Вино и шоколад, мороженое и любовь

      Теруко тихо сидела на плечах Тачихары, наблюдая, как Дзёно сидит возле Тэттё, положив голову к нему на грудь. Дзёно сидел так уже не в первый раз, но что-то было необычного, когда Тэттё опускал взгляд на Сайгику, что-то шёпотом спрашивал, встречал раздражённый «взгляд» и продолжал пить кофе. — Вы можете смотреть потише? — спросил Дзёно, выпрямляясь. Тачихара, читавший книгу и совершенно не следивший ни за чем, решил промолчать, посчитав, что говорят только про Теруко. — Эй, если имеешь что-то против, так не сидите у всех на виду, — фыркнула Теруко и отвернулась, однако кидала заинтересованные взгляды на Суэхиро. Тот, поняв это, покачал головой. — Я просто слушаю его сердцебиение! — с осуждением ответил Дзёно. Поправив свою форму, он легко толкнул Тэттё, чтобы уйти. — Вы буквально подарили друг другу шоколад, это не просто «слушать сердцебиение», — буркнул Тачихара, закрываясь книгой. — Чем вы против подарков? — спросил Суэхиро, которого уже тянули прочь. — Дзёно нашёл комбинацию с шоколадом, которая понравится Тэттё? — спросила Теруко с усмешкой. — Ах, вполне ожидаемо! Как дела в мафии, Тачихара? — Несовместимая работа с Ищейками, не знаю, почему я до сих пор ношу вашу форму. — Мичизу вздохнул, откладывая книгу. — Почти противоположности. Но мне нравится там, уж прости. — А интересного что? Ну… что-то, чтобы посплетничать, к примеру. — Так вот, о чём ты, — хмыкнул Тачихара, вспоминая последние новости, которыми можно было делиться вне преступной организации. — Двое из моих коллег, кажется, тесно общаются с двумя из вооружённого детективного агентства. Часто вижу их. Недавно проходил с Дзёно мимо дома одного мафиози, видели, как к нему заглядывал один из агентства. — Специально опускаешь все имена? — слегка обиженно заметила Оокура. — Да, не желаю им проблем.       Тачихара виновато улыбнулся. Он не был уверен, что имена стоило оглашать. Возможно, это могло плохо повлиять как на Дазая с Ацуши, так и на Чую с Акутагавой, поэтому лучше было говорить о них как о незнакомцах. Теруко, возможно, осознавала, что ей не говорят из-за статуса Ищейки, но винить не собиралась. Понимала, что Тачихара стал предан мафии? — Что ж, главное, что тебе хорошо, — прокомментировала Теруко, кивая.

***

      Достоевский знал, что привычная тишина совсем скоро разлетится в ничто, как обычно это происходило рядом с Гоголем. — Дос-кун, привет! — радостно воскликнул Николай, взмахивая плащом. Он любил навещать Достоевского с помощью своей способности. — Ты что, опять сидишь в полумраке?       Команата, в которой частенько сидел Фёдор, и вправду была не особо светлой. Только лампа над столом освещала кусок помещения. — Это не полумрак. — Ну, предположим, — протянул Николай, показывая оборванный от лепестков цветок. — Что это? — спросил Фёдор, косо взглянув в глаза Гоголя. — Я погадал на цветочке и выяснил, что сегодня солнце и луна в идеальных фазах в космосе, звёзды пишут о романтике… Я сделал небольшое расследование и готов подвести итоги. Сегодня очень романтичное время, в которое нам надо поцеловаться! — И? — Не разрешаешь? — разочарованно спросил Николай, присаживаясь на край кровати в комнате. — А я принёс тебе цветы! — Слишком настойчиво, я отклоняю предложение.       Тем не менее, махнув плащом, Гоголь сжал в руках букет цветов, разных и почти не пахнущих, и протянул его Достоевскому. Тот некоторое время рассматривал подарок, крутясь на стуле. В итоге он положил букет на стол, видя, как на лице Гоголя расцветает довольная улыбка. Рядом с букетом Гоголь положил коробку шоколада. — У меня также есть и несколько бутылочек алкоголя. — Я подумаю, — прокомментировал Фёдор. — Дос-кун! — Николай успел встать с кровати и приблизиться к Достоевскому. Он улыбался, смотря на непроницаемое лицо своего приятеля. — Дос-кун, ну… Дос-кун. Что плохого?       Достоевский не особо любил прикосновений, всё отзывалось отвращением, хотелось полностью помыться от одного маленького касания. Только от Николая такого впечатления не исходило, прикосновения к нему были обычными, даже приятными.       Фёдор потянул Николая на себя, чтобы тот шагнул ближе, но Гоголь на удивление легко упал на колени Фёдора с ухмылкой на губах. — Дос-кун, ты подумал? — уточнил он и, получив неопределённый кивок, вздохнул.       Николай поправил плащ, будто оттягивал момент, чтобы собраться с мыслями, и поцеловал Достоевского в край губ. Тот не шелохнулся, ему нравились любые действия Николая, хотя в этом он мог и никогда не признаться. В полутьме, как будто из глупого предсказания Гоголя, казалась правда необычная атмосфера. Вывело Достоевского из мыслей прикосновение пальцами к его губам. Он вопросительно уставился на Николая, тот похоже только и ждал этого. Отдёрнув руку, он поцеловал Фёдора в губы. Ощущение Фёдору показались смешанными… да, отвращения не было, но по коже пробежали мурашки. По коже разлился холод, а потом сразу тепло. — Тебе не нужно было моё разрешение, я знаю, — буркнул Достоевский, отодвигая друга. Однако Николай упёрто прижался к его груди. — Я люблю тебя, — прошептал он, пропустив замечание мимо. — Что насчёт тебя?       Достоевский хотел проигнорировать, но что-то заставило ответить так же шёпотом: — Я тебя тоже. — Чего тоже? — придрался Гоголь, и на этот раз ответа не получил.

***

      Рампо выбежал из прилавка со сладостями, держа в зубах печенье. Эдгар торопливо вышел за ним. В его волосах был заплетён цветок, подаренный Рампо. Его улыбка так и сияла, он похоже и вправду не предал значения выходке на крыше, в отличии от Эдгара. Тот ещё ярко помнил поцелуй, ведь времени прошло совсем немного. Как советовал Эдогава, писатель записал эмоции. Обычно он показывал всё, что писал, даже короткие зарисовки, но это — пока не планировал. Описание казалось ещё незавершённым и личным. — По-кун, ты так медленно идёшь, не хочешь поговорить о чём-то? — Рампо стал идти медленнее, чтобы поравняться с другом. Эдгар чувствовал, что ему на что-то намекают. — Нет, не думаю, что нужно! — поспешил увильнуть Эдгар, но Эдогава вопросительно смотрел на него. Поняв, что от писателя не выбить признания, он прямо спросил: — Размышляешь о моём поцелуе?       Эдгар вздохнул и нехотя кивнул, сжимая протянутую Рампо карточку. Эдгар спокойно отдавал её, не волнуясь, сколько детектив потратит денег. Даже при желании Эдогава не сможет потратить всей суммы. — Он же был просто в щёку, почему так волнуешься? — Рампо-кун… — Эдгар обижено уставился на друга. Карл на его плече последовал примеру, его глаза блестели, как и у хозяина. — Ты же детектив, мне кажется, ты знаешь, а смеёшься надо мной! — По-кун, ты переводишь тему. — Рампо тянул писателя по улицам, незаметно доходя до парка. — Правда так волнуешься? Хочешь конфет? И мы можем… обсудить это. — Я… если и хочу, не могу это обсуждать… — О, так ты стесняешься! — Рампо щёлкнул пальцами и улыбнулся, закидывая в рот конфеты. В парке было совсем безлюдно, поэтому никто не мог отреагировать, когда Рампо толкнул Эдгара на скамейку и остался нависать над ним. Его голос не был строгим, скорее детектив пытался звучать заинтересованно: — Как ты относишься ко мне? Ну, ты понимаешь, о чём я. — Рампо-кун, давай поговорим об этом не сейчас, — пробормотал Эдгар. В это время Рампо наклонился к нему, ожидая ответа, пока поглаживал Карла. — Не стой так надо мной, я начинаю волновать ещё больше! — Могу поцеловать в губы, станет лучше? — усмехнулся Рампо, но тут же прикусил язык, понимая, что такой ответ не лучший из возможных. — Прости, По-кун, я уже тоже не хочу говорить об этом здесь. Хочу на нашей крыше!! — Что?..       Рампо с Эдгаром стояли на крыше, всматриваясь на восходящую луну. Карл казалось тоже разглядывал ночное небо, сидя на плече своего хозяина. Они так и не поговорили ни о чём полезном, обсуждали Гильдию и события последних дней.       Рампо краем взгляда заметил, как Эдгар борется с чем-то внутри себя, спешно решая что-то. И даже уже предполагал что, только не думал прерывать ответом заранее. Он подождёт, пусть его друг соберётся сам. Наконец, Эдгар посмотрел на Рампо, который понял, что всё это время разглядывал его. — Красивая сегодня луна, не так ли? — тихо спросил писатель. На его лице был румянец. Рампо надеялся, что его покрасневшие щёки было не видно. — Такая красивая, что умереть можно, — на одном выдохе ответил он, пока вопрос не успели обратить в шутку. — Правда? — Разве я бы лгал тебе?       Рампо улыбался, понимая, чего именно ждёт Эдгар. Тогда он поцеловал его так, не особо задумываясь, ему показалось, что это было необходимо. Однако в этот раз Эдогава замялся. — На правах писателя в изучительных целях, я… — начал Эдгар, потом понял, насколько странно звучал его слова. Рампо незаметно сделал шаг вперёд, облизывая губы от сахара от съеденных конфетах. Карл с недовольством посмотрел на него.       Писатель ещё немного поспорил у себя в голове и быстро поцеловал Рампо в губы, почувствовав вкус сладостей. Рампо вцепился в его одежду, не давая отстраниться. Енот Эдгара разлёгся на их плечах, будто ничего не происходит. Детектив подошёл ближе, придумывая, что скажет. — Карл, переберись на мои плечи, а не наши, — пробормотал Эдгар, наконец отворачивая голову от Рампо. Енот послушно исполнил просьбу хозяина, поэтому Рампо сделал шаг назад. — Рампо-кун, отпустишь? — Эдогава, нервно хмыкнув, разжал пальцы и завёл руки себе за спину. — Прости, По-кун, мне не стоило прикасаться, стоило оставить всё тебе, ты же решился. — Оба, не сговариваясь, покосились на луну, которая ярко светила на небе. — К тебе или ко мне пойдём? — А?.. — Я не планировал, чтобы потом мы по одиночке разошлись. — Рампо вновь расплылся в улыбке и направился к спуску с крыши. — Уже темно, разве будет не грустно? — Тогда ко мне! — Писатель так же с улыбкой пошёл за детективом. — Не против спать на одной кровати? — Главное, чтобы утром я не обнаружил, что Карл съел все мои конфеты и расцарапал мне лицо. — Детектив усмехнулся, а енот, будто всё понимая, возмущённо махнул хвостом. — Он очень больно ревнует! И больно от этого мне! —Но ты его дразнишь, — заметил писатель и был проигнорирован. — Проедемся на поезде? Мне нужен материал для книги. — Уф, ты так хочешь? Ладно.       Была ночь, а поезд всё равно был забит. — Какое же невезение, — бормотал Эдгар. Он не любил большие скопления людей. Писатель держался за поручни, а Рампо обнимал его, тем самым находя опору, чтобы неожиданно не упасть. Иногда на них странно косились, но быстро забывали о их существовании, как о случайном видении.       Рядом послышался вскрик. Все разом обернулись на шум, это оказалась девушка, на её глазах проступали слёзы. Она попыталась пробраться через толпу, к счастью, поезд не был заполнен полностью. Она пробралась ближе к какой-то женщине. За ней, расталкивая людей, шёл мужчина. По нему так и читалось: «Не связывайтесь со мной, не спорьте, если я так говорю!» — Иди сюда, красотка, что кричишь? Чего испугалась? — спрашивал он, протягивая руку к девушке. Женщина, к которой та подошла, ударила его по руке. — Пожалуйста, помогите, он меня лапал, — с ужасом в голове бормотала девушка. Некоторые мужчины фыркнули, некоторые нахмурились. — Я главарь преступной банды, я вас всех могу перебить. — Голос мужчины стал угрожающим, предсказывая, что хочет кого-нибудь ударить. — Отойдите от красотки.       Рампо с Эдгаром кивнули друг другу и встали между дамами и мужчиной. Некоторые гражданские шептались о извращенце, другие о двух юношах, которые явно отличались телосложением от мужчины. — Лучше бы отошёл от неё, здесь как минимум два эспера, — протянул Рампо. — Представьтесь. — Сам представься, слабак! — Я Рампо Эдогава, великий детектив из вооружённого детективного агентства. И вы задержаны за домогательство к несовершеннолетней, поздравляю.       Рампо ничуть не дрогнул, когда мужчина достал пистолет. Карл моментально отобрал его, перекидывая Эдгару, и вцепился зубами в руку.       Дверь вагона открылась, Рампо быстро вытолкнул мужчину. На платформе уже стояли Куникида и Йосано. — Можешь попробовать полапать нашего доктора, она тебе очень быстро переломает руки! — усмехнулся Рампо, предугадывая насмешку. Он спеша обратился к своим коллегам: — Йосано-сан, Куникида-сан, мы с По-куном оставляем его вам. Девушку можем оставить в покое до завтра, в агентство сегодня не приду, я к По-куну. — Отчёт всё равно на тебе, — ответил Куникида, и дверь закрылась. — Занимайтесь тем, чем занимались, без вопросов! — громко объявил Рампо, поняв, что весь вагон был заинтересован в недавних событиях.       Девушка-жертва гладила Карла, которого на руках держал Эдгар. Кажется, они так пытался успокоить её. — Держите, в нашем агентстве вас будут ждать, вы просто дадите показания, что арест не без причины. — Рампо протянул карточку, где были указаны данные ВДА. — Спасибо вам. — Девушка слегка поклонилась и измученно улыбнулась. — Вы можете дать свои номера? — Извините, мы не можем давать свои контактные данные, до свидания, — покачал головой писатель и потянул Рампо к дверям вагона. — Рампо-кун, мне вполне достаточно материала, идём. — А? Хорошо.       Они долгое время молчали, не обсуждая прошедший конфликт. Рампо подозревал, что Эдгар отказал в номере из-за мыслях о романтическом контексте. — Это ужасно. Ужасно, когда люди лапают других! Особенно тех, которые не могут дать сдачи, — пробормотал Эдгар. — Да, согласен. Повезло, что мы были там. И что Куникида с Йосано оказались в столь позднее время неподалёку. — А если бы вагон вообще был всплошь забит?.. — продолжал Эдгар. Рампо перестал отвечать на вопросы писателя, он их задавал чисто себе, не нуждаясь в комментариях. — Как часто такое происходит? — А если я тебя полапаю, я буду задержан? — Не будешь, если я дал согласие, — протянул Рампо, забирая из рук друга ключи, чтобы открыть дверь. Сделав это, он пропустил Эдгара, после чего зашёл сам. — Я совершеннолетний, согласился — в теории можно. На практике не пробовал. А ещё, если ты будешь лапать у себя в доме, то так-то это будет без свидетелей. — Рампо-кун, прекрати, я же в шутку! — Ты забавно краснеешь, По-кун. И ревнуешь тоже… Понятно, от кого твой енот научился. — В подтверждение его слов Карл потянулся, как бы кивая, и убежал в какую-то комнату. — Да ладно тебе. Пойдём уже спать, я устал! — Иди, я лягу попозже.       Детектив уснул быстро, а писатель сел за перо. Он иногда поглядывал на спящего друга и улыбался. Когда-то он мечтал отомстить за давний проигрыш, а уже не может жить без Рампо-куна. Он дарил много эмоцией, которые раньше писатель никак не мог почувствовать.       Когда Эдгар лёг на другой край кровати, Рампо подполз к нему и обнял. — Спокойной ночи, По-кун! — Спокойной, Рампо-кун…

***

      Дазая обычно конечно не мучала совесть и другие рассуждения, но когда он не смог уснуть, думая о Чуе, стоило задуматься, что изменилось. Накахара естественно не звонил ему, на что вообще стоило надеяться? Однако прошло не так много времени, чтобы тот успел обдумать всё. По крайней мере, так выглядели мысли Дазая. — Чуя, не спишь ли ты сейчас? — спросил он, переворачиваясь на спину. Он даже не расправлял кровать, не переодевался, ему совсем не хотелось спать. — Или совсем не думаешь обо мне?       Но Чуя тоже не мог уснуть. Голова раскалывалась, горло царапало, из-за чего мафиози закидывал в рот таблетку за таблеткой. — Спокойно спишь, наверное, а, Дазай? — хрипло спросил он вслух, вспоминая, как тот убежал, на прощание поцеловав в щёку. — Даже если я хочу, не могу говорить…       Накахара закашлял, уткнувшись лицом в подушку. Он устало сжал в зубах ткань подушки, чтобы не выплеснуть все эмоции через слова. Одеяло уже валялось на полу, таблетки кончались.       Он не знал, сколько так лежал, уснул ли, однако проснулся от ощущения, что ему наконец стало тепло, а кто-то его гладил. — Спи, Чуя-кун. — Накахара бы продолжил спать, послушав совета, но этот голос заставил его открыть глаза. — Убирайся, Осаму! — буркнул он. — Я был в аптеке и купил тебе лекарства. Я купил ещё обычных подарков. Это я укрыл тебя одеялом. Отдыхай. — Уходи! — Я не могу уснуть без уверенности, что с тобой всё хорошо. Я не заслужил такой привязанности.       Чуя провалился в сон. Когда он вновь проснулся, он почувствовал страх, что Дазай ему приснился, однако к счастью или сожалению, тот сидел на подоконнике. Кажется, смог уснуть на нём. Его волосы были сильно растрепанны, одежда помята. Осаму подрагивал от холода.       Чуя огляделся. Взявшись за плед на кровати, он с помощью способности накрыл им Дазая. Не очень удобно, ведь стоило ткани дотронуться до него, как гравитация становилась бессильной. — И зачем притащился, придурок? — беззвучно спросил Накахара, снова проваливаясь в сон.