Кукла

      Лёгкий ветерок играл листвой. Шуршал ветками, создавая мелодию, подвластную лишь ему одному. Трава пригибалась, вслушиваясь в пение более возвышенных сородичей. И, возможно, не зря. Будто готовилась, когда по ней ступит нога человека.       Человека ли? – Фудзин! – кричали дети, как только замечали молодого человека в белоснежных одеяниях.       Сегодня его голова была покрыта тёмной казуки. Значит, он направлялся по делам храма. Но ребятне всё равно было интересно хотя бы пройтись с ним рядом. Ведь редко можно встретить относительно взрослого человека, действительно желающего сыграть с ними. – Фудзин, а куда ты идёшь? – вопрос интересовал всю собравшуюся компанию, но задал его один из мальчишек. У него недавно выпал зуб и оттого он слегка шепелявил. – В Татарасуну, к статуе Архонтов, – с лёгкой улыбкой ответил тот. – Там неподалёку растёт громовая сакура. Сегодня нужно её проведать. – Как маму? – теперь голос подала девочка. Маленькая, с хвостом светлых, почти белых волос. – Да, госпожа Аяка. Как маму, – подтвердил Фудзин, продолжая свой путь.

· · • • • ✤ • • • · ·

      Трещина. Она стала больше. Распространилась по стволу, вычерчивая чернотой образ молнии.       Ветви выли, злобно покачиваясь на ветру. Нагие, брошенные, несчастные.       Пальцы аккуратно коснулись ствола, ведя вдоль точного пореза коры. Так нежно и аккуратно, будто хотели забрать у дерева боль, что то испытывало.       Несколько секунд назад вокруг было минное поле, пестрящее разрядами молний, исходящих от громовой сакуры. Только так её можно было узнать, среди других поломанных жизнью деревьев. Но теперь оно никак не оборонялось. Ведь ему пришли помочь.       Секунда и от дерева пошла рябь. Сильная волна электро ударила так, будто на месте сакуры упал камень, а вокруг была сплошная водная гладь. И вот, ствол чуть-чуть зарос. А на ветвях появились почки, раскрывающиеся прямо на глазах, превращаясь в ярко-розовые бутоны.       Фудзин смотрел на это и надеялся, что очищение громовых сакур спасёт не только деревья, но и людей, живущих в Инадзуме.

· · • • • ✤ • • • · ·

– Добрый вечер, Фудзин.       Уже смеркалось, а его дорога сошлась с путём старого знакомого самурая. Тот брёл по тропинке и, заметив знакомую тёмную казуки, поспешил подойти и поздороваться. – Добрый, – кивнул тот, улыбнувшись. – Как дочь? Уже поправилась?       Самурай сразу же сник. Даже остановился. Наклонил голову, так, что лица совсем не разглядеть. И сказал так, будто сам ещё не поверил до конца: – Она скончалась. Неделю назад.       Фудзин стоял, повернувшись к самураю корпусом, и старался осмыслить произнесённое.       Люди смертны. Они рождаются, живут и умирают. Но, к сожалению, после произошедшего в Татарасуне, они стали чаще болеть. И ещё чаще умирать от странной хвори.       Так говорили служительницы храма, старавшиеся помочь больным. Все как одна утверждали, что раньше такого не было.       И Фудзин винил себя. В смерти каждого, кто доживал свои дни в неизлечимых мучениях.