее, когда месяц назад они вдвоём направлялись в сторону учительской, а на лице мальчика красовался фингал. Её длинные волосы шоколадно-каштанового цвета также были собраны в идеальный пучок, лишь пара волнистых прядей свисали по бокам. Наверное, подумала Хина, это была её любимая причёска. Она лёгким движением руки сняла с себя фартук и, не отрывая от гостей изучающего взгляда, аккуратно сложила его и улыбнулась.       — А-а, Хаджиме-кун, привет-привет, - она улыбнулась ещё шире, когда мальчик тоже поприветствовал её, склонившись в неглубоком поклоне. – Как у тебя дела, не болеешь?       — Спасибо, Сетсуко-сан, я в полном порядке.       — Ну и славненько, - женщина перевела взгляд на девочку. – А ты, наверное, Хина-чан, я права?       — З-здравствуйте, - всё с таким же приглушённым голосом поздоровалась девочка, но, быстро вспомнив о манерах, сделала чуть более глубокий поклон, чем Хаджиме, – простите за вторжение.       — Чувствуй себя, как дома. Рада была познакомиться, наконец. То-чан все уши проел о тебе!       Губы названного сжались в тонкую линию, а на щеках показался лёгкий румянец. Он подумал, что отрицать сказанное будет бессмысленным, ведь на деле всё было именно так. Хотя от смущения он и так не мог произнести ничего более, кроме как:       — Пойдёмте наверх.       Его комната была сделана в светлых тонах, а кровать, на которой лежали плюшевые игрушки слона и странного зверя – не то медвежонок, не то заяц с большими ушами, – была низко опущена к полу. Напротив кровати, на полу, стоял небольшой телевизор, соединённый тремя проводами с приставкой, стоящей рядом. На тёмном экране горели две надписи – "продолжить игру" и "выйти". Наверное, подумала девочка, Тоору играл в уже названную "Онимушу" до того, как пришли его гости. Хина не решалась задать вопрос, мучавший её уже долгое время. Но, собравшись с силами, она спросила:       — А кто-нибудь ещё придёт?       — А нужно много народу? - его ответом был вопрос на вопрос, пока он нажимал какие-то кнопки на телевизоре.       Хаджиме уже уселся на полу возле кровати, словно был здесь уже не первый раз. Хотя в этом девочка и не сомневалась – наверняка они дружат не первый год и часто ходили друг к другу в гости. Он заметил, что девочка всё ещё стояла у двери, и подозвал её к себе, приглашая сесть рядом. Хина неуверенно подошла и так же неуверенно уселась в полуметре от мальчика. Они оба уставились в монитор, в ожидании, когда Тоору разберётся с телевизором. Прошло от силы пару минут, когда он шумно выдохнул, словно прилагал невероятные усилия, и сел слева от девочки.       — Я сохранил игру, а теперь можем начать проходить её заново, чтобы ты смогла проникнуться атмосферой, - негромко сказал он, нажимая какие-то кнопки на джойстике. – Я поверить не могу, что ты никогда не слышала об "Онимуше"!       Игра оказалась вымышленной историей с демонами, но в ней появлялись имена, принадлежавшие реально существующим людям в истории Японии. Оба мальчика молчали и завороженно смотрели на экран, пока играл вступительный ролик, словно они видели его впервые. Он повествовал о крупном сражении войск Имагавы Ёсимото и Оды Нобунага. Войско второго победило, хотя их предводитель словил горлом стрелу. В сражении участвовал главный герой истории – Самонуске Акети, сражавшийся против Нобунаги. Оказалось, что у главного героя была сестра, и он, почувствовав неладное, направился в её поместье.       После вступительного ролика Тоору поставил игру на паузу, и после недолгого молчания, он и Хаджиме начали наперебой пересказывать и объяснять то, что они только что смотрели. Они дополняли свой рассказ тем, что ожидает героя впереди, что игрок от его лица будет исследовать мир, сражаться с демонами и боссами. Эта игра, кажется, действительно вдохновляла их и радовала, потому что через некоторое время Хина тоже влилась в обсуждение и даже успела немного поиграть. Когда появился первый босс, она испугалась, что может не справиться с ним и персонаж погибнет, потому моментально передала джойстик Хаджиме. Тот довольно быстро расправился с врагом, даже ни один мускул не дрогнул на его лице. Игра, конечно, была интересной, но Хина заволновалась – а нормально ли, что дети их возраста играют в такую жестокую видеоигру? Демоны, убийства, мрачная история... Как вообще эта игра оказалась в их руках?       В остальном, они прекрасно провели время и девочка была рада, что именинник пригласил только их двоих. Хотя это было немного странно: в школе вокруг Ойкавы постоянно ошивались какие-то ребята, но Тоору не пригласил никого из них. Когда Сетсуко-сан позвала их вниз выпить чаю и перекусить данго, ребята наконец вспомнили о том, что было главной причиной нахождения их в гостях Тоору. Они дружно поздравили мальчика и он торжественно раскрыл подарок, принесенный Хаджиме. Им оказалась небольшая игрушка инопланетянина. Мальчик радостно смотрел на подарок, когда Хаджиме, заметив удивленный взгляд девочки, объяснил ей, что Ойкава просто без ума от всей этой пришельской тематики. Он кивком головы указал на стену справа от кровати, на которой была прибита небольшая полочка с фигурками пришельцев разных размеров и цветов, а над изголовьем кровати висел плакат с НЛО.       Пока Тоору искал подходящее место для новой игрушки, Хина наблюдала за ним с лёгкой улыбкой на лице. Можно было сказать, что до недавнего времени она и себя считала неким пришельцем, неожиданно ворвавшимся в чужой мир. Пришельцем, изучавший этот мир и его правила, людей, проживающих в нём; пришельцем, который искал себе место на этой чужбине. Но сейчас, когда внутри неё расплылось спокойствие и не было никакого намёка на тревогу, она в который раз убедилась: она жила здесь и это было её место. Она не была пришельцем.