Заднеприводный

— Так значит, «Капкан» принадлежит тебе? — поинтересовался Майор, просто чтобы заполнить неловкую паузу. Пауза эта была затянутая и, наверное, вполне уместная, но он не очень хотел молчать. Да и стоило бы отвлечься, расслабиться, чтобы не думать о том, что происходит. — Да, так вышло, — неохотно отозвался Пес, упираясь локтями в колени и положив подбородок на сцепленные замком пальцы. — Я только фактический владелец, всем менеджер заправляет. Но мне все нравится, бар классный. Там тебе, правда, могут нахамить и обругать матом, но это даже создает определенную атмосферу. Даже Бонд оживился, оторвавшись от прерванного занятия — раскатывания дорожки кокса по столику. — А пидоров там можно пиздить? — спросил он и, заметив недовольный взгляд Пса, поспешил оправдаться: — Ну, для атмосферы, конечно же. — Да нет, приходи не бойся, тебя не тронут, — поморщился мужчина, стараясь не думать о том, что он увидел ночью. Бонд, кажется, даже не понял, что его обозвали пидором, а вот Майор ухмыльнулся. Ему на самом деле не терпелось расспросить друга об разговоре с тем пацаном, но все же он молчал. Время было неподходящее. Вскоре в дверь позвонили, и Майор пошел открывать. На пороге стояла Кира. Посмотрев на мужчину долгим нечитаемым взглядом, она прошла в комнату не разуваясь и, уперев руки в бока, произнесла мертвым голосом: — Короче, это какой-то пиздец, пацаны. Я пришла, готовая к работе, с ребятами, тряпками, швабрами и прочим, захожу, а там уже клининговая компания во главе с Рамиром. Я когда увидела этого громилу в синих резиновых перчатках, заржала как кобыла. От нервов. Знаешь, не часто увидишь такое месиво. — Откуда люди Барона узнали про убийство? — осторожно спросил Пес, поднимаясь на ноги. — Хороший вопрос, — поморщился Майор, устало потирая глаза, которые беспощадно болели от бессонной ночи. — Думаю, с нас очень быстро спросят. Не спросят только в том случае, если это все сам Барон устроил. Но это ведь бред! Барон и сам тот еще пидорас… Пес, который в этот момент пил воду со стакана, подавился и закашлялся. Во все глаза уставился на друга. — Что?! — ошарашено пробормотал он, хлопая ресницами. — Он… — А ты не знал? — пробурчала Кира, легкомысленно пожимая плечами. — У него есть постоянный любовник, который с ним уже хрен знает сколько лет. Да и периодически всякие разные мальчики попадаются. Я не особо в этих «голубиных» делах разбираюсь, но все они, кажется, просто шлюшки. Хотя последний… как там его?.. Миша? Масик? Блять, как там он его назвал? — Мариан, — подсказал Майор. Пес с грохотом поставил стакан на стол и осторожно переспросил: — Мариан? — Ага. Точно так, — подтвердила Кира и продолжила говорить о работе: — Так вот теперь я не знаю, как нам лучше поступить. Позвонить Барону и все рассказать как на духу или ждать пока он сам нам позвонит? Сейчас есть два варианта — наихудший и маловероятный. Или он повесит на нас всех собак, или же поможет разобраться в этом говне. — Это Хасан намутил, точно вам скажу! — обдолбанно улыбаясь, заявил Бонд, стирая с щеки крошки порошка. — Убить надо гада! Пес поднялся на ноги, прошел на кухню, не в силах больше слушать все это. Мариан. В голове крутилось только это имя. Из гостиной все еще доносились голоса ребят, обсуждающих проблему, но он уже не слушал. Упершись руками в подоконник, он посмотрел вниз на затянутый предрассветным туманом двор, на свою тачку. Он ведь может без особого напряга сейчас, прихватив с собой Рекса, уйти из засранной хаты Бонда, сесть за руль и умчать в свою квартиру. Отоспаться, а потом поехать в бар. Пропустить пару стаканчиков, смывая горечь, снять девочку. Но блять, как можно все это провернуть, зная, что Мариан… В гостиной раздался телефонный звонок. Потом приглушенный голос Майора… После непродолжительного разговора, он крикнул: — Так, все быстро жопы подняли и поехали в офис Барона! Он хочет видеть нас. — И меня? — пьяно хихикнул Бонд. — Тебя даже я сейчас видеть не хочу, — буркнул Майор. И все, отдых накрылся медным тазом. Пес вздохнув, посмотрел на Рекса, который устроился на кухонном диванчике, понял, что у проклятого наркомана собаку оставлять не хочет. Пришлось тащить его с собой, а потом еще и запирать в машине. Хорошо хоть собака была спокойная, да и на улице далеко не лето. Но Пес все равно оставил окно приоткрытым. Офис Барона оказался обыкновенным обезличенным этажом в офисном центре. Прикрытие всей его нелегальщины было до неприличия простым: какая-то никому не всравшаяся языковая школа. Когда они втроем ввалились в офис, встретила их секретарша в узкой юбке и декольте. И Пес даже засомневался, а гей ли этот Барон? Вряд ли девушка блистала особым умом… — Прошу, проходите в кабинет, — с неизменной услужливой улыбкой попросила она и провела гостей в кабинет босса. За массивным дубовым столом, вальяжно раскинувшись в кресле, сидел темноволосый мужчина. Видимо, он и был Бароном. Да, Пес примерно так его и представлял. Наглый взгляд, самоуверенная улыбка… — Вот и вы, — задумчиво произнёс со своего места, лениво рассматривая их с интересом. — Да, мы как раз думали тебе позвонить… — хмуро процедил Майор, прошелся вперед и сел в кресло, стоящее по другую сторону стола. Кира тоже подошла к дивану и села на край. Только Пес остался стоять. Черные глаза Барона прошлись по его телу, от ног, к плечам, а потом к лицу. Взгляд стал на мгновение заинтересованным, а потом буквально засиял, будто мужчина его узнал. Видимо, так оно и было, потому как в следующее мгновение он протянул: — А ты значит, Пес. Тот самый Пес, которого отправили на это задание. И как же ты собрался убить Сорокина? Юлиан? — Юлиан? — непонимающе прошипела Кира. — Тебя что, Юлиан зовут?.. Но Псу на ее удивление было насрать. Он вообще ни про какое убийство никакого Сорокина не слышал. Задача была совсем другая. Но это он выяснит позже у Майора. Выглядело все как подстава, но… — Хорошо, поговорим о том, что сегодня произошло, — мгновенно переключаясь, начал Барон. И Псу пришлось рассказать все еще раз, во всех неприятных подробностях. — Значит, вы подозреваете, что это дело рук людей Хасана, — задумчиво потирая покрытый густой длинной щетиной подбородок, произнес мужчина. — А где сам Хасан? Майор и Кира переглянулись. — Ну, э-э, мы не в курсе, — честно призналась девушка, криво улыбаясь. — Так разыщите. И отправьте ко мне, — дернул плечом Барон, постукивая пальцами по столешнице. — Он, судя по всему, решил, что он и его шестерки могут править бал. Что ж, посмотрим. Если он взвалил на себя такую ответственность и метит на твое место, — он коротко взглянул на Майора и продолжил, — то он должен отвечать за них. Он кивнул своим мыслям, а потом вдруг нахмурился и пробурчал едва слышно, так что можно было подумать, что он разговаривает сам с собой: — Всегда же, блять, сам говорил, что нужно делать поправку на долбоеба. И когда переходишь дорогу, и когда начинаешь общаться, и когда ведешь бизнес. Делай поправку на долбоеба. Считай всех долбоебами, не ожидай вначале многого… Помолчав немного, он хлопнул ладонью по столу и поднялся на ноги. — Ладно, я вас не буду больше задерживать. Майор и Кира поднялись со своих мест, по очереди пожали руку Барону, но, когда к нему подошел Пес, тот посмотрел на него длинным задумчивым взглядом и попросил: — А ты, Юлиан, задержись еще на минутку. Есть вопрос. Когда они в кабинете остались одни, Пес первый спросил: — Это касаемо моего брата? — Да, — не стал таить Барон. — Вы с ним очень похожи. — Как он? — торопливо поинтересовался Юлиан, нервно заламывая пальцы. Он столько времени успешно сам себе лгал, что ему плевать, чем там его мелкий занимается, но после случившегося с тем несчастным парнем, тревога за брата вернулась с новой силой. Блять, да ведь они и не общались в большей степени из-за того, что Юлиан скотина ссыкливая!.. — Он в порядке, — заверил Барон и приглашающе указал рукой на кресло рядом со своим столом. Сам же сел на прежнее место. — Я в полной мере не знаю, что между вами двумя произошло, но уверяю тебя, Мариан хороший парень. И ему тебя не хватает. Пес хотел уже привычно фыркнуть, отмахнуться, сказать, что ему как раз всего в этой жизни хватает, и места брату, каким бы тот хорошим парнем не был, там не найдется, но вместо этого прикусил язык и отвернулся. А Барон тем временем продолжал: — Твой брат жил с тем мальчиком, Геной. Не знаю точно на каких правах, но туда он вернуться не сможет. — Хочешь, чтобы я его к себе взял? — резко отозвался Пес. Но Барон только головой покачал: — Если ты думаешь, что я пытаюсь куда-то его пристроить, то не беспокойся, с этим проблем нет. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить ему безбедную жизнь. — А в обмен он будет ноги перед тобой раздвигать? — едко процедил Пес, вспоминая причину конфликта. На самом деле тогда в их ссоре было много вводных. И юношеский максимализм обоих, и чувство вины из-за случившегося, и скорбь по родителям, и не притупляющийся шок от каминг-аута младшего, и позорное палево старшего. Но сейчас Пес ярился скорее по привычке. Потому что блокировал все это время мысли и чувства и не позволил себе пережить трагедию. — Поверь, я найду того, кто будет ноги раздвигать, — отмахнулся Барон. — Ты сам прекрасно знаешь, что секс — это не все. Заставлять молодого мальчика спать со мной за деньги? Фу, какая пошлость! Я что, похож на того, кто нуждается в содержанках? Барон говорил здравые вещи, да и действительно, не был он похож на тех жирных боровов, охочих до молодой плоти. Барон был тем, кто предпочитает выдержанные, элитные напитки и опытных партнеров. — Тогда что? — уже спокойнее поинтересовался Пес. — Чего ты хочешь от него и от меня? — Ну, допустим, ему я предложу работу. Он вполне может вернуться к карьере танцора, — с легкой улыбкой произнес мужчина, а потом задумчиво покачался на офисном кресле и продолжил: — Конечно, я предложу ему сделать пластику, чтобы убрать шрамы, но даже если он и не захочет… — Шрамы? — зацепился за слова Пес, придвигаясь ближе. — Ты сказал шрамы? — Точно, ты же не знаешь! — щелкнул пальцами Барон. — У твоего брата серьезные шрамы на лице. На него напали собаки его клиента. Он может работать и с ними, например, можно использовать маску со стразами и цепочками. Кажется, такие в восточных танцах применяются? Но… Но Пес его не слушал. Он вздрогнул, представив смазливое личико брата, изуродованное собаками. Бедный мальчик. И это после всего, что он пережил?.. Додумать он не успел: дверь в кабинет бесцеремонно распахнулась. — Шеф, я принес документы твои сраные! — прорычал влетевший ураганом высокий длинноволосый мужчина. Пес уставился на него во все глаза. Он его видел уже. Он точно его видел раньше, только вот… где? — Ты… какого хера ты здесь, когда я приказал тебе сидеть дома? — в голосе Барона заклокотало рычание, и Юлиан только теперь понял, почему этого человека все боятся. Все, кроме патлатого, судя по всему. Тот швырнул на стол Барона толстую пачку распечатанных листов и, вскинув подбородок, процедил: — Не собираюсь я дома отсиживаться, у меня рабочий день сегодня. Да и спит твой пацан. А если и проснется, ничего с ним не случится, до унитаза и кухни дорогу найдет. Но Барон, кажется, уже ничего не слышал и ничего вокруг не замечал. Он медленно поднялся на ноги и быстро обошел стол, вплотную приблизившись к светловолосому. Мгновенный контакт глаза в глаза и… Коротким, резким движением он ударил его без замаха под дых. Того будто подкосило. Он рухнул на колени, пытаясь вдохнуть, и от падения мордой в пол его удержала только рука Барона, схватившая его за волосы, безжалостно комкая длинные шелковистые пряди. Пес обомлел. Он смотрел на повисшего на собственных волосах мужчину, на возвышающегося над ним Барона, и думал о том, что… блять, и Мариан среди этих ублюдков?! Он отвернулся, но по задушенному хрипу понял, что белобрысый пытается прийти в чувство и встать на ноги. Барон тоже вернулся на свое место, будто ничего и не случилось. Холодно произнес: — Еще раз нарушишь приказ и можешь проваливать ко всем чертям, сука ревнивая. Не сдержавшись, Пес взглянул на патлатого еще раз, поймал его зверский, непокорный взгляд и вдруг вспомнил, где он его видел! Точно! — Он приходил к нам, — едва дверь за блондином с грохотом захлопнулась, пробормотал Юлиан. — Что? — настороженно переспросил Барон. — Когда мы еще с мелким вместе жили! Этот мужик приходил к нам! Только волосы у него были короче, вот я его и не узнал сразу. Да и столько лет прошло. Мариан спал тогда. Мужик этот меня оттолкнул и в квартиру прошел. Посмотрел на мелкого и свалил. Я не особо удивился, у нас кто только не шлялся дома. И действительно, это было самое начало их с Марианом скандалов. Оба работали на износ, а дома срались чуть ли не до драк. И не разговаривали неделями. Поэтому Пес мелкому про мужика странного и не сказал ничего. Юлиан посмотрел на Барона и застыл. Выражение лица того было настолько пугающе задумчивым, будто он только что спроектировал карманную ядерную бомбу и теперь прикидывал, на ком бы ее опробовать. — Вот значит как… — наконец-то глубокомысленно отозвался он, взглянув на закрытую дверь. И Пес понял, что зря он это спизданул. Наверное, патлатому теперь не жить. Но Барон на его душевные метания и сожаления внимания не обратил. Говоря сам с собой, он процедил: — Сам же постоянно утверждаю, что нужно делать поправку на долбоеба, и вот… Ладно уж, поздно что-то менять. Они снова помолчали, а потом Юлиан все же решился спросить: — Так чего ты от меня хочешь? — От тебя я хочу на данный момент четкого выполнения моих указаний, — решительно произнес Барон. Пес кивнул. Он видел, что бывает, когда указания не выполнялись. — А еще я бы очень хотел, чтобы ты помирился с братом. Он очень одинок. И он запутался. — У него это перманентное состояние, — дернул плечом Юлиан. Но Барон и на это имел ответ. — Давай разберемся, — сложив руки в замок и чуть ниже наклонившись над столом, предложил он, — твой мелкий был виновником аварии, в которой погибла ваша мать, а отец стал инвалидом. Он отказался от учебы и личной жизни, чтобы оплачивать счета и не взваливать на тебя все это. Сколько ему было лет? Шестнадцать? Семнадцать? Пес отвернулся. Да, правда больно била по лицу ссаными тряпками. Но он заслужил это. — А тебе было почти тридцать, — продолжал Барон. — Ты был мужчиной, а он ребенком. Запутавшимся, испуганным сиротой. — Хватит! — попросил Юлиан, пряча лицо в ладони. — Я понял тебя! — Нет, не меня. Я хочу, чтобы ты понял его, — мужчина был неумолим. Он давил и давил, в тиски зажимая душу. — Он пошел на это потому что ему предложили деньги. Больше, чем он зарабатывал танцами. А кто предложил? Сорокин, тогда еще начинающий сутенер. Он подсадил твоего брата на эту иглу. Пес сжал зубы. Он понятия не имел, кто такой этот Сорокин. Он не знал, с кем имеет дело. — И что от меня требуется? — спросил он холодно. — Убрать его, — совершенно спокойно отозвался Барон. — Не обязательно твоими руками, но руками твоих товарищей. Я хочу, чтобы об этом написали, как о кровавой расправе над сутенером, а не о бытовом переделе власти. — Так это не передел власти? — хмыкнул Пес. — Неужели так хочешь отомстить за Мариана? Барон дернул плечом и криво улыбнулся. — Отчасти. Отчасти это действительно передел сфер влияния. Давно хотел под себя подмять весь клубно-бордельный бизнес. Еще сюда приплюсуй религию… — Да харе заливать, — отмахнулся Пес, — если бы это был просто вопрос бабок, ты бы его завалил со снайперки из первого попавшегося окна. Здесь что-то совсем иное. Барон дернул уголками губ. — Убрать его действительно могу я сам, но я хочу убить одним выстрелом парочку жирных зайцев. Подумай, все выиграют! Сорокин в гробу, Мариан отомщен, у меня новая сфера влияния, а у вас в кармане огромные чаевые да еще и скидка. Все в выигрыше. Я привык делиться. — Только если те ублюдки, что пацана завалили, узнают, что я продолжаю работать на тебя, придут ко мне домой… — А ты что, боишься? — хмыкнул Барон, видимо, планируя взять на слабо. — А разве я не должен? — приподнял бровь Пес. Вздохнув, Барон достал из стоящего на столе стакана карандаш и прокрутил его между пальцев. Немного подумав, он решительно произнес: — Ладно. Пойдешь на дело позже, когда с Хасаном и его отморозками разберешься. На сегодня ты свободен. Пес встал на ноги, но потом вспомнил, о чем хотел спросить: — А Сорокин этот… фотку вообще можно его глянуть? Я не знаю даже, как зовут его. Вряд ли мне гугл выдаст по запросу «сутенер Сорокин». Без лишних слов Барон поклацал на ноутбуке и повернул экран к парню. Юлиан наклонился ниже, прищурился, и… второе за день узнавание больно ударило его в живот. Он хладнокровно сохранил на лице маску равнодушия, но сучьи воспоминания уже прокрались в голову…