Заднеприводный

Шандор не мог спать. Не хотел. Да и не пытался. Он все думал о случившемся, злился, искренне не понимая, как его стервозная сучка смогла пойти против него. Ведь Янош, блять, самая преданная тварь на планете, ведь он ради него и в огонь и в воду, ведь они столько лет бок о бок… Черная вода сомнений, в которой барахтался мужчина, постепенно затягивала его на глубину, все ниже и ниже, туда, где пели песни сирены. Перед глазами, как в калейдоскопе вертелись лица, и, как бы он не старался утопить всех призраков в стакане, они всплывали, как раздувшиеся утопленики. Было уже глубоко за полночь, когда Шандор, наконец-то оттолкнул от себя допитую бутылку вискаря и поднялся на ноги. Мир покачнулся, ноги стали будто ватными, но вскоре он сумел взять себя в руки и медленно двинулся к двери, придерживаясь за мебель. Кажется, комнату Яноша он мог бы найти и с закрытыми глазами. Толкнув дверь, он удовлетворенно ухмыльнулся, заметив, что любовник его указание никогда не закрываться на замок выполняет. Янош тоже не спал. Шандор, к слову, застал его в очень интересной асане. Этот неисправимый йог его даже сперва не заметил. Он был полностью погружен в себя, прислушивался к плавной мелодии, замерев в какой-то немыслимо сложной конструкции из всех его превосходных частей тела, удерживая весь вес на руках. Шандор привалился плечом к дверному косяку, изучая взглядом любовника. Его обнаженное до пояса тело было покрыто синяками, но даже это не портило его, не мешало любоваться игрой тренированных мышц под гладкой кожей. Хотя на животе синяк был внушительный… Ноги даже в мешковатых спортивных штанах казались стройными, аккуратные узкие ступни будто и вовсе женские… Ну а чего стоили волосы, для удобства заплетенные в толстую косу! И лицо… расслабленное, спокойное. Правда, Янош будто инстинктивно почуял неладное, резко вскинул голову, поворачивая к мужчине покрытое синяками лицо, и расширившимися глазами уставился на Шандора. Замерев на мгновение, он осторожно расплел все свои конечности и встал с резинового коврика. — Чего ты хотел? — буркнул Янош, делая шаг назад, будто боялся очередной вспышки гнева. На самом деле он отошел, чтобы самому не врезать ублюдочному цыгану. Даже йога не помогала успокоить всколыхнувшее в груди возмущение. Но Шандор ему не ответил. Нетвердой походкой двинулся вперед, подойдя почти вплотную. Взгляд приковывала лежащая на обнаженном плече любовника светлая коса. — Опять нажрался? — осторожно процедил Янош, складывая руки на груди, будто желая прикрыться, чтобы не провоцировать. Но Шандор не ответил, только протянул руку, погладил пальцами его волосы, и, ухватившись за дешевенькую резинку-пружинку, потянул вниз. Провел пальцами, распуская шелковистые пряди, и, пользуясь отсутствием ожидаемого и заслуженного отпора, подался вперед, обжигая губы хмельным поцелуем. Янош на пару мгновений даже дышать перестал и не отвечал на этот нежный трепетный поцелуй, а потом будто очнулся и… резко оттолкнул мужчину от себя, так что тот упал на кровать навзничь. — Не трогай меня, сука! — горящими бешенством глазами глядя на Шандора, зарычал Янош, откидывая свои волосы назад. — Ты, блять… ты… даже не смей ко мне прикасаться! Клянусь, Шандор, я тебе переебу поперек хребта! Не посмотрю, что ты барон! Пусть твои шавки меня потом на куски разорвут! Я не… От его задыхающегося гнева Шандору действительно стало страшно. Но не за себя, а за самого Яноша. Неужели он его так сильно задел? Это ведь не впервые, так чего удивляться? Привык ведь давно, даже кайф своеобразный ловил. Но сейчас Янош был зол по-настоящему, и, возможно, проблема крылась в чем-то, чего Шандор полностью понять не мог. А когда он чего-то не понимал, он начинал злиться. Но заторможенный алкоголем мозг реагировал немного медленнее, чем менялось настроение Яноша. Тот вдруг сделал еще один шаг назад и медленно сполз по стенке, обнимая руками колени. Устало выдохнув, он понурил голову, и его волосы рассыпались по плечам, тяжелыми прядями падая на пол. Почему-то этот его несчастный вид отрезвил Шандора. Приподнявшись на локтях, он в упор посмотрел на любовника и произнес будничным тоном: — Завтра приедут документы в два часа. Нужно будет быстренько их перепроверить и до шести занести в… — Я тебе говорил, что завтра не пойду на работу, — раздраженно фыркнул Янош, плотнее прижимая к себе колени, — я тебе несколько раз говорил. — И чем же ты таким важным занят? Янош взглянул на него из-под ресниц и поморщился. — У меня запись к барберу и косметологу. А мне еще придумывать отмазки, где я успел получить по морде. На «упал» они второй раз не поведутся, вот… — Барберу? — издевательски хмыкнул Шандор. — Как будто у тебя борода есть. — Нет, ты прекрасно знаешь, что я делаю лазер, — процедил Янош, — и в барбершопах еще и просто стригут. Нет, все же, не настолько Шандор был трезв. В голове резко щелкнуло, так что он резко подался вперед, падая с кровати прямо на любовника, придавливая его к стене. — Уй, блять! — зажмурившись, промычал Янош, хватаясь за ушибленный затылок. — Ты совсем что ли рехнулся?!. — Не смей ничего стричь! — комкая в пальцах золотые пряди, рявкнул Шандор. Страх, что Янош действительно может все это сокровище назло ему просто откромсать, всколыхнулся в душе погребающей волной цунами. — Да уймись! — завопил в ответ любовник. — Не собираюсь я длину убирать! Ты же, падла, совсем не знаешь, как за волосами ухаживать нужно! Сколько шампуня уходит, кондиционера этого блядского, бальзама! Навязал мне черт знает что, а теперь мне даже кончики секущиеся убрать нельзя?.. Он попытался вырваться, но Шандор не пустил. Схватил в охапку, прижал к груди и зашептал на ухо: — Понял я! Все, успокойся… А в голове уже возникали картинки того самого дня… — …Василек — национальный символ Эстонии. Девочки любят плести из васильков венки, — Шандор закрепил последнюю петельку и торжественно надел травяной обруч с криво вплетенными нежными цветочками на светловолосую голову усмехающегося до сего момента любовника, так доверчиво жмущегося к его боку и подставляющего солнцу свое нежное, не опошленное жесткой щетиной лицо. — Я тебе не девочка, — на удивление твердо произнес Янош, потянувшись рукой к самодельному веночку, желая снять его и скинуть на землю, но жесткие пальцы будто железные оковы обхватили его запястье, останавливая на полпути. — Нет, мой птенчик, ты самая настоящая девочка. Янош вздрогнул, поднимая глаза на этого опасного человека. Он был готов согласиться уже на что угодно, лишь бы он отпустил его руку, потому что еще немного, и кость хрустнула бы. И откуда в этом парне столько силы? И столько желания?.. Он замер, как кролик под гипнотизирующим взглядом тигра, готового на бросок. Глаза Шандора были именно такие. Звериные, темно-карие, в окружении еще более темного ободка, а на глубине черного зрачка затаилась такая животная ярость, что Янош ощутил и страх, и одновременно с тем ликование. Этот опасный человек всецело его, но лишь при условии, что и он сам всецело принадлежит этому хищнику. — Неужели я не заслужил твоего уважения? — понимая, что рискует, начал он, придавая голосу игриво-капризный тон, но при этом оставаясь достаточно серьезным, чтобы Шандор придал значение его словам. Тогда он еще был милым молодым мальчиком, наивным и светлым, и не понимал, что такие штуки с подобным человеком не пройдут. Но, кажется, Шандор искренне удивился такому вопросу. Отпустив хрупкое запястье, на молочной коже которого уже начали проступать красные пятна от захвата, он сжал подбородок парня со всей доступной ему нежностью и произнес почти ласково созданным для лжи голосом, который всегда звучал так, что Янош верил ему. Верил безоговорочно всей своей юной непорочной душой. — Милый мой, я уважаю тебя. Я настолько уважаю тебя, что люблю и не стесняюсь говорить о своей любви. И убью любого, кто посмеет встать между нами, даже если это будешь ты сам. Это убедило Яноша, и он потянулся за поцелуем, запрокидывая голову выше. Веночек медленно соскользнул вниз по отросшим волосам, и он ловко поймал его, придерживая, чтобы не упал. Но в этом и не было больше необходимости. Шандор обнял его за талию и медленно уложил на траву, продолжая целовать. Отстранился на мгновение, посмотрел на своего любовника, светлого и воздушного, так отличающегося от всего цыганского народа. Желтые солнечные лучики и синие васильки путались в светлых прядях, а в ясных глазах отражалось веселое голубое небо. Шандор провел по его волосам, намотал на палец локон и задумчиво произнес: — Я бы хотел, чтобы у тебя были длинные волосы. — Длинные? — наморщил нос Янош, завороженно глядя в его околдовывающие глаза. — Как у девчонки? — Глупости, — дернул плечом Шандор, а потом наклонился ниже и поцеловал манящие розовые губы. — Просто длинные волосы. Не стриги их. Ради меня. — Не буду, — с придыханием отозвался парень, а потом оттолкнулся ногой, перевернув их, оказываясь сверху, оседлал его бедра, потираясь ягодицами о пах. — Хочу тебя…

***

— Явился-таки, — ухмыльнулся Шандор, даже не поднимая головы на вошедшего в кабинет Яноша. — Перенес запись, — потупившись, резко бросил тот и прошагал к столу. — Где документы? — Курьер должен быть с минуты на минуту. Пока что можешь взглянуть вот на это, — Шандор протянул ему красную папку, и Янош, только взяв ее в руки, резко спросил, даже не открывая: — Что это? Конечно же он сразу понял, что документы им не принадлежали. Они же закупали всю канцелярию большими партиями и только из высококачественных материалов. Статус поддерживали даже на таких мелочах. Эта же папка была обычной, дешевой, порядком потрепанной, да еще и с нелепой наклейкой, на которой буквы были затерты так, что не прочитать. Янош задумчиво ковырнул ногтем эту наклейку, осторожно открыл, будто боялся, что оттуда сейчас змея выползет… — Это договор купли-продажи, — любезно подсказал Шандор, опираясь руками на стол, нависая над любовником ледяным айсбергом, надвигающимся на трепещущий на ветру баркас. — Фиктивный. Даже я это понял. Янош быстро пробежался взглядом по строчкам. Да, все это было липой. Цены, выставленные от фонаря, какие-то давно упраздненные законы. Да писался явно на коленке, еще и какой-то юрист недалекий заверял. — И? — непонимающе вскинул бровь мужчина, взглянув на загадочно ухмыляющегося Шандора. — Что «и»? Ты имена видел? Покупателя и продавца. Почувствовав, что краснеет, Янош ниже наклонил голову и пролистал на первую страницу. Да, он всегда ее пропускал, когда нужно было узнать суть. Там никогда ничего интересного не было. — Э-э, Сорокин продал брату твоей шлюшки клуб?.. — Не продал, а подарил, — воодушевленно воскликнул Шандор, поднимая вверх указательный палец. А потом, протянув руку, больно дернул Яноша за волосы. — И Мариан не моя шлюшка. Ты моя шлюшка. Янош на это как обычно взъярился, оттолкнул от себя и прорычал: — Ты же прекрасно знаешь, что я никогда в жизни ни с кем кроме тебя не спал! Какая я тебе шлюха? Но Шандор только рассмеялся и несмотря на активное сопротивление, прижал уже рычащего от злости любовника к груди. — Моя. Ты моя шлюха. Он попятился, падая на диван, и Янош, охнув, завалился на него сверху, оказавшись распластанным по его телу. — Что ты творишь? — прошептал он, глядя в улыбающееся лицо мужчины. — Прости меня, — совершенно серьезно произнес Шандор, продолжая обнимать его и улыбаться. — Ты мне дорог. Дороже всех на этом свете. Янош помолчал, задумчиво рассматривая его сверху вниз. Зажав пальцами прядь волос, он игриво провел кисточкой по губам мужчины, по щеке, по шее… Барон погладил его по спине, спускаясь рукой ниже к ягодицам. — Ты потрясающий, — продолжал он, — ты обладаешь магией, которой не обладает ни один мужчина в таборе и ни одна женщина. Глядя на тебя, люди не скажут, что ты представляешь опасность… В тебе нет цыганской крови, но твой взгляд чарует, подобно цыганской магии. Его рука уже уверенно скользнула по оголенной коже… Он бы его уже и раздевать начал, но вошедшая секретарша сообщила, что прибыл курьер. Пришлось отпустить Яноша, оправить на себе рубашку и выйти поставить подпись. Все-таки не посылку с китайского сайта привезли. Вернувшись в кабинет, он обнаружил любовника, вальяжно развалившегося в своем кресле. Он задумчиво крутил между пальцами карандаш, вычитывая внимательно договор о купле-продаже бара, который сейчас назывался «Капкан». — Огромное помещение, — произнес Янош, не отрывая взгляда от договора. — Только я не могу понять, чего ты такой довольный? С этими «Мари-Юлианами» явно что-то не чисто. Два брата-акробата, один хуй другой лопата, не иначе. За что Сорокин мог подарить ему клуб? Шандор только хмыкнул и присел на край стола, поглядывая на парня с интересом. — За первый секс? — несерьезно предположил он, и Янош тут же уставился на него с возмущением. — Что?! Ему дарят клуб за секс, а мне ты что подарил?! — Перелом ребра, — на этот раз серьезно ответил Шандор. Действительно, первый секс у них был неудачный, но и не удивительно. Они были совсем юными и горячими. — Ну а, если подумать, то, возможно, это было извинение за что-то. — Подожди… — Янош отшвырнул от себя договор и потер лицо ладонями. — Сперва надо установить, что Юлиан твой никогда не был замечен в связях с мужчинами. Я лично его проверял. Вокруг него одни девки крутились. Репутацию пацана с района он заработал, еще когда в школе учился. С чего ты вообще взял, что с Сорокиным его связывали романтические или какие-либо еще отношения? Может, там просто банальное отмывание денег? Шандор подпер голову кулаком и задумчивым взглядом посмотрел в окно. Действительно, а с чего вообще такие выводы?.. — Ну-у, начнем с того, что им тогда еще обоим не было и тридцати. Сорокин тогда уже имел несколько заведений, но в основном заведовал там его отец. Кстати, когда его отец умер? — Через пару лет. Какие-то гопники напали… — О-па, — хлопнул рукой по колену Шандор. — Как-то похоже, не находишь? — Что? Гопники в нашем городе водились и до того, как ты начал подкармливать этих отморозков. Но Шандор уже вскочил на ноги и принялся мерить шагами кабинет. Он чувствовал подвох. Он чувствовал, что здесь что-то нечисто. Сорокин-старший был молодым энергичным мужчиной. Вряд ли его бы в ближайшее время хватил инфаркт. Нет, слишком долго его сынок ждать точно не хотел. Порешал по-тихому, взял все в свои руки. Он резко остановился. А может, клуб и был платой за эту работу? Он медленно, будто балерина в ржавой шкатулке, повернулся к Яношу, заметив на его лице то же удивление. — Думаешь о том же, о чем и я? — хрипло поинтересовался он, упирая руки в бока. — Как всегда, барон, как всегда.

***

Конкретного плана у него не было. Одно знал точно — проверить свои догадки он мог бы только одним единственным способом: свести Сорокина и Юлиана. Они определенно должны были выдать себя, встретившись нос к носу. Сложность была еще на самом начальном этапе. Шандор как раз утром, после бессонной ночи, проведенной в раздумьях, как бы это все провернуть, зашел на кухню. Там уже завтракал Мариан, который согласился пока что пожить в его доме, хотя на самом деле и носа показать боялся из спальни. Мальчишка взглянул на него из-под темных ресниц и потупился, неловко поздоровавшись. Янош сообщил, что причиной такого резкого изменения в настроении мальчишки было то, что он увидел их секс. И, видимо, испугался, что Шандор ничем не лучше других. Что ж, вполне заслуженное недоверие. Знать бы, как заслужить доверие… — Эм-м, — протянул он, не зная, о чем говорить. Он бы хотел помирить парня с его братом, но теперь уже не знал, стоит ли это делать. Все же, если окажется так, что Юлиан замешан в каких-то темных делах, и его придется убрать… — Тебе тут как, нормально? — Нормально, — робко отозвался Мариан. Он так сильно теребил несчастный тост, что тот весь развалился в его руках и упал кусками в тарелку. — Я только не знаю, чем заняться… ну, в долгосрочной перспективе. — А если бы меня не было, что бы ты делал, увидев тело твоего сожителя? — осторожно поинтересовался Шандор, закидывая капсулу в кофемашину. — Позвонил бы в полицию. — А куда пошел бы после?.. Мариан, видимо, на это не знал ответ. Он дернул плечом и отвернулся, и Шандор уже хотел продолжить расспросы, но на кухню влетел Янош. — Блять, Шан, ты должен это видеть! Черт, я такое на… шел… — он замер, взглянул на мальчишку, потом посмотрел на любовника. Выражение его лица было такое, будто он застукал их за чем-то неприличным. — Идем, я тебе кое-что покажу, — процедил он сквозь зубы, мотнув головой в сторону дверь. — Если ты, конечно, не сильно занят. — Кофе сначала, потом все остальное. Уже в кабинете, с наслаждением потягивая крепкий кофе, Шандор приготовился слушать. — В общем, это нечто! — воодушевленно воскликнул Янош, не в силах усидеть на месте. — Я решил проверить ради интереса подноготную твоего этого Мариана… Шандор только ухмыльнулся. Ну да, конечно, вот просто ради интереса… — Так вот его действительно порвали собаки в конце мая. Клиентом был в тот день один наш местный депутатишка. Жалкое существо, импотент и скряга. Он действительно оплатил лечение, но самое интересное то, что через неделю его нашли убитым. Какие-то гопники его стопорнули и зарезали в паре метров он родного дома. Улавливаешь связь?.. — То есть, ты думаешь, что Юлиан так за брата отомстил? — Думаешь, нет? — Почему же? Звучит достаточно правдоподобно, — кивнул Шандор, делая глоток кофе, пытаясь разбудить свое сонное тело. — Знаешь что? Съезди-ка поговори с этим Юлианом. Скажи, что я хочу, чтобы работа была выполнена как можно скорее. — Ты же дал ему время? — Скажи, что мы обеспечим защиту. И деньги заплатим хорошие.

***

Янош выехал через пару часов, получив от Юлиана ответ, что он весь день дома и никуда идти не планирует. Он хотел поскорее со всем этим закончить, выяснить наконец-то, что не так с этим парнем, и, если с ним все нормально, то сбагрить ему пацана. Если не нормально — то убрать, а пацана… ну, его они куда-то пристроить сумеют. — Я под парадной, — произнес он в трубку, глядя на высотку снизу вверх. Тот еще гадюшник, конечно. — Парадная — это когда арки, пилястры, колонны, торжественный пафос и массивные дубовые двери. А когда ржавый кусок железа с надписью «хуй», и рядом валяется дохлый голубь с окурком в жопе — это подъезд, — раздраженно буркнул в ответ Юлиан. — Сейчас спущусь. И он действительно спустился. Не в растянутых трениках, футболке с жирным пятном от соуса на груди и порванных тапках, а в льняных домашних штанах, новеньком кашемировом свитере и легкомысленных белых кроксах. Чистых белых кроксах. Янош даже удивился, но, впрочем, поднявшись следом за хозяином в квартиру, понял, что удивляться нечему. Квартира хоть и была отремонтированной трешкой в типичной панельке, но в ней все же было до педантичности чисто. — Проходи на кухню, — махнул рукой Юлиан, а сам пошел в комнату зачем-то. На кухне тоже минимализм и порядок. Янош, чтобы убедиться, открыл ящик, куда обычно сваливали всякий хлам. Даже там было все аккуратно. Это наводило на определенные мысли. Когда хозяин вернулся, за ним плелся пес. Грустный, с перемотанным бинтами брюхом. Взглянув на гостя, он повернулся мордой к Юлиану, ожидая чего-то. Вздохнув, тот поднял его миску с пола, промыл под струей воды и налил воду. — Ты наливаешь собаке воду из фильтра? — удивленно поинтересовался Янош. — Зачем? — Он бы сделал то же самое для меня, — дернул плечом Юлиан и, только закончив с собакой, повернулся к гостю. — Чего хочешь? Кофе, чай? — Кофе, — бросил тот, с любопытством наблюдая за приготовлением. В шкафчиках, в ящиках — всюду чистота и порядок. И все же вопрос сформировался сам собой: — Интересуешься медитацией, развитием своего внутреннего мира, йогой? — Ни в коем случае. Я быдло, — равнодушно отозвался Юлиан, даже не взглянув на него. — А что, хочешь предложить свои услуги гуру? — Нет, просто с чего-то решил, что нам есть о чем поговорить. — Так чего ты приперся, если говорить не о чем? — холодно процедил парень и поставил перед Яношем чашку кофе. — Зачем ты приехал? Снова. Янош коротко кивнул. Справедливо. Их первая встреча тоже была в этой квартире, хотя конечно, он бы уже и не узнал ту обшарпанную конуру, в которой ремонт не делался с самой постройки дома. Тогда они даже не разговаривали. Он был чертовски зол на Шандора за его желание найти эту сраную «Маргаритку», которая на пилоне покрутилась, причиндалами потрясла, и вот уже Янош обязан ее выискивать по всему городу. Нет, он правильно тогда поступил, что пацана проклятому Барону не преподнес на блюдечке с золотой каемочкой. — Знаешь, зачем я тогда приходил? — Догадываюсь. Ты искал моего брата. Нашел, но не сказал своему хозяину, потому что с ума сходил от ревности. Очевидно. Скрывать было нечего. — В этот раз я по рабочим вопросам, — тщательно сохраняя ледяную интонацию в голосе, произнес Янош. — Я знаю, что Барон решил отсрочить выполнение работы, но нужно поторопиться и… — У меня есть идея получше, но ее я выскажу самому Барону, а не тебе, — совершенно равнодушно отозвался Юлиан, складывая руки на груди. — Что-то еще? Янош замер, глядя на него с подозрением. Что за идея? Или блефует? Но выражение лица парня действительно было безмятежным. Безмятежным и каким-то презрительным. Это взбесило. Янош сам терпеть не мог слабаков, и, наверное, он бы точно так же пренебрежительно относился к человеку, если бы увидел, как он позволяет шефу с собой обращаться. Злость на Шандора, который выставил его перед Юлианом полным идиотом, вылилась в агрессию. — Что-то еще?! — прорычал он, поднявшись на ноги и наклонившись вперед, глядя на парня прямым взглядом. — Чего ты… Но Юлиан его проигнорировал. Вместо ответа спросил: — Давно вы с Бароном? Янош опешил. Да как он… Да… — Лет двадцать уже, — пробормотал он, нервно накручивая на палец прядь волос. — А чт… — И что его семья? — перебил парень. — И твоя семья. Ты не похож на цыгана. Да, не похож. Он и не цыган, хотя в таборе с рождения. И семьи никакой не было, тетки в пестрых обносках, которые таскали его за руку по рынкам и вокзалам, а потом выучили протягивать всюду раскрытую ладошку и утирать театральные слезы на чумазом бледном лице, менялись каждый день. Сегодня одна «нэнэ», завтра другая. Единственную настоящую семью он встретил в четырнадцать лет. По цыганским меркам — уже совсем мужчина, можно женить. Только женить некому было, да и какая девка согласится пойти за него, у которого ни гроша за душой? И не хотел он жениться, даже смотреть на тех девок не мог… Янош замер, вспоминая тот день, который когда-то считал худшим днем своей жизни. Табор покинул насиженное место. Местные власти прогнали их, снесли дома, обрубили трубопровод, свет, выставили охрану. Старейшины долго боролись, но в иноге решили, что нужно снова выдвигаться в путь. Упаковав свои немногочисленные пожитки, они двинулись на юг. Поехал и Янош, ведь жизни другой не знал и боялся остаться один. Ведь он что? В школу не ходил, писал кое-как, по слогам читал, как первоклашка. В отличие от своих черноволосых и черноглазых собратьев был светлый, как одуванчик. Яноша и его собратьев по несчастью приютило другое племя. В тот же день начали закладывать фундамент под дома и устроили большой праздник. Он как наяву до сего дня видел ту теплую летнюю ночь и костер до неба, и отражающиеся в глазах сына местного цыганского барона языки пламени. Песни и пляски продолжались до самого утра, а после, уже под утро Янош все никак не мог заставить себя пойти спать. Люди его племени ложились спать просто под небом, на примятой траве, подложив под голову руки. Старейшин приглашали к себе в дома местные. И Янош, конечно же, не надеялся, что его пригласят или вообще заметят. Из-за своих выжженных на солнце волос он всегда был той самой белой вороной и старался не отсвечивать, тщательно скрывая разожженное в душе цыганской магией пламя… — Ну? Как к этому относится ваша семья? — нетерпеливо повторил Юлиан, выдергивая Яноша из задумчивости. — Не твое дело, — огрызнулся тот, а сам подумал, что, наверное, мать Шандора, которую в таборе все звали баба Сабина, любит его, по сути, ни за что. Она вообще на удивление добрая и понимающая женщина. — Чего ты ко мне прицепился с этими вопросами? С чего ты решил, что… Но Юлиан снова его перебил, легкомысленно ответив: — Пытаюсь понять, как это вообще возможно. Цыганский барон и его… хм, кто ты там? Его зам? Правая рука? Советчик? Ты помогаешь ему только потому, что он тебя трахает, или наоборот он трахает тебя за то, что ты ему помогаешь? Это не на шутку взбесило Яноша. Он схватился рукой за пистолет, но Пес его опередил. Неизвестно откуда в его руке возник «Глок». — Не делай резких движений, потому что дружеский диалог может быстро перерасти в неприятный инцидент с огнестрелом, — с легкой улыбочкой посоветовал Юлиан, криво улыбаясь. — Поверь мне, я очень не хочу с тобой ссориться. Не потому что я тебя боюсь, я уже, как говорится, свое отбоялся. И не потому, что я тебя уважаю. Тебя, человека, который давно засунул собственную гордость себе в задницу, уважать не за что… Янош скрипнул зубами, неотрывно глядя на дуло пистолета, упирающееся в его живот. Наверное, он смог бы вильнуть вправо, выбить пистолет, но, скорее всего, Юлиан нажмет на курок. Прозвучит выстрел. Приедут менты… И дома Шандор выпишет ему очередных пиздюлей. — …Но я тебя понимаю, — с легким раздражением закончил Юлиан, — поэтому проваливай уже, если все сказал. Я сделаю, что смогу.