Заднеприводный

— Сегодня проснулся. Чувствовал себя ужасно хуево, думал похмелье, а потом вспомнил, что даже и не пил ничего. Обидно пиздец. Старость, наверное… — Да что ты несешь, какая старость? Тебе сколько? Двадцать два?.. — Блять, да с нашим образом жизни… Юлиан их не слушал, в очередной раз окидывая взглядом незнакомый двор, и оттолкнулся ногой от прожаренной невыносимым солнцем земли, поднимая желтое пылевое облачко. Скрипнули качели, открылась подъездная дверь, выпуская на улицу соседку-собачницу с разномастными кабыздохами. — …завтра?.. Парень моргнул, понимая, что обращаются к нему. — Что? — обдавая друзей табачным дымом от последней затяжки, Юлиан щелчком отправил окурок под ржавую детскую горку, прямо в невысыхающую даже летом лужу. — Говорю, пойдешь с нами завтра? — Куда? — непонимающе поморщился он. Башка гудела после рабочего дня, а мысли были очень далеко, где-то в районе татуировки, которую он собирался набить. Как раз подыскивал подходящее место… — Блять, ты прикалываешься?! — буркнул Макс, отхлебнув пива, но, поскольку бутылка была далеко не первая, пиво полилось по подбородку, закапало на белую футболку и джинсы. Юлиан скривился и отвернулся, когда парень просто вытер губы ладонью, а потом эту ладонь вытер об колено. — Я говорю, что заказ поступил. Я бы, честно говоря, не соглашался. Слишком заебисто, но надо. — Да, ок, — спокойно отозвался Юлиан, сбрасывая с себя оцепенение. Провел обеими руками по голове от затылка вверх, ероша короткие волосы, прикрыл глаза. Нужно было проснуться, включиться в разговор, может, рассказать парочку шуток. Просто, чтобы не потеряться окончательно. Он же не зря сюда приперся с этими придурками. Они нужны ему, пусть даже после он выкинет их, как использованный гандон. Это нормально. Люди всегда друг друга используют. Юлиан еще раз окинул взглядом знакомый до тошноты двор, а потом перевел взгляд на «дружбанов». Никакими друзьями он бы эту шпану назвать не спешил, разве что коллегами, но в принципе разницы не было никакой. Название их взаимоотношений не меняло тот факт, что шпана вызывала у него стойкое отвращение. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы у людей на теле появлялись слова, которые помогали бы их идентифицировать. Вот Макс… Максим… красивое имя, но такому гопарю не шло. Здоровенный, как бычара, с поросшей жесткими волосками шеей, высоким лбом с залысинами и поросячьим пятачком вместо носа, почти как у Пенелопы. Злой как черт на весь мир, потому что девки не дают даже по-пьяни. Ему больше пошло бы погонялово Ржавый, под цвет волос. Юлиан ухмыльнулся своим мыслям и медленно вытащил из пачки очередную сигарету. Ожидание убивало. Приходилось постоянно напоминать себе, что это работа. Взаимодействие с этими выблядками — его работа. — …Да епт, я накинул еще полтос, а они уперлись рогом и ни в какую! — намеренно добавляя писклявому голосочку прокуренной хрипотцы, видимо, чтобы показаться старше, пробубнил второй представитель бычкометателей, Олег. Если бы Юлиан раздавал клички, то этому пацану он бы определенно зарезервировал или имя Сопля, или Глист. Блеклый, как моль, тощий и плюющийся желчью от бессилия, юзающий все подряд с целью заглушить щемящее чувство одиночества внутри. Он вызывал жалость, но не ту, что так мучает эмпатичных людей, а другую, темную, о которой говорить не принято. Его хотелось добить. Юлиан сжал между пальцами сигаретный фильтр затушенной ветром сигареты. Табак был влажный, возможно, сигареты неправильно хранились. Один хер, в ларьках всегда говенные условия… — Может, еще по одной? — предложил Макс, поболтав остатками уже теплого пива в бутылке. — Погодь, фраера пропустим, — буркнул Олег, опираясь тощей задницей о металлическую спинку потерявшей все доски скамейки. — Уверен, что он придет? — мгновенно сосредоточился на деле Юлиан. Зря что ли ждал целый час в компании этих отбросов общества?.. Он сам, наверное, отчасти лицемерил, потому что тоже каким-то образом относился к этим самым отбросам. И имя его тоже ему не подходило. Юлиан… В народе его кликали «Юрец», потому что пару раз за «Юльку» в рожу получили. Сам себе он бы дал какое-то другое имя. Может, Стас? Или Кирилл. Макс пожал плечами и снова хлебнул свое темное нефильтрованное. — Да бля, должен, — поморщился Олег, пнув носком стоптанной кроссовки камень. Покрутив маленькой круглой башкой на тонкой шее, он вдруг визгливо воскликнул, забыв понизить голос: — Кстати, вон его корыто! Юлиан посмотрел в ту сторону, без труда обнаружив на стоянке интересующий его неуклюжий фургончик. — И за это ржавое ведро он просит три косаря?! — рявкнул Макс. — Крупский, это развод! — Нормальный «фольк», че ты?.. — тут же пробубнил Олег. — Ну ты и лох обоссанный! Да ему красная цена полтос… Юлиан хотел промолчать, но все же произнес очевидное: — Он не стоит даже времени, потраченого на ожидание. — Блять, да скоро он придет! — …И будет впаривать нам говно. Нет, брат, так не пойдет. Медленно поднявшись с качелей, Юлиан направился к «Фольксвагену». Ржавому, с очевидными повреждениями на крыле и передней двери и отслаивающейся краской. Потерявшему весь товарный вид. — Ты где его вообще нашел? — шикнул Макс, толкнув Олега в плечо. — Да сосед это мой наводку дал! Сказал, друг тачку продает… — А он что, сам не видел, что за тачка?.. Юлиан вздохнув, присел рядом с колесом и брезгливо ковырнул ногтем осыпающуюся хлопьями ржавчину. При детальном рассмотрении коррозия обнаружилась еще и на пороге, и на капоте. Конечно, не смертельно, отчасти все это из-за соли, которой щедро посыпали дороги во время гололеда, но эстетически… В салоне было до педантичной параноидальности чисто, даже через стекло было заметно, что за машиной следили. Или просто на продажу готовили… Юлиан сунул руки в карманы джинсов и вернулся к «товарищам». — Хуй с ним, — буркнул он, поморщившись. Потерянного времени было откровенно жалко, лишний часок поспать он бы не отказался. — Можно по домам. — Так он же скоро… — Блять, Олег, это явно не наш варик, — бросил Макс, но на месте остался, посмотрел на Юлиана, ожидая его решения. Но парень медлил. Фургон нужен был позарез, его-то корыто уже разваливалось на ходу, а работать надо было. Надо было въебывать до кровавых соплей, потому что он в деньгах пиздец нуждался. Три косаря… Стоила ли тачка того? — Ладно, пять минут ждем и валим, — наконец-то решил он, выуживая из пачки очередную сигарету. Оставалось еще три, а денег в ближайшее время не предвидится. Менять валюту, чтобы купить сижки, кофе и энергетик было бы глупо, а курить и двигаться хотелось. Можно было бы зависнуть на пару дней у какой-нибудь девки, но последнее время из-за работы он все реже появлялся в компании, и те дамочки, что крутились среди них, о нем быстро забывали. Вернее, сперва они были невероятно окрыленные, видимо, на морду покупались, но потом, через какое-то время осознавали, что ловить им тут нечего. Задумавшись, Юлиан с такой силой сжал фильтр зубами, что при очередной затяжке дым вообще не смог просочиться. Сигарета неприятно смолила. Парень сжал пальцами пачку в кармане и снова плюхнулся на детские качели. Оттолкнулся ногой от земли, отпустил себя в свободный полет, наблюдая, как медленно умирает день. Пять минут давно прошло, но он почему-то продолжал ждать продавца. — Вон он идет! — наконец-то бросил Олег, тыча кривым пальцем с обгрызенным ногтем куда-то в сторону арки. Юлиан резко повернулся, пытаясь в сумраке рассмотреть лоха. Он ожидал увидеть дядьку лет сорока, вооруженного лысиной и пивным пузцом, но явно не… это. — Ля, Олег, ты прикалываешься? — сплюнул на землю Макс. — Это что за петушок?.. — Ты уверен? — перебил его Юлиан, неотрывно глядя на молодого мужчину примерно его возраста, важно вышагивающего в модных широких штанах и свободной гавайской рубашке. В одной руке он держал картонный стаканчик, видимо, с кофе, а в другой ключи, которые беззаботно крутил на пальце. Блять. Этого еще не хватало. — Та да, он, — промямлил Олег. — Я его разок видел, когда он к соседу моему заходил. — Не знаю, что этот кадр забыл у твоего соседа по комнате. Может, твой сосед тоже в попку балуется? — Нет, — оскорбленно буркнул Олег, — да и не похуй ли тебе у кого покупать фургон? — Я с пидорасами дел иметь не хочу, — высокомерно заявил Макс, пиная ногой камень. Юлиан же слушал их перепалку молча. Он вообще не особо понимал, о чем они говорят, неотрывно глядя на парня, который уже почти дойдя до одного из подъездов вдруг остановился, повертел башкой, а, нащупав взглядом устроившуюся на детской площадке троицу, прищурился. — Точно он, — еще раз произнес Олег, и Макс на его слова отреагировал однозначно. Сунув руки в карманы, направился к подъезду быстрым шагом, свистнув: — Эй, ты! — Прошу прощения? — совершенно ровным голосом отозвался парень. Олег поплелся следом за товарищем, и Юлиан, еще раз позволив качелям вознести его вверх и вернуть вниз, затормозил, поднимая в небо облако пыли. Поморщившись, он тоже подошел ближе, застав кусок недружественного разговора: — …латтэ́? — Это медовый раф на миндальном молоке, — заметил парень, а потом протянул Максу стаканчик, — хотите попробовать? Тот даже сперва опешил, едва не отшатнулся. На его некрасивом лице промелькнуло удивление, а вот незнакомый парень удовлетворенно ухмыльнулся. Юлиан остановился чуть поодаль, сбоку, чтобы видеть всех и вмешаться в случае чего. Хотя… вмешаться? Зачем? Что именно он собрался делать? Бить или останавливать драку? Да и зачем? Что ему, больше всех надо? Хватит ему приводов, и так уже административка висит. Он медленно вытащил из кармана мятую пачку, на ощупь вытащил предпоследнюю сигарету и дешевенькую ядрено-желтую зажигалку. Сунул в зубы, неотрывно глядя на парня с глупым стаканчиком кофе. Высокий, да, и стройный, что было видно даже в его мешковатых шмотках. Он будто возвышался над ними всеми, а может, эффект такой был из-за того, что к подъезду вели целых три ступеньки, и спускаться к простым смертным, выходить из-под козырька, парень не спешил. — Мы вообще-то тебя ждали тут пиздец долго! — рявкнул Макс, задирая башку, чтобы посмотреть парню в глаза. Тот прокрутил ключи на пальце, прищурился. — А выглядит так, будто поджидали. — Мы час… — А что, спешишь куда-то? Дети дома плачут? — невинно улыбнулся парень, лениво прислонившись плечом к ржавой, обклеенной объявлениями колонне, поддерживающей козырек. — Пиздец ты наглый, — беззлобно бросил Юлиан, наконец-то щелкнув зажигалкой, прикуривая. Парень посмотрел в его сторону, и взгляд его светло-карих, почти янтарных глаз зафиксировался. Застыл, превращая все его смазливое личико в фарфорово-кукольное. Улыбка не исчезла с губ, но веселье куда-то пропало. Будто бы он осознал серьезность ситуации, но… нихера. — А вы что, доебаться решили? — Пока что претензий тебе никто не выдвигал, — встрял Макс, поморщившись. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, даже растерялся, не зная, что делать с лохом, который его явно не боится. — Есть за что? — спросил парень, а потом поднес стаканчик к губам, но взгляд от Юлиана не отрывал. Будто разговаривал с ним одним. Повисла тяжелая пауза. Парировать реплики было глупо и бессмысленно, и это кажется понимал даже притихший Олег, который при свете тусклого фонаря стал еще больше напоминать бледного длинного глиста. — Кхм, Жорик должен был тебе за машину сказать. — А-а, — протянул парень глубоким, задумчивым голосом, — да-да-да, помню. Вы же должны были вроде во вторник подвалить? — Сегодня вторник, — раздраженно бросил Макс, вбивая крышку от пива носком кроссовки в растрескавшийся асфальт. — Правда? — без тени смущения флегматично бросил тот. — Ну, вон машина. Смотрите. Цену я озвучил. — Схуяли такая высокая? — не унимался Макс, — фургон-то ржавый. — Да, коррозия есть, — немедленно согласился Андрей, — но! — он поднял повыше стаканчик с кофе и стремительно направился вперед. Сбежал по ступеням, ловко лавируя между обступившими его парнями. А те так и прыснули в разные стороны, как воробьи. А потом пошли за ним, как привязанные. Макс, хмуро сведя брови к переносице и ссутулив плечи, Олег, низко наклонив голову, а Юлиан… Юлиан постоял еще немного на месте, глядя вслед удаляющейся троице. Абсурд, конечно, какой-то. Это ведь ему нужен фургон, и деньги у него, но Андрей на него внимания будто намеренно никакого не обращал, а Юлиан, хоть обычно был во всем и всегда первым, сейчас как-то… застопорился. Зажав сигаретный фильтр зубами, он наконец-то пошел следом, снова уловив лишь последние реплики: — …и кардан, кстати, — со знанием дела о чем-то вещал Андрей, а потом, подтянув штанины своих модных брюк, присел на корточки, заглядывая под машину. Олег тоже заглянул, хотя сто процентов понятия не имел, где карданный вал находится. Юлиан разбирался в машинах хорошо, но почему-то умничать и падать на землю не спешил. Все так же курил в отдалении, отстраненно наблюдая за происходящим. Он воспринимал картинку в целом, и очень уж она его забавляла. Когда парень поднялся, он уже был достаточно близко. Окутал его сигаретным дымом и строго спросил: — Заднеприводный? Парень беззаботно дернул плечом и отозвался: — Ага. — Это ясно. А фургон? — заранее возненавидив себя за эту шутку, спокойно продолжил Юлиан. Макс с Олегом заржали в две глотки, согнувшись пополам, а вот лицо Андрея застыло. Он смотрел на него долгим немигающим взглядом, а потом улыбнулся как-то неожиданно сочувствующе, будто он все понял. Нет, будто он все знал изначально. Вдруг растянув губы в самоуверенной нахальной улыбочке, он произнес сладким голосом: — И фургон тоже.

***

— Очень, блять, интересно, что ты здесь делаешь? — прошипел Юлиан, замирая, так и не пройдя те оставшиеся пару метров до родного подъезда. Андрей независимо дернул плечом, ухмыльнулся, а потом протянул совершенно бесстыдно: — Мама учила, что мужчина должен быть чуть более настойчивым свидетеля Иеговы. Юлиан на это только фыркнул: — А мама тебя не учила, что ты должен с девочками заигрывать? — Если я буду заигрывать с «девочками» меня посадят за педофилию. Я и «мальчиков» не особо люблю, честно говоря. — Вот и проваливай, — злобно оскалился Юлиан, поигрывая ключами, — как говорится, гусь свинье не товарищ. — Еще какой товарищ! — с воодушевлением заметил Андрей, делая шаг вперед. — Гусь свинье товарищ, надежная опора и близкий человек! А ты меня лучше в гости пригласи на чай. А то чего мы тут стоим, как хуй на именинах? Юлиан покачал головой. Он понятия не имел, какого хрена этот придурок таскается за ним уже неделю. Он чего-то добивался, но пока что никаких поползновений не было. Хотя, наверное, в табло бы получил вполне заслужено уже хотя бы за настырность, да вот… — Ладно, — дернул плечом парень и прошел мимо, к облезлой, обклееной никому не всравшимися объявлениями двери. — Только у меня дома жрать нечего. Не шучу, вообще ничего. Я вчера пошел спать в семь вечера, чтобы не пришлось тратить деньги на ужин. — Разумно, — улыбнулся Андрей, следуя за ним по ступеням. Он, хоть этого и не показывал, определенно замерз, потому на хлопающую оконную раму на лестничной площадке покосился с недовольством. Юлиан мотнул головой. Он начал замечать в этом странном новом знакомом характерные только ему жесты, едва заметные гримасы, интонации. И это бесило. Они ведь знакомы всего ничего. Открыв дверь ключом, он прошел внутрь и сразу понял, что Мариана дома нет. Ах да, он на танцульках своих! — У тебя большая квартира, — заметил Андрей, пройдясь и позаглядывав в комнаты, как какой-то любопытный кот. — Один живешь? — С братом, — пробурчал Юлиан, вешая куртку на крючок. Недовольно покривился, когда гость свое пальто небрежно бросил на пуфик. Подняв, Юлиан педантично повесил его на вешалку. А Андрей тем временем открыл дверь, которую они с Марианом предпочитали игнорировать. Юлиан невольно взглянул в темный дверной проем, наверное, просто чтобы убедиться, что там ничего не изменилось. Большая двуспальная кровать, застеленная покрывалом, детские фотографии на прикроватных столиках… — Твоя комната? — неуверенно поинтересовался Андрей. — Родительская, — пробурчал Юлиан и, не став больше терпеть бесцеремонности гостя, оттеснил его плечом и закрыл дверь. — Идем на кухню, я тебе чай сделаю. Но Андрей продолжил свои расспросы и там. — А где родители? Едва не выронив заварник, Юлиан осторожно поставил его на стол и произнес: — Тебе-то какое дело? Ты свататься к ним что ли пришел? — А если так? — ухмыльнулся парень, подпирая голову кулаком. Но, заметив, что Юлиан уже готовит ему лекцию о том, что пидорасам в этой квартире не рады, рассмеялся и отмахнулся: — Да успокойся, шучу я. Что ты, шуток не понимаешь? Знаешь, как говорят, с кем шутки плохи, с тем и остальное так себе Правда, Юлиану уже было плевать на его попытки сдать назад. Он сыпанул заварку в заварник, налил кипятка, чувствуя, что и у самого сейчас фляга засвистит, как у этого самого чайника. Его бесило все. И то, что на его кухне сидел этот проклятый Андрей, который очень некстати внес радужные краски в его серую жизнь, и то, что мелкий сейчас на каком-то пилоне крутится, как шаурма на вертеле, а потные извращенцы его мысленно трахают во всех позах. — Послушай, Андрей, — стараясь контролировать уровень ярости в голосе, процедил Юлиан, разворачиваясь к нему и складывая руки на груди. — Я понимаю, что ты гей и все такое. Я вроде как нормально к тебе отнесся, да? Типа я не такой ублюдок, как мои «дружки». Да похую мне, кто там кого трахает, но пожалуйста, не нужно вот об этом своем пидорстве на каждом углу кричать, не надо пропагандировать… Андрей смотрел на него почти восхищенно. Все-таки Юлиан впервые сам эту тему поднял. Однако не съязвить, видимо, не мог. — Ты веришь, что возможна пропаганда «нетрадиционных сексуальных отношений»? То есть, ты хочешь сказать, что, если тебя долго уговаривать на нетрадиционные отношения, ты можешь не удержаться и согласиться? Юлиан только глаза закатил и мученически простонал. Его или не понимали, или намеренно игнорировали. Но это нужно было заканчивать. — Говори прямо, чего ты хочешь. Я не понимаю намеков! — наконец-то решительно выдохнул он, хотя ответ знать не хотел. Андрей одним плавным движением поднялся на ноги и скользнул к нему, едва не вжимаясь всем телом, и выдохнул: — Выеби меня. У Юлиана от шока глаза стали по пять копеек. Он буквально почувствовал, как бледнеет. — В каком смысле? И мир замер. Замер на несколько мгновений, растянувшихся в целую вечность, итогом которой была тупая и длинная боль, стыдная и унизительная. Она мешала не только сидеть и ходить, но и дышать, будто ее эпицентром была не растянутая до предела использованная не по назначению дырка, а все его ебаное предательское тело. Боль поселилась где-то под ребрами, не позволяя забыть о том, что произошло. Юлиан лежал на кровати, раскинув руки в стороны. Обнаженный, тяжело дышащий и уязвимый, как никогда. А еще он чувствовал себя обманутым и околдованным. Ведь как так могло получиться? Андрей сказал «трахни меня». Да, Юлиан трахнул его. Грубо? Возможно. Он плохо помнил. И, наверное, было сейчас очень глупо обижаться, потому что в отместку Андрей трахнул его самого. Как так получилось? Как так получилось? Как, блять, так получилось?! — Уже почти утро, — пробормотал он, не смея повернуть головы и посмотреть на парня. Было стыдно смотреть ему в глаза. Чего он сорвался? Что такого в этом Андрее? На щеку легла теплая рука, и парень заставил Юлиана посмотреть на себя. Казалось, шутки кончились. Андрей был очень сосредоточен, смотрел ему в глаза внимательно, изучающе. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он, а Юлиан вдруг подумал, что осторожничать нужно было раньше. Он криво улыбнулся и протянул: — Ну-у, как тебе сказать?.. Тебя когда-нибудь ебало шесть негров? Глупая шутка вырвалась сама собой, Юлиан тут же о ней пожалел! — Понима-аю, — совсем невесело отозвался Андрей, опуская руку ниже, скользнув пальцами по его шее, ключицам, груди. Оставив ладонь на его животе, он мягко, без былых шуток юмора пообещал: — Обычно это только первый раз так. Я имею в виду, что для психики это стресс… Юлиана эта фраза разозлила. Нет, он не должен был показывать себя слабым! Он не… — Я тебе не девственная ромашка! — Ты впервые был с мужчиной. В этом плане ты был девственник, — дернул плечом Андрей и не думая зубоскалить. Но его серьезный подход унижал еще сильнее. Он будто намеренно подчеркивал важность произошедшего, в то время как Юлиан хотел перевести все в… ну, если не шутку, то какой-то нелепый эксперимент. Типа «один раз не пидорас». — Ты не мужчина, — бросил он, желая ударить словами, раз уж рука на Андрея не подымалась так же активно, как хуй. Я сейчас наглядно покажу тебе еще раз, что я мужчина, — хмыкнул тот и вдруг слишком резво, как для человека, которого буквально полчаса назад выебали в жопу, перекатился, заломал руки Юлиана каким-то немыслимым захватом. Парень забился испуганно, опасаясь повторения, но Андрей наклонился ниже, провел носом по его щеке и шепнул: — Не дергайся… Юлиан тяжело задышал, действительно пытаясь не шевелиться, только медленно отвернулся, не допуская поцелуя. Увидел уже к чему эти поцелуи приводят! Он посмотрел мутными глазами на дверь и… обомлел, встретившись глазами с братом.