Чужая боль

      День у меня выдался не из легких. Мой друг и напарник по барной стойке Су внезапно отпросился с работы, потому что эмоции его соулмейта его насторожили. Пришлось допоздна носиться и взбалтывать коктейли в одиночку. Руки настолько устали, а ноги ныли, что я уже не раз проклял про себя и друга, и всю эту фигню с «предназначением».       «Соулмейт есть или будет у каждого!» — это как мантру повторяли все учителя (особенно биологии), врачи на медосмотре, программы по телевизору и журналы на столиках в парикмахерской. Вот только, как бы не казалось это милым для детей, став взрослым, начинаешь все больше бояться своей судьбы. А вдруг соулмейт живет в другой стране, а вдруг он старик, а вдруг он уже, не дождавшись, сыграл свадьбу, а вдруг.? а вдруг… а вдруг…       Странной и непонятной была и особенность такой связи. Встретив своего обещанного судьбой в первый раз, потом вы будете соревноваться в чувствах и эмоциях. Ученые это объясняли более маниакально и увлеченно, но я смог уместить это в одну строку: у кого уровень гормонов в этот момент выше, тот и правит балом. Просто потрясающе сидеть, смотреть мелодраму, захлебываясь слезами и внезапно начать истерически смеяться, потому что твой соул увидел, как девушка в баре грохнулась со стойки. Хорошо, если оба влюбленных яркие личности, тогда эмоции делятся плюс-минус поровну, а в случае со мной я, пожалуй, потеряюсь в гормонах другого человека.       Задумавшись, я запнулся и чуть не упал. Зато это помогло мне очнуться и, оглядевшись понять, что я пропустил свой поворот и добрел до каких-то полуразвалившихся памятников обанкротившимся магазинчикам, иначе говоря, заброшек.       Разозлясь еще сильнее, я уже повернул назад, чтобы вернуться, но замер. Кровь прилипла к щекам, сердце забилось сильнее и истеричнее. Внизу живота потянуло. Волна наслаждения переплелась с волной ненависти, омерзения и страха. Это были не мои эмоции… я точно чувствовал грань. 10 метров! Радиус, на котором вы можете обнаружить своего соулмейта — 10 метров. Я замотал головой, пытаясь сквозь безумие чужой беды понять, где происходит преступление.       Такую смесь эмоций нельзя получить ни от чего другого, кроме как издевательства, насилия. И в этом я убедился, когда, с трудом перемахнув через выломанный оконный проем, увидел худшую картину.       На бетонном полу, как котенка, прижимая за шкирку к полу, огромное тучное и сильное тело вдалбливалось во что-то отчаявшееся. Во тьме я увидел блеск светлых волос и вытянувшуюся вперед в мольбе и слабой попытке на побег бледную руку. Сквозь ужасное, животное кряхтение и постанывание взрослого мужчины, я слышал, слабый плач и вскрики парня.       Нет ничего хуже, чем испытывать удовольствие от того, что тебе противно. Это я понял, испытав то же, что и этот парень. Ты хочешь это прекратить, но не можешь, слаб бессилен, и ненавидишь себя за то, что твое тело наслаждается процессом в то время, как разум жестоко шепчет тебе правду на ухо.       Парень внезапно зарычал, приподнялся на локтях в попытке скинуть насильника с себя и сбежать, но его тут же, схватив за копну длинных волос, приложили головой о пол. Несильно, но достаточно, чтобы напомнить: ты в моей власти. Сразу же через мгновение после этого маленького бунта, этот мудак приподнял парня и так резко вошел в него, что тот вскрикнул уже с болью, а не унижением. Я увидел, как сжались его кулаки, как затряслись покрытые грязью плечи. Я чувствовал в нем бессильное желание провалиться в забвение, чтобы хотя бы не реагировать, не чувствовать, не быть участником.       Да, я вызвал полицию почти сразу же, шепотом продиктовав им номер дома. Однако сейчас во мне запылал такой гнев на себя за лицезрение этого изнасилование со стороны, на этого мужлана, что руки потянулись к железному пруту, валяющемуся рядом со мной. Внезапно парень поднял голову и с удивлением посмотрел перед собой. Видимо, он услышал мою ярость. Слабая надежда прокатилась по его заплаканному лицу.       — Помогите! — он знал, что плата за его крик будет, но человек всегда хватается за надежду в отчаянии.       Мужчина сбоку влепил ему удар с кулака в скулу. По тому, как он стал пристраиваться, я понял, что он взбешен и вновь хочет наказать (куда еще больше) свою жертву. Ну уж нет!       С неизвестной и несвойственной для меня храбростью я схватил прут и выскочил из своего укрытия. Уже нанося удар я понял, что от адреналина руки у меня ватные, поэтому удар вышел слабым. Но я не мог бездействовать. Может, это отпугнет его.       Прут пришелся в шею злодею. Он замер. Медленно с характерным хлюпом выпустил парня из своего плена и встал. Он был выше меня сантиметров на восемьдесят и в разы шире в плечах. Он сейчас с легкостью завяжет на этом пруте петлю и повесит меня на ней.       Спасительный вой сирен зазвучал за моей спиной, придав мне храбрости. Удивительно, но этот вой не слишком напугал моего противника. Медленно застегнув штаны, он присел около парня, стиснул его подбородок и достаточно громко, чтобы я услышал с холодной нежностью сказал:       — Мы еще встретимся, Эш, ты это знаешь.       Неспешной походкой он удалился вглубь здания. Я бросился к парню, который уткнулся в предплечья лицом и тихо дрожал. Я суетился, не знал, что сделать, но он внезапно спокойно сел, дотянулся до джинс, надел их. Потом склонился к полу, долго вглядываясь в него.       — Черт, он порвал меня, — с тихой яростью прошептал он и завалился набок. Я едва успел его подхватить. В здание наконец-то начали вбегать люди, которые должны были изначально спасти этого светловолосого иностранца. Теперь я мог рассмотреть его лицо внимательно.