Из роз, серебра и надежды

      Это началось на шестом курсе.       Роуз Байтези и Драко Малфой всегда были удивительно похожи внешне, поэтому никто уже не придавал особого значения тому, что об этом трубят из всех щелей. А когда характер Драко претерпел объяснению не поддающиеся метаморфозы, то они стали походить друг на друга еще и внутренне, что порождало новые и новые сплети об их тайном родстве. Роуз, куда более тихая и чуть менее социально активная, чем Драко, несмотря на принадлежность факультету Слизерин, быстро стала объектом насмешек. Иногда обидчики превосходили сами себя, погрязая в новых и новых теориях о том, из-за чего от нее отказались предполагаемые биологические родители — семейство Малфоев — и, сожалению или к счастью, она была слишком терпеливой, слишком непорочной и мягкой, чтобы вбить кол словом и поставить их на место.       Разумеется, все данные инсинуации ничего общего с настоящим положением дел не имели. Роуз отлично знала, что люди, которых она всю жизнь считала родителями, действительно являются ими на все сто процентов. Слишком много сходств. Мама даровала ей белокурые волосы и чистые, синие как море глаза, недюжинную смышленость и грацию. От папы она переняла поразительное умение оставаться спокойной даже в ситуациях, которые к этому не располагают.       Её семья была идеальной. Каждое движение членов четы Байтези гармонично сливалось в единое целое, тем самым напоминая изящное танго. И даже если бы все сплетни были правдой, да будь она дочерью хоть самого Министра Магии, Роуз ни за что не отказалась бы от своей матери и своего отца.              Драко и Роуз нельзя было назвать друзьями. Точнее, у них вообще едва ли были друзья. Их отношения не заходили дальше дежурных приветствий, пожеланий доброго утра, приятного аппетита и прочих масляных фраз. Но это не мешало Малфою часами наблюдать за ней, втайне ото всех поглощающей магловскую литературу на диване в слизеринской гостиной; не мешало долго молчать, прижавшись затылком к стене, созерцая её за приготовлением зелья на уроке; не мешало каждое утро за завтраком придвигать ей графин с тыквенным соком, от которого она была без ума.       Это так же не останавливало Роуз болеть за него на матчах по квиддичу и просушивать его шарф и пальто заклинанием каждый раз, когда он возвращался с улицы, где бушевала непогода, и бросал до нитки промокшие вещи на пустое кресло.       Они были словно две книги одной серии, с тем же размером и типом шрифта, но которые, несмотря на схожесть, все равно были уникальными и погружали читателя в разные миры. И раз уж так вышло, им нужно было держаться вместе.                               ***       — Минус 10 очков Слизерину, и Вы, юная леди, останетесь после урока, чтобы прибрать в кабинете, — строго заявила Минерва Макгонагалл, и в её голосе явственно прослеживались раздраженные интонации.       Роуз запунцовела до кончиков ушей, и казалось, что она от стыда сейчас богу душу отдаст. Способностей к трансфигурации, несмотря на все прикладываемые усилия, она не имела, хоть ты тресни, что часто провоцировало вспышки гнева у обычно не конфликтной преподавательницы. Неясно, что произошло на этот раз: неверно очертила волшебной палочкой замысловатую фигуру в воздухе или оговорилась, когда произносила заклинание, — но волей судьбы Байтези, разумеется не нарочно, превратила предложенную Минервой щепку в петарду, к тому же достаточно объемную, и ее механизм незамедлительно пришел в действие, рванув и окрасив вылетевшим из неё порошком всё в радиусе двух метров в вырвиглазный кислотно-розовый цвет. Спорить и доказывать, что это не намеренная пакость, а чистая случайность, было абсолютно бесполезно, так что пришлось безвольно повиноваться.       До конца урока оставались считанные минут, и Роуз впервые за всю лекцию обернулась на Драко. Сегодня он выглядел так, словно его душу атаковала сотня дементоров, но никто из них никак не лишит его жизни. Во взгляде, в поведении, в несвойственной ему молчаливости читалась свинцовая тяжесть. Он задумчиво вперил взгляд в парту, выписывая что-то на куске пергамента, а как только всеобъемлющий звон громадного колокола известил о конце занятий, тут же сорвался с места и как ошпаренный выбежал из кабинета под общий гвалт учеников, спешащих на перемену.       Байтези же послушно осталась драить кабинет, решив лишний раз не провоцировать у Макгонагалл возгорания того, чего не надо. Она натирала лакированные, обвитые серебряной филигранью парты, когда увидела на столе, за которым десятью минутами ранее сидел Малфой, огрызок смятой бумаги. Преломившись под жутким желанием прочесть, что же такого там было написано, Роуз воровато огляделась и развернула испещренный мелкими буквами пергамент, вчитываясь в слова.       — «Исчезающий шкаф не работает», «как починить?», «птица живая, потом мертвая», «исчезающий шкаф нужно справить»… Что за чёрт?       Байтези не понаслышке знала, что такое Исчезающие шкафы: такой же стоял в кладовой у нее дома и мог за считанные секунды перенести отца в его мастерскую — большую студию в Косой Аллее, где он занимался изготовлением ювелирных украшений, разномастных амулетов и магических оберегов на любой вкус и цвет. Роуз приходилось несколько слышать, как он несколько раз приводил шкаф в исправность, так что план действий созрел сам собой.                               ***       Драко в глубокой задумчивости сидел в гостиной, уронив лицо в ладони. С закрытыми глазами у него намного лучше получалось концентрироваться, чем когда перед глазами снуют одноклассники и реют предметы, которые первокурсники отчаянно заставляли левитировать.       — Ты кое-что забыл, — раздался позади нежный, высокий голосок.       Малфой настороженно обернулся, но, увидев Роуз, хмыкнул и пригласил её сесть рядом.       — Я знаю, что читать чужие записи невежливо, но я, каюсь, краем глаза взглянула, — она протянула ему мятую бумажку, обнаруженную в лектории, а после склонилась к его уху, обжигая шепотом: — Попробуй заклинание Гармония Нектере Пасус.                               ***       На следующий день Драко выглядел куда более оживленным, чем раньше. Кажется, он все-таки воспользовался советом Байтези и ныне пребывал в триумфальных настроениях.       Вечером, когда Роуз вышла из комнаты, намереваясь отправиться на ужин, она заметила ярко-желтое пятно под ногами. Опустив взгляд долу, девушка увидела, что это ничто иное, как жёлтая роза с прикрепленной к стеблю запиской, на которой уже знакомым почерком было написано только одно слово: «Спасибо».       Это началось на шестом курсе. И не закончилось уже никогда.