Детский дом "Хогвартс"

Гермиона легко проснулась, но есть в очередной раз не хотела. Как минимум, по той причине, что она поела вчера вечером. — Джин? — Гермиона потрясла подругу. Младшая продрала глаза. — Чего? — в этом тоне голоса читалась вся ненависть к Гермионе, если та была возможна. Что-что, а будить Джинни было чрезвычайно опасной затеей. — Как ты думаешь, если я не пойду на завтрак, то кто-нибудь из воспитателей убьёт меня? — Джинни бросила в Гермиону подушкой, нервно рыкнув. — Блять, Гермиона, у нас в доме человек триста! Твоего появления не заметит только МакГонагалл. И то она промолчит. — А за столом сидит только семьдесят! — Гермиона была предусмотрительной. Местами слишком предусмотрительной. До такой степени, что Джинни иногда хотелось задушить свою подругу. — Ты думаешь, они такие глазастые? Извини, конечно, но наши рыжие пиздатые головы привлекают намного больше внимания, чем твоя львиная грива. — девушки рассмеялись. — Почему мы зовëмся львятами? — Джинни округлила глаза. — Да не смотри так, я понимаю, что это знак Гриффиндора. Но по какому принципу нас распределили сюда? Почему Парвати с Падмой, например, разделили? — Смотри, все говорят, что это происходит случайно, хотя там явно какой-то сложный принцип. Но Фред и Джордж ухитрились это разгадать. Смотри, ты попадаешь сюда с личным делом и проходишь херову тучу анализов и тестов. И нас сортируют по группам в зависимости от типа лечения, если тот нужен. В Слизерине живут те, кто был пойман за мелкое воровство, драки и прочий бред. Без судимостей, но лучше их изолировать от других. Им часто проводят беседы о том, как лучше управлять агрессией. В Пуффендуе те, у кого были проблемы с алкоголем, курением и наркотой. К этим приходят крутые врачи, рассказывая, к чему приводит такая жизнь. Когтевран — те, у кого были или есть какие-то проблемы с самоповреждением. — А Луна?.. — всё внутри Гермионы перевернулось. Она не могла представить, как Луна режет себя. — Ты думала, что она просто так в свитерах ходит? — минуту девушки просто молчали. Набрав в легкие воздуха, Джинни продолжила. — В Гриффиндор попадают с базовым набором. Вроде психологических диагнозов без вреда себе и окружающим. Или вообще без диагнозов. Редко, но бывает. У многих из наших есть семья, что здесь является исключением. — Джинни потёрла голову, будто вспомнила самое важное. — А, ну ещё сюда отправляют с "ярким подростковым бунтом". Но, мне кажется, по этому принципу можно было бы всех отправить на Гриффиндор. — Хорошо, а цвета? Почему именно такие? — Вот тут я тебе мало скажу. Только знаю, что есть закономерность зелёного цвета с тем, что он якобы успокаивает. Не знаю, насколько это правда, это больше по твоей части. — А! — воскликнула Гермиона. — Точно, я об этом читала! Девушки оделись и были полностью готовы к новому дню. — Идём на завтрак! — Джинни чуть ли не выпихивала подругу. — Ты серьёзно? Джин, ну не хочу я. — заныла Гермиона. — Миона, первый завтрак в учебном году. А ещё пятница, дают панкейки. — Джинни остановилась на секунду. — А ещё... мало ли, зачем приехала Блэк. — А я к этому как отношусь? — Гермиона точно знала, как, но верить в это не хотела. Слишком неприятно было бы видеть Беллатрикс в качестве мачехи. — Ты слишком тугодум для самой яркой жительницы "Хогвартса" в поколении. Мио, я не хочу тебя пугать, но она может захотеть удочерить тебя. — Интересно, какие у неё должны быть причины? — причин было достаточно. И каждый обитатель Хогвартса знал об этом. — Не притворяйся. Твоë личное дело состоит полностью из грамот за олимпиады. Хотела бы ты этого или нет, но большинство из них по английскому языку и литературе. — к сожалению Гермионы, Блэк выглядела как чертовски квалифицированный педагог. — Надеемся, что она не читала моё личное дело. — к сожалению, Гермиона оставила такой яркий след в истории детского дома, что спонсоры просто не могли не слышать о ней. — И не смотрела доску почёта. — Не забывай про мой табель успеваемости. — Значит, она должна быть слепой и желательно глухой? — усмехнулась Джинни. Гермиона улыбнулась, но чувство в груди не давало покоя. — Мы можем ограничиться близорукостью. — Гермиона решила сменить разговор на позитивный лад. — И с чего мы вообще пришли к тому, что она должна удочерить кого-то? Может, ей просто нужен листок о том, что она работала учителем в детском доме, чтобы стать послом доброй воли или что-то в этом роде? — Джинни начала смеяться во весь голос. — Никто не отрицает этого. Но признай, звать такую леди мамочкой было бы приятно. — Джинни ткнула подругу в бок. Только её подруга знала о страсти Гермионы к женщинам постарше. Это произошло года два назад, когда они посмотрели фильм с Шерон Стоун в местном кинотеатре на каникулах. В тот день Гермиона заливалась слюнями, а Джинни только успевала их подтирать. — Эй, Гермиона, выйди из транса! Я не хочу пропустить панкейки. — девушки побежали в большой зал. Они стали уплетать завтрак, а Гермиона с подозрением поглядывала на мисс Блэк. Та кидала презренный взгляд на остальной преподавательский состав, сидя за столом вместе с ними. — Ей эта работа, видимо, нужна для "галочки". — прошептал Гарри. — Гермиона сегодня точно так же сказала. — прошептала в ответ Джинни. Все трое перегляделись и кивнули. Ребята прошли на уроки. Первым делом им поставили химию. Первым уроком в году. Занятие длилось полтора часа, как и любое здесь. Вёл его профессор Снейп. Он всегда был угрюмым. Неудивительно, ведь тот был главным воспитателем Слизерина — на протяжении многих лет он ежедневно имел дело с шайкой хулиганов. Хотя где-то в глубине души он их любил. Когда у тех происходили очередные нервные срывы, Снейп приводил их к себе в комнату, поил чаем с ромашкой и обнимал, поглаживая по голове. В самом начале пути Гарри, бывшие опекуны дали ему ужасную характеристику, где говорилось, что мальчишка избивал своего сводного брата и был пойман за воровством в местном магазине. Его отобрали в Слизерин, где после такого нервного срыва Снейп потребовал у опеки уточнения всей ситуации. Выяснилось, что опекуны Гарри просто не хотели попасть в тюрьму. Самого мальчика сразу же перевели в отделение Гриффиндора, где он находится и по сей день. Больше Снейп его никогда не обнимал. После этого у детей была физика у воспитателя МакГонагалл, которая относилась к каждому как своему ребёнку. Даже Малфой не имел права сказать грубое слово на её уроке. МакГонагалл была святой женщиной, которой нельзя было перечить, что так обожал делать Малфой. Именно благодаря ей многие ученики так хорошо понимали физику не только в теории, но и на практике — женщина всегда приносила им спидометры, секундомеры, весы и прочие приборы для привлечения внимания. Конечно, чтобы понять физику, надо было её учить. Но с МакГонагалл этого хотелось всей душой и сердцем. И потом... Потом был урок Блэк. — Зашли в кабинет. Живо! — Блэк рявкнула на всех, а Гермиона на пару секунд пожалела, что рядом с ней не было Джинни. Она бы точно нашла, что ей ответить. Гермиона села рядом с Невиллом. — Волнуешься? — прошептал тот. Гермиона легонько кивнула. Историю Невилла знали только Гермиона, Гарри семейство Уизли, но каждого из них она повергла в шок. Он попал на Гриффиндор за полгода до прихода Гермионы. В годовалом возрасте его родители сошли с ума по разным причинам. Мать не пережила послеродовую депрессию и пристрастилась к наркотикам, став овощем. На этом фоне у отца развился невроз, который тоже довëл его до больничной койки. У Невилла была бабушка, у которой стала развиваться деменция. Как бы Невилл не пытался, все узнали об этом и мальчика упекли в Хогвартс. Через неделю после этого его бабушка умерла. На все вопросы юноша только отвечал, что рад смерти бабушки. Говорил, что не хотел бы видеть её мучений. И это изменило отношение Гермионы к её ситуации. Девушка, выйдя из своих мыслей, подняла взгляд на Беллатрикс, которая делала перекличку, параллельно знакомясь с учениками. Знакомство заключалось из вопроса, какое последнее произведение прочёл ученик и надменного взгляда, после которого Блэк просила "сесть обратно и не позориться". — Гермиона Грейнджер. — девушка встала с места, кивнув Беллатрикс. — Здравствуйте, я здесь. — Вижу. — хмыкнула женщина, глядя на эмблему, нашитую на школьную форму Гермионы. — Значит, Гриффиндор. Львёнок, расскажи мне последнюю книгу, которая впечатлила тебя. Она может быть вне школьной программы. — Гермиона закусила губу. Надо сейчас не выпендриваться. Но при этом нельзя было показаться идиоткой перед Беллатрикс Блэк. — Наверное, это было произведение "Отверженные" Виктора Гюго. — не выпендриваться, как несложно догадаться, Гермионе удавалось плохо. — Отлично, а теперь расскажи содержание. — и Гермиона начала свой рассказ. Сначала уверенно, но под тяжёлым, почти презирающим взглядом мисс Блэк девушка начала заикаться, и Беллатрикс, закатив глаза, остановила её. — Останьтесь после уроков, мисс Грейнджер. — Гермиона села на место, чувствуя, что в горле образовался ком. Она всегда отвечала без запинки на этом уроке. Но мисс Блэк смущала её. Грубая, наглая женщина, которая ведёт уроки в откровенном наряде, она будто только вышла из секс-шопа. Гермиону это выводило из себя. Даже если она спонсор, то это не даёт права вести себя так, как ей вздумается. Гермионе было сложно сконцентрироваться на уроке. Она то и дело смотрела на Невилла, у которого, видимо, скоро случится паническая атака. Он тяжело дышал и периодически трогал грудь в области сердца. После того, как урок закончился, Гермиона подошла к нему и аккуратно спросила. — Невилл, ты как? — тому было явно нехорошо. — Я... Гермиона... — он задыхался. После урока Блэк её однокурснику стало плохо! — Я поняла. Просто кивни, можешь ли ты сам дойти в медпункт? — Невилл кивнул и выбежал из кабинета. Гермиона тем временем медленно подошла к столу, за которым сидела Блэк. — Чего ты ждёшь? Я не кусаюсь. — женщина оскалилась. "А по ней и не скажешь" — подумала Гермиона. — Вы хотели со мной поговорить? — Гермиона покраснела, услышав низкий смех Беллатрикс, который звучал как раскат грома. — Вау, какая смышлëнность! Грейнджер, может, тебе стоит стать экстрасенсом? — Гермиона надула ноздри и уже собиралась уйти, как женщина схватила её за руку. — Не нервничай, львёнок. Я не желаю тебе плохого. Просто смотрела твоё личное дело и наткнулась на кучу бумажек, которые свидетельствовали о твоём ярком олимпиадном прошлом. У меня есть на тебя большие планы. — женщина подмигнула ученице. — Но нужна дополнительная подготовка. В субботу с шести до восьми вечера будем заниматься вместе. Ты свободна в это время? — Д-да, профессор. — Гермиона старалась угомонить внутренний ураган, который только усиливался. — Ты заикаешься? В личном деле этого не было. — Нет. Просто нервничаю. — Гермиона была не в силах лгать перед этой женщиной. Казалось, что она видит её насквозь. — Перед кем? — Блэк встала со своего места. К своему сожалению, Гермиона заметила, что она была ей по грудь. Мало того, что женщина итак была выше Гермионы сантиметров на двадцать, так ещё и стояла на каблуках. Гермиона чувствовала себя ужасно беззащитной рядом с ней. — Вы первый новый человек за всё моё время здесь. — женщина наклонила голову и внимательно начала смотреть на Гермиону. — И сколько ты здесь? — для человека, который, видимо, изучил всю биографию девушки, этот вопрос звучал странно. — Четыре года. Этого разве не было в личном деле? — улыбка расплылась на лице Блэк. — Просто хотела услышать от тебя. А ещё про... — Гермиона знала, что разговор идёт к её личной жизни до детского дома. Для этого хватало выражения лица человека, который видел ребёнка из детского дома. — Я не буду ничего рассказывать про своих родителей. — Я и не прошу. — Гермиона была готова поклясться, что она просила. Девушка сжала челюсти, готовясь дать отпор в словесной перепалке. — Можешь идти. — До свидания, профессор Блэк. Гермиона побежала на обед, где её уже ждала злая на неё Джинни. — Где тебя носило?! — подруга беспокоилась за пищевое поведение Гермионы. Та покупала чипсы в соседнем ларьке, если была голодной, но Джинни всё равно старалась убедить подругу в важности каждого приёма пищи и в вреде отсутствия хотя бы одного из них. — Джинни, у меня есть много поводов, чтобы поговорить. — Гермиону пугало всё. Начиная от того, что Блэк решила задержать её после уроков, заканчивая этим подмигиванием. — Сначала поешь, я ужасно голодная. И тебе бы тоже советовала. — Гермиона съела полтарелки супа, понимая, что не в силах больше есть. Блэк вошла в зал, и Гермионе было сложно не выблевать суп, который был на пути к желудку. — Блэк видела моё личное дело. Я уверена, это точно не к добру. — Джинни с удивлением уставилась на подругу. Гермиона решила не шокировать её про подмигивание. — Скажу тебе честно — я не знаю, смотрела ли она чьё-то личное дело из моего класса, но звучит плохо. После этого разговора девушки не зарекались о Блэк. Ровно до субботы. На следующий день Гермиона вернулась в привычный ритм, стала пропускать некоторые приёмы пищи. — Идём в Хогсмид? — это был местный магазин сладостей, где детям из детского дома делали неплохие скидки. — Я хочу накопить на одну книгу в этом месяце. Буду экономить на сладостях. — Миона, ты такая скучная. Лучше бы экономила на чипсах. — протянула Джинни. В коридоре раздался звонок. Минерва сняла трубку. — Фред, Джордж, Рон и Джинни, к телефону! — прокричала МакГонагалл. Ребята сразу же выбежали в коридор, где ждали своей очереди. Вместе с этой компанией, из своих комнат вышли Гермиона с Гарри, которые переглянулись друг на друга. Выстроилась очередь из рыжих голов. — Дамы идут вперёд! — одновременно произнесли близнецы. Джинни поднесла трубку к уху. — Мам... Да, привет. — Джинни начала нервно теребить локон. — Да, всё хорошо. Да, я всё ещё в футбольной команде. Я тебя тоже люблю, мам. Пряжа? Мам, не стоит... Ты же знаешь, у нас в семье... Ну, с деньгами... — внезапно из телефонной трубки раздался голос намного громче, чем все ожидали. — Джиневра Уизли, на подарки своим детям и их друзьям у нас всегда найдутся деньги! — Гермиона и Гарри прыснули со смеху. — Да, конечно, мам. — Джинни убрала трубку от уха. — Ребят, мама тут спрашивает, в каком состоянии ваши прошлогодние свитеры. — все показали ей большой палец вверх. — Они говорят, что всё хорошо. Что? Значит, свяжешь новые свитера всем? — Джинни глубоко вздохнула. — Хорошо, мам, будем ждать на Рождество. Люблю тебя. Сильно-сильно. Мам, ну ты чего? Пожалуйста, не плачь. Пока-пока. Звони, как только сможешь. — Джинни отошла от телефона, передав трубку близнецам. Гермиона с Гарри и Роном крепко обняли свою подругу, которая сдерживалась от того, чтобы заплакать. — Мы не позволим нашей любимой маме пустить слезу! — начал Фред. — Поэтому расскажем анекдот. Приходят как-то в бар... — проводить время с Уизли всегда было смешно и интересно. Гермиона с Джинни пошли к себе в комнату после общего созвона, где миссис Уизли пожелала всего хорошего своим детям и Мионе с Гарри. Через полчаса к ним постучались. Не дождавшись ответа, в комнату вошли близнецы. — Добрый день нашим юным леди! — начал Фред. — Что такое? — Джинни хотела поспать днём. — Мы пришли к вам с великолепной новостью! — продолжил Джордж. — Мы договорились с МакГонагалл и сегодня устроим небольшую тусовочку для Гриффиндора у нас в комнате. — Но мы с радостью примем ваших друзей с других отделений. Близнецы как будто синхронизировались в одно целое, которое никто, кроме них, не смог бы повторить. — А во сколько будет этот кипиш? — Джин явно нравились затеи её братьев. — Думаю, начнём где-то в шесть вечера, а закончим... — Фред закусил щеку, а Джордж подмигнул девочкам. — Ну, вы поняли. — Джинни радостно закивала, пока Гермиона неловко произнесла. — Я опоздаю часа на два. Извините. — Эй, что такое? — Джинни точно знала, что в расписании Гермионы не было чего-то важного. — У меня дополнительные... Дополнительные с Блэк. Она хочет заняться подготовкой к олимпиадам. — Джинни смотрела на подругу огромными глазами. Братья смекнули, что надо уходить. — Ну, тогда мы будем ждать тебя чуть позже, Мио. — сказал один. — Ага. Пока-пока, сестрёнки! — продолжил другой. Девочки резко развернулись на дверь. Уизли давно стали считать Гарри и Гермиону своей семьёй. Детский дом было сложно назвать семьёй, как минимум, потому что это ей не было — не было иерархии детей и родителей и прочего. Не успела Гермиона опомниться, как Джинни накинулась на неё. — Что она сделала?! — младшая была в шоке. Теперь комментарии Джинни не были нужны, чтобы понять, что что-то идёт не так. — Джин, я не могла отказать. Это была патовая ситуация. — Гермиона закусила губу. — Я понимаю, просто... — Джинни опустила взгляд. — Просто это выглядит ужасно странно. Я тоже не хочу этого. Я знаю. Я заикалась на её уроке. Джин, это аморально. Она пугает меня! Я даже не знаю, как отвлечь её от себя. — Джинни не могла дать и совета. Женщина не подпускала никого так близко, как Гермиону. — Ладно... Ты просто сходи к ней, а потом расскажешь, как это прошло. — подруги обнялись, а Гермиона начала приводить себя в порядок. Спустя несколько часов Гермиона подошла к кабинету Блэк. Встав рядом с дверью, Гермиона робко постучалась. За дверью она услышала тихое "войдите". Женщина стояла всё в том же чёрном платье с глубоким декольте. Его верх плотно обтягивал тело Блэк, в то время как юбка сидела абсолютно свободно. — Здравствуйте, профессор. — Гермиона посмотрела на стул, который был приставлен к столу Блэк. — Добрый вечер, львёнок. Присаживайся. — теперь Гермиона сидела напротив Беллатрикс. — Кстати, не видела тебя сегодня на обеде. — Я не хотела есть. — сегодня обед Гермионы состоял из небольшой пачки чипсов. Вроде бы, они были с солью. — Да? — безразлично спросила Блэк. — В любом случае, это не моё дело. Ты читала "Таинственный сад" Фрэнсис Бернетт? — Да, мадам. — Блэк усмехнулась, а Гермиона ещё не поняла, к чему шёл весь этот разговор. — Хорошо... Вспомнишь начало истории? Мне нужен только пересказ — Девочка по имени Мэри теряет своих родителей из-за эпидемии... — послышался небольшой смешок. Это ввело Гермиону в ступор. — Вы серьёзно? — Детка, ты о чём? — та строила из себя дуру. — Мои родители умерли. И вы об этом знали. — Гермиона сжала кулаки, костяшки на пальцах побелели. — Это всё... Эта идея о дополнительных занятиях была ради этого? — Блэк молчала. — Вы серьёзно?! — Не повышай на меня голос. — женщина теряла самообладание. Она старалась звучать спокойно, но выходило не совсем хорошо. — Не манипулируйте мной! — Гермиона решила стоять на своём. Преподавательница тяжело вздохнула. — Так было нужно, дорогая. — усмехнулась. В голове Гермионы возник немой вопрос о том, что было нужно. Женщина перешла черту после того, как она решила обращаться к Гермионе как к "дорогой". В конце концов, она учится у неё двое суток. — Не называйте меня так. Вы мне никто. — Гермионе прилетела пощёчина. Впервые за четыре года на неё подняли руку. Все знали, что могут поднять руку на обитателей детского дома просто потому, что за них никто не заступится. Просто некому это сделать. Но воспитатели даже в самых обострённых конфликтах находили дипломатический выход. Даже Снейп. Гермиона приложила ладонь к щеке. Та зудила. — Не забывайся, с кем ты говоришь, детка. Если из-за тебя школа потеряет спонсора, то поверь, будет очень плохо. — Блэк положила ладонь на голову Гермионе. — Особенно твоей светлой голове. — Вы меня ударили. — Гермиона начала нервно смеяться. — Сука, вы меня ударили. А главное, из-за чего. У меня нет семьи, профессор Блэк, она умерла в автокатастрофе из-за пьяного водителя, который ехал по встречной полосе четыре года назад! Даже Джинни и все Уизли, которых я чертовски люблю, не стали мне семьёй, а вы сравниваете себя, которая здесь всего несколько дней! Блять, я вам даже не доверяю. — в глазах Гермионы загорелся огонёк. Но он не загорелся у Беллатрикс, что было подозрительно. Мионе не хотелось получить ещё подзатыльник. К счастью, эта же ладонь, что ещё секунду назад лежала на её голове, теперь перехватила пальцами гриффиндорку за подбородок. — Какой грязный язык. Неужели здесь так все матерятся? Или мне стоит тебя наказать, как думаешь? — она усмехнулась. — Вы не слышите... — Гермиона заметила, что Беллатрикс получает удовольствие от её нервного срыва. — Стоп. Вы сейчас меня провоцируете? — Блэк захлопала в ладоши. Гермиона чуть не заплакала из-за этого. Не сказать, что она доверяла ей, а на душе уже скребли кошки. Блэк поступила слишком низко. — Перед тем, как ты меня окончательно возненавидишь, хочу всë-таки продолжить наши занятия. Ты сама понимаешь, это будет лучший выход. Обещаю, что наши отношения будут исключительно академическими. — Они и есть академические. — с каждым словом Гермиона чувствовала, как слезы всё больше норовят начать скользить по щекам. — Ты быстро учишься. — она усмехнулась. Опять эта нахальная ухмылка. Хуевы спонсоры, хуева Блэк, хуев её характер. — А ударили вы меня зачем? — Гермиона подняла утяжелëнный обидой взгляд на женщину. Та, видимо, не ожидала такого. Преподавательница, пожав плечами, абсолютно легко сказала. — А как бы я ещё выманила из тебя подробный рассказ о смерти родителей? — это было удивительно эффективно. Блэк явно знала о психологии детей из детского дома и в принципе подростков, раз знала, на какие точки давить. — И много уже жертв вашей системы? — Блэк была в шоке от такой наглости. Особенно после пощёчины. — Ты первая. — она отвечала честно. И Гермиона собиралась отвечать не менее честно. — Вы ужасны. — Гермиона была готова быть избитой Блэк, но та лишь холодно рассмеялась, обошла Гермиону сзади и положила руки на её плечи. — О, поверь, я прекрасный педагог. — и Гермиона не могла противостоять этому. Как минимум, из-за того, что это, скорее всего, было правдой. — Тогда, полагаю, мы можем приступить, пока моя вторая щека цела?.. — Гермиона всё ещё прижимала ладонь к месту, где, видимо, уже виднелись отпечатки пальцев Блэк. — Дай посмотреть. — Гермиона убрала руку. — Черт. Выглядит хуже, чем я думала. План действий: я обрабатываю тебе пощёчину, а ты валишь к себе в комнату. Мы сегодня обе не сможем сконцентрироваться. — Я всё ещё могу работать. — Гермиона была в себе уверена. — Сомневаюсь, ты себя переоцениваешь. — Ну, раз уж мы заговорили о моих родителях и о той автокатастрофе, то первая мысль, которая пришла ко мне в больнице, это были результаты конкурса по литературе. Они должны были прийти со дня на день, пока я два дня лежала в реанимации без сознания. — Гермиона закусила губу. Как только она произнесла это, сразу же пожалела. Она даже не нашла логического объяснения тому, что она сказала. Об этом знали только та медсестра, Джинни, Гарри и Рон. Ей было стыдно за ту ситуацию. За то, что она не подумала о родителях. Пусть те и скончались на месте, но поинтересоваться ими было бы... гуманнее и эмпатичнее, наверное. Так считала Гермиона. Взгляд Блэк изменился. Она взяла какую-то банку со стола, открыла её и начала втирать содержимое в покрасневшую кожу Гермионы. "Интересно, если эта банка была у неё на столе, то думала ли она избить меня изначально?" — эта мысль заполнила пространство Гермионы. — Я... Ты первая, кто рассказал мне свою историю. Ну, точнее, кому пришлось её рассказать. И, наверное, нет смысла говорить что-то вроде "мне жаль", потому что многих из вас это больше выводит из себя. Я не знаю, что говорить в таких ситуациях. Не могла бы ты мне подсказать? — Расскажите о своей семье. — Блэк вскинула бровь, но Гермиона была уверена, что должна поквитаться с женщиной за всё, что произошло в этом кабинете за последние полчаса. — У меня тоже нет родителей. Они умерли, когда мне был двадцать один год. И они не были самыми лучшими. Били, закрывали в комнате, о вечном крике и страхе быть наказанной мне и говорить не приходится. В принципе, всё. — судя по рассказу, это было явно не всё. И Гермиона это понимала. Но дожидаться чего-то от Блэк прямо сейчас было плохой идеей. — А теперь, наконец, свали от меня! — Гермиона выбежала из кабинета. В комнате её ждала Джинни. Гермиона была уверена, что она пойдёт на тусовку при первой возможности, но та, видимо, решила дождаться подругу. — Ну как? Она тебе что-то сказала? Стой, почему щека... Розовая, что ли? — Знаешь, такую суку ещё найти надо было... Джин, там долго объяснять. Просто дай тональник. Мне не нужно, чтобы ты ей табло вынесла за всё, что произошло у неё в кабинете. — Назови мне хоть одну причину. — Ты ненавидишь Слизерин. — Джинни мягко улыбнулась, протянув тональник. — Ты расскажешь мне, когда остынешь Гермиона кивнула, и Джинни подбежала к ней, крепко обняв.