Доведи меня до дома

      Что такое дом? Место где ты вырос, где ты живешь? Или где родился? Может, для тебя домом являются люди?       Дом — это там, где спокойно. Где ты не убегаешь, где чувствуешь безопасность. С домом у тебя самые теплые воспоминания. В доме тебе уютно. В доме ты чувствуешь, что тебя принимают.       Иногда люди годами ищут свой дом. Иногда не находят.       Их с мамой небольшая квартира была для него домом. Запах еды и тихая музыка всегда сопровождали их вечера. С мамой он чувствовал безопасность. С мамой было тепло. С мамой все его проблемы исчезали. Он забывал о своих переживания, травмах, боли. Они вместе проводили редкие вечера. Но это было раньше. Это было очень давно. Кажется, прошло несколько лет с последнего момента, как они сидели так. Кажется, она уже давно не видела его улыбку не натянутой. Кажется, уже давно не было этих "вечеров".       Место, где он прожил почти три недели не было для него домом. Дом — это уют. Пыль и грязь не были одним из симптомов уюта. Пыль, грязь и холодные глаза не давали безопасности. То место было временным проживанием, пристанищем. Из того места хотелось бежать. Тепло не разливалось по его телу там. Оно текло по его венам на улице, с мамой, в доме Хитоши, но не с ней. Свобода окрыляла его. Дарила такой желанный и необходимый глоток воздуха.       Золотые глаза смешались с изумрудами. Взгляд обоих был направлен в окна больницы на улицу. Дождь создавал беспросветную дымку, громко ударяя по стеклам, оставляя стекающие капли. Цую совсем скоро должен был закончиться. Капли не дарили прохладу, они были теплые. Окна плотно закрыты, его руки по прежнему в бинтах, швы там же, но ему не было больно. Почти все борозды на лице были быстро залечены причудой кого-то из персонала. Пару пластырей все еще оставались на его щеках. Ему было страшно.       Сутки. Прошли сутки с момента, как он очнулся в первый раз. Он вновь переезжал. Сотриголова сказал, что все его вещи из старого "дома" они забрали и увезли к себе. Он сказал, что Изуку будет жить с ними. Что Изуку теперь будет под их опекой. Он был рад, но ему было страшно. Все что угодно могло пойти не так. Все что угодно могло сломаться.       Легкие шаги послышались за спиной, но он не стал оборачиваться, прекрасно зная кому они принадлежат. Засранец устроился на его плече, негромко мурлыкая. — Зуку? Готов? — шершавый голос сладостно прошелся по ушам, немного успокаивая Изуку. Совсем немного, но его руки уже не дрожали так, как раньше. — Конечно, Тоши, — его тихий голос прорезал пустоту палаты.       Пальцы перестали теребить края бинтов и он развернулся к своему другу. Или брату? Неважно. Сейчас неважно. Он разберется с этим чуточку позже. — Родители занимались документами, но должны скоро подойти, — он все так же стоял в проходе, глядя на него, — Пойдем навстречу? — Конечно. — Изуку окончательно отвернулся от окна и направился к выходу.       В больнице было удивительно тихо. Время близилось к вечеру. Его рука дернулась в попытке схватить Хитоши, но он остановил себя. Шинсо шел едва ли впереди, совсем рядом, но этого было мало. Этого было недостаточно. Холод охватил его пальцы и он едва ли уцепил край рукава чужой толстовки. Шинсо не ответил, не посмотрел, лишь схватил его руку, сжимая ее в доверительном жесте. Тепло.       Футболка с глупой надписью "футболка" не прикрывала белоснежные дорожки на руках.       Казалось, что вся его жизнь меняется, но при этом стойкое ощущение твердости не исчезало, будто все идет так, как надо. Так, как должно быть.       Может у него больше и нет Инко, но зато теперь у него есть Хитоши и отец с папой. У него теперь будет дом. Такой родной и теплый. Такой, откуда он не захочет сбежать. Такой, где он будет счастлив.       Да, его это устраивало.

***

      Помещение встретило его приглушенным светом, запахом лаванды и цитрусов. Здесь было.. Здесь было уютно. Было приятно. — Мы с Шо будем на кухне, — Ямада потрепал по голове своих детей, оставляя их рядом со входом в гостевую комнату, которая была переделана для Изуку.       Стекляшки висели под потолком рядом с окном. Комната не была сильно заполнена. Его вещи стояли рядом с дверью нераспакованные. Деревянная столешница была слева, там же множество настенных полок и шкаф, кровать — справа, она была низко опущена к полу, почти равняясь с ним. Стены были покрашены в мягкий мятный. Интерьер позволял воображению Изуку играть, придумывая что-то, чем можно было заполнить пространство. Ковер под ногами напоминал мох. Темно-зеленый длинный ворс был такой же, как в комнате Хитоши. Он присел и провел рукой. — Кажется, тебе больше всего понравился ковер, — Хитоши присел рядом с ним. — Что это? — Изуку указал на висящие под потолком стекляшки. — Что-то типа ловца солнца, твое окно выходит на восток, поэтому мы повесили плотные зеленые шторы, но раз твоя комната большую часть времени освещается, я решил, что это было бы неплохой идеей. — Мне нравится, красиво, — Изуку прилег на ковер, довольствуясь его мягкостью. — Тебе так нравится лежать на полу, Зуку?       Он только улыбнулся, прикрывая глаза. — Идите за стол, Проблемные дети. — Тоши, понеси меня, — Изуку потянул руки в сторону брата. — Неа, давай сам — он ухмыльнулся и пошел в сторону выхода. — Тошиии!!       Айзава ухмыльнулся и подошел к Изуку. Подхватив его под ноги и спину он поднял его. Изуку прижался щекой к груди мужчины. — Но сначала мы поменяем бинты и обработаем швы, — Айзава кинул его на диван в гостиной под недовольный стон и отправился в ванную за аптечкой.       Приятно.

***

— Ну, я, вроде как, видел его только один раз, когда только попал туда, — мозолистые пальцы намазали холодную мазь на его руки — Там точно больше никого не было, кроме моей приемной матери. Хотя даже ее я почти не видел. — Ты узнал хоть кого-то из тех людей? — Ни разу их не видел.       Айзава тяжело вздохнул. Кроме теорий у них ничего не было. Изуку смог подтвердить или опровергнуть те или иные вещи, но это почти ничего не дало. Единственное, что они получили, — крыса, которая слишком сильно заинтересовалась их ребенком. Им удалось забрать записные книжки Изуку из лап существа под предлогом, что так Незу лезет в личное их сына. Но долго они не смогут уберегать Зуку от него. — Изуку, есть... — Шота пытался найти нужные слова, чтобы описать директора, — Кое-кто, кто хотел бы встретиться с тобой из-за твоего анализа. — У меня неприятности? — Точно не в том смысле, в каком ты думаешь, малыш, — он нежно забинтовывал руки ребенка. — Кто это? — Незу. — он заглянул в изумрудные глаза подростка, — Я попросил, чтобы он дождался твоего согласия на встречу. Ты всегда можешь отказаться, Изуку, — даже если в его голосе слышались нотки надежды на отказ, он старался не давить на ребенка. — Я думаю, что ничего страшного не будет, если я его увижу? — Конечно, малыш, конечно, — он уперся лбом в колени подростка и тяжело вздохнул, вызывая тихий смех у Изуку, — Я передам ему. Пойдем, Хизаши уже заждался. — Да, отец.       Айзава тепло ему улыбнулся и потрепал по волосам. Какой бы страх он не испытывал перед директором, он не мог отказать Изуку.

***

      Семеро детей, включая Изуку, четверо взрослых, пять трупов. На многих из найденных не было подано даже заявления о пропаже. Почти все из серых зон. Некоторые трупы были изуродованы настолько сильно, что установить их личность не получилось. В здании кроме людей ничего не было. Ни бумаг, ни оборудования. Информации хоть какой-то почему были похищены эти люди тоже не было. У них все еще не получилось установить связь между всеми делами.       Тсукаучи не был уверен до конца, предполагал, что здание является подобием "моста" или временного пункта размещения. Промежуточная локация и тому подобное. Людей похищали и на время оставляли в подвальных камерах, чтобы потом передать их кому-то, скорее всего. Чаще всего. Они оставались там не долго, если верить словам похищенных. Максимум двое или трое суток. По трупам тоже мало что удалось получить. Они нашли тела двух взрослых и одного подростка, которые получилось опознать, и еще двое. Определить примерный возраст последних двух тел не получилось. По степени разложения самый молодой лежал там не менее двух недель.       Переданные Айзавой слова тоже абсолютно ничего почти не дали. Лишь вызвали больше вопросов и проблем.       Несложно было догадаться, что похитители были кем-то вроде курьеров. Сколько всего было заказчиков и кого кому собирались отдать — неизвестно. От пойманных ответа добиться не получилось, потому что сами работники не знали. Был кто-то выше, кто-то, кто контролировал весь бизнес.       Наомаса перебирал бумаги, ища хоть что-то. Так много вопросов, но так мало ответов.

***

      Машина остановилась недалеко от академии. Солнце ярко освещало округу, это были будни.Изуку все еще оставался на онлайн-обучении, предпочитая занимать освободившееся время другими вещами. На слова Шоты и Хизаши о том, что они могу перевести его в школу к Хитоши, он отказался. Перспектива вновь разговаривать и контактировать со сверстниками ему не прельщала, он был доволен тем, что мог сидеть часами в комнате и перегонять материал, но родители в любом случае выгоняли его, ведь нельзя все время сидеть на одном месте.       Ну так вот. Почему же он сейчас шел в элитную геройскую академию, где работали его папы? (Ему все еще немного странно называть их так, но реакция Шоты и Хизаши очень забавляла, поэтому он максимально наслаждался хаосом). Ему не было сложно выделить выходной в расписании — еще одна прелесть онлайн школы. — Отец, понесешь меня? — Изуку вышел из машины. На улице было немноголюдно, до занятий было рано, но у учителей должно состояться собрание. — Нет. — Айзава развернулся, оставляя мужа с сыном позади. — Не будь таким букой, Шоу, — Хизаши надул щеки как и Изуку, смотря в спину уходящего мужчины, — Иди ко мне, Зуку!       Подросток ближе подошел к герою и запрыгнул к нему на спину, положив голову на плечо и крепче сжимая руки лишь бы не упасть. Зачем самому тратить силы, если есть люди, которые могут понести тебя? Принцип, по которому он работал всегда, особенно сейчас, когда рядом были те, кто готовы потакать его желанию лишний раз не двигаться (не включая Айзаву, он всегда заставлял его что-то делать и не лениться).       Ему было тепло и уютно рядом с героями, которые теперь являлись еще и его родителями, хоть и временно по документам, но они всеми силами пытались как можно скорее закончить процедуру усыновления, в чем им неплохо так помогал Незу. — Пока ты будешь в кабинете Крысы, мы с Хизаши будем в учительской, — Айзава посмотрел на подростка, — Встретимся на собрании, Изуку, а теперь, Заши, — они остановились недалеко от двери в кабинет директора — Отпусти его.       С неохотой, но ему пришлось встать. Дверь в кабине открылась, представляя виду панорамные окна, освещающие все внутри. — Здравствуй, Мидория-кун, я ждал тебя, — Незу сидел не за своим столом — И вас, конечно же, тоже Айзава-кун, Ямада-кун. — Сэр, зовите меня Изуку, пожалуйста, — парень прошел вглубь помещения.       Посередине кабинета стоял столик и два дивана друг напротив друга. Одна дымящаяся чашка стояла на дереве, одна была в лапах химеры. — Конечно, Изуку-кун, — глаза-бусинки посмотрели на героев за его спиной — Вам, наверно, нужно идти, Айзава-кун, Ямада-кун? Не беспокоитесь, я оставлю Изуку-куна в целости и сохранности, я просто поговорю с ним. — Со мной все будет в порядке, пап, отец, — он повернулся к ним и улыбнулся.       Айзава тяжело вздохнул и подошел ближе. Он все еще беспокоился за своего ребенка. — Увидимся, малыш, — он растрепал кудри под недовольное гудение от подростка.       Дверь за взрослыми закрылась. — Присаживайся, Изуку-кун, — Незу указал на противоположный диван — Позволь спросить. Кто я? Крыса, медведь, собака? — Вы директор, — будто это самая очевидная в мире вещь, что, к слову, так и являлось, он начал согревать свои руки об фарфор чашки.       Смех со стороны химеры заставил его поднять взгляд от чайной жижи. Глаза-бусинки внимательно его разглядывали. — Конечно, Изуку-кун, конечно, но, все же, кто я? — Ммм, — он наклонил голову вбок, осматривая млекопитающее перед собой, — Химера? Вы больше всего напоминаете мышь, но ваши лапы определенно собачьи, а морда больше похожа на медвежью. — И это правильно, Изуку-кун! — он сделал глоток чая — Я хотел бы поговорить с тобой об анализе, который мне показал Айзава-кун пару недель назад. — О? Да, он говорил что-то об этом, но у меня сейчас нет с собой тетради, хотя я мог бы показать вам ее в следующий раз, Незу-сан. — Это было бы превосходство, Изуку-кун! Как давно ты этим занимаешься?       Он провел забинтованными пальцами по кружке, вспоминая свои первые записи. — С четырех лет? Может, ближе к пяти. Я начал записывать свои мысли о причудах других людей как только научился писать и читать. Сначала это были просто описания причуд, потом, что именно хозяева могли бы с ними сделать, сильные и слабые стороны, затем, смотря на героев, техники боя. — он смочил горло чаем, делая паузу — В конце концов я пытался представить портрет человека и как бы его можно было бы победить без причуды — это все должно было как-то помочь мне поступить на геройский курс, многие считали это жутким. То, сколько я знал о них самих и их причудах, — под конец его голос стал тише, а глаза темнее. — Многие не понимают таких гениев, как мы, Изуку-кун. — Гениев? Я бы не сказал, что такой умный, Незу-сан. — Из твоих слов и записей я бы сказал с точностью наоборот. По твоим шифрам, которые мне не дали в итоге разгадать, и по твоим результатам в школе я бы сказал, что ты намного умнее своих сверстников. — Шифр? — Ох, я должен был сказать об этом чуть раньше, наверное. Изуку-кун, когда тебя похитили, Ямада-кун и Айзава-кун собирались забрать тебя из твоей прошлой семьи, и из-за некоторых обстоятельств я был вовлечен. Не сильно, но был. — Я посмотрел твои записные книжки. — О. Я не думаю, что мой шифр такой хороший, я сделал его только для того, чтобы мои одноклассники не знали, что я пишу. Это помогало, но не сильно. — Как ты его сделал? Это не похоже на Цезаря или Вернама, в случае последнего, то там были бы только цифры, а для Цезаря не было достаточного повторения символов. Это Виженера? Тогда какое слово ты использовал как ключ? — Да, я тогда взял, эмм, самое первое, что пришло мне в голову, — он рассеянно провел по краю фарфора, — "Деку", мой бывший друг назвал меня так. — "Бесполезный"? — Изуку не мог заметить вспыхнувшего огонька в чужих глазах, он внимательно рассматривал напиток в своей чашке, — Изуку-кун, я бы хотел встречаться с тобой чаще. Я бы мог помочь тебе с шифрами и твоим анализом. — Что-то вроде ученичества? — Да.       Он помедлил пару секунд: — Конечно, Незу-сан! — А теперь, нам надо идти на собрание преподавателей!

***

— Шоу, ты уверен, что с Зуку все будет хорошо? — Незу не сделает с ним ничего плохого, нам больше стоит переживать за сохранность мира и, возможно, Комиссии Героев.       Собрание персонала должно было начаться через пять минут. Все уже были на своих места, не хватало только директора. Даже Мини-могущий сидел здесь, хоть и должен был начать преподавать только со следующего учебного года. — Зачем рушить их репутацию, если можно сразу подать иск? — знакомый мальчишеский голос послышался сразу после открытия двери в зал, — Общественное мнение — лишние проблемы. — Затем, что нужно полностью уничтожить врага всеми доступными способами, Изуку-кун, — директор сидел на его плече, по спинам всех присутствующих прошлись мурашки, — Поговорим об этом в следующий раз, а сейчас время начинать наше собрание по поводу прошедшей недели.       По глазам преподавателей читался явный безмолвный вопрос — за исключением Айзавы и Ямады, которые уже знали и поняли, что происходит. Незу опустился за свой стул во главе стола, Изуку сел справа от него (первые два ряда стульев рядом с директором обычно всегда пустовали, ведь никто не желал их занимать). — Но я вижу, что у вас есть много вопросов из-за Изуку-куна! — глаза-бусинки сверкнули, а улыбка стала более хищной, — Он мой протеже! — три слова, и лица преподавателей стали бледными как скатерть. — Директор Незу, простите за мой вопрос, но где вы нашли этого ребенка? — У этого ребенка есть имя, Всемогущий, — Айзава стрельнул глазами в сторону названного, — И это мой сын. — Давайте начнем наше собрание! — химера хлопнула в лапы и все вновь перевели взгляд на него.       Если у кого-то и остались вопросы, они были пресечены Незу. — Ах, да! Всемогущий! Зайди потом ко мне на чашечку чая, — он посмотрел на своего протеже — Изуку-кун, ты бы хотел присутствовать? — Было бы здорово, Незу-сан! — В таком случае, Айзава-кун, Ямада-кун, я бы хотел видеть вас тоже.       И если позже Мини-могущий провел день в лазарете со сломанной челюстью, синяком под глазом и страхом перед зеленоволосыми мальчиками, то никто ничего не сказал, а Изуку, помимо встреч с Директором, теперь посещал Гончего Пса. И ему купили мороженое!

***

      Мягкий, бархатный ветерок колыхал стекляшки, создавая ласковый звон, и гладил зеленые кудри. Закатное солнце проникало в его окно, играя лучами на стенах и окрашивая их теплый оранжевый.       Этот день был насыщенный. Находиться с людьми, которые не пытаются тебя унизить, которые не смотрят с холодом, непривычно и странно. Преподаватели в UA говорили, что он милый, что-то про вселенский хаос и разрушение мира. Ему было тепло, когда он здесь, рядом с людьми, которые ценят его, любят. Которые не относятся к нему, как к хрупкой хрустальной вазе ничтожеству и бесполезному существу. Мама тоже пыталась любила и поддерживала его, даже если она сильно охладела к нему в итоге. Он не винит ее. Он никогда не станет винить ее. Ей тоже было очень тяжело. Даже если ее холод в итоге причинял ему куда большую боль, чем насмешки и издевательства одноклассников.       Сейчас для него это была прошлая глава. Что-то, что уже надо отпустить, но помнить. Это все так же являлось частью его. Сейчас у него новая семья и скорректированные мечты.       Петли легонько скрипнули после стука. Изуку упирался руками об подоконник, больше даже не любуясь видом, а раздумывая. Ему было необходимо понять и разобраться во всем.       Мягкий голос прорезал тишину комнаты: — Зуку? У нас есть кое-что для тебя. — Хорошо, пап, я сейчас, — он прикрыл окно, разворачиваясь. Ему хотелось плакать. Он не знал почему, но в горле стоял ком.       В доме почти всегда стояла тишина. Не тяжелая, не напрягающая. Нет, она была теплая и убаюкивающая. Ласковая. По стенам плясали такие же оранжевые пятна, окрашивая коридор и комнаты в теплые тона, в воздухе висели ароматы пряностей и еды. В зале на диване Шинсо гипнотизировал телевизор, пытаясь не уснуть или наоборот — уснуть, отец сидел в кресле, смотря также в кружку с кофе. Хизаши подошел к Изуку, протягивая несколько листов бумаги. На его лице играла мягкая улыбка. Беглый осмотр дал понять, что это было. Бумаги на усыновление. — Тебе нужно подписать здесь, здесь и здесь, если ты все еще хочешь стать частью семьи. — Я думал, что уже ее часть? — он в шутку надул губы. Бархатный смех не дал ему и дальше строить фальшивую обиду. — Конечно, Изуку, ты ее часть, — подросток ближе подошел к Хитоши, чтобы иметь опору для листов и расписаться, даже если этой опорой будет являться мягкая спинка дивана — Осталось только вписать имя и фамилию, — Хизаши подошел ближе, кладя руку на плечо и переворачивая лист, чтобы показать нужную строчку, — Ты всегда можешь оставить "Мидория", как Хитоши оставил "Шинсо", или взять фамилию Шо или мою.       Изуку думал над этим с того самого момента, как узнал, что его собираются усыновлять. Три дня на раздумья. Помнить, но не зацикливаться на прошлом — означает оставить моменты оттуда, которые не позволили бы ему полноценно вступить в новую главу. Означает оставить "Мидория", потому что у него больше нет связи с этой фамилией, которая принадлежала его биологическому отцу, а не матери. Знай он девичью фамилию Инко, обязательно взял бы ее. Нет, он бы не сделал этого. — Я... — его имя уже вписано, осталось сделать еще несколько движений, чтобы вписать оставшиеся иероглифы. — На крайний, ты можешь стать Шинсо, — весело щебечет Хитоши, наполовину развернувшись к Изуку, он совершенно не обращал внимания на играющий телевизор. — Могу ли я... — ручка была в опасной близости с бумагой, готовая вывести что угодно, что пожелает хозяин — Могу ли я взять "Шинсо"?       Хитоши стек за спинку, прикрывая красное лицо руками. Задумчивое созерцание кофе было прервано и теперь Айзава смотрел на Изуку. — Брать фамилию кого-то из вас с отцом было бы опасно? Люди могли бы сопоставить меня и кого-то из вас именем и понять, что мы связаны, хотя если эти люди захотят найти эту связь, то это будет не так уж и сложно сделать. — Почему не "Мидория"? — кофе было оставлен на столике. — Это не фамилия моей мамы, чтобы я по-настоящему захотел ее оставить, —он перевел взгляд на все еще лежащего и красного Хитоши, — И, возможно, я хотел увидеть реакцию Тоши, но я все еще остаюсь при своем выборе, — его слова заслужили писк от смущенного подростка.       Улыбку отца ничего не скрывало. Ни кружка кофе, ни шарф. — Конечно, Изуку, почему бы тебе тогда не взять "Шинсо"?       Реакция всех троих в комнате была почти одинаковой, лишь Хитоши жался в диван, желая слиться с ним, не способный подавить свое смущение.       Для кого-то дом — это место, для кого-то — люди. Для Изуку домом стало и место, и люди. Квартира, в которую он мог вернуться и которая его тепло примет. Квартира, из которой он не хочет и не собирается сбегать. Люди, которые стали для него семьей и которые будут оберегать его. У Изуку Шинсо теперь вновь был дом, возможно, лучше прежнего. У Изуку Шинсо начиналась новая глава истории, где он будет стремиться к мечте.