Разбитый стакан

Сегодня ночь какая-то бессонная. Заснуть либо не получается, либо всё окружающее вокруг постоянно отвлекает, не давая векам возможности закрыться и отправить сознание в царство Морфея. А ежеминутно ворошиться на кровати и комкать простынь уже слишком утомительно. Хочется, чтобы поскорее наступил день. Яркое солнышко, пение утренних птиц, душистый аромат цветов и друзья, с которыми весь день можно провести время. Тиканье часов, небольшой ветер за окном, ритм собственного сердца — пока что всё, что можно услышать. Они звучат даже как-то громко, создавая в голове впечатление, что это такая колыбельная на сегодняшнюю ночь. Это довольно интересная мысль. Считать, сколько раз пробили часы, думать, что же там всё-таки творится за окном и слушать звук своего сердца, в какой-то степени реально помогают. Сон настигает незаметно, как и все предыдущие. Довольно странный. Слишком странный, что даже пробирает до дрожи костей. Сон какой-то громкий, будто происходит наяву. Кажется Флэки приснилось, как разбилось стекло, возможно это было окно. Действительно, сон какой-то странный. В горле как-то становится сухо и единственное, чего теперь хочется — выпить стакан воды. Но она только начала засыпать. Если встанет, то желание спать пропадёт сразу, хотя, даже продолжи она лежать, всё равно не уснёт из-за сильной жажды. Приходится вставать и в темноте идти на кухню. Из-за недосыпа, страшно становится не сразу. Флэки шла медленно и осторожно, на ощупь ориентируясь, где кухня. Она проводит своей ладонью по стене и наконец находит выключатель. Свет ослепляет её всего на несколько секунд. Трёт глаза, убирает с лица свои непослушные красные волосы и теперь пытается сфокусироваться. Зрение приходит в норму, суживая зрачки от тёплого оттенка света. По телу пробегает дрожь. Такое ощущение, будто по дому гуляет ветер. Совсем как на улице. Девушка решила проигнорировать это, смахивая всё на обычный рефлекс тела и организма, как только ты выбираешься из тёплой постели. Нельзя же постоянно быть таким параноиком, тем более она сейчас дома. Флэки достаёт из верхнего шкафчика обычный стеклянный стакан и наконец наполняет его водой. Как же хочется пить. Она делает глоток. Холодная вода заполняет полость рта, заставляя жажду постепенно отступать, и сразу становится легче. Флэки опирается о столешницу и хочет сделать ещё один глоток, но замечает, что в воде, помимо её красных волос и карих глаз, отражается что-то ещё. И когда до девушки доходит, что именно, через следующую секунду её глаза расширяются, а сама она бледнеет. Вода в стакане чётко отражает в себе ярко-жёлтые, хотя лучше сказать грязно-янтарные, блики. К сожалению такой цвет она уже видела. И не раз. Нет, это не раннее восходящее солнце, что радует Флэки каждый день своими тёплыми, ласковыми лучами. Это не отражение тёплых оттенков света в её доме. И даже не чертова галлюцинация! Ничто не может иметь такой цвет, как Его дикие, кровожадные глаза. Это ведь сон? Просто кошмар же? Тело рефлективно бросает в дрожь. В горле появляется ком, не позволяющий нормально дышать, а пульс сердца уже врятли можно будет привести в норму. Флиппи здесь, в её доме, в её крепости, в её личной зоне безопасности. Он снова не в себе. Может это всё же кошмар? Она проснётся со вскриком и в холодном поту, но зато с осознанием, что это просто один из самых страшных снов в её жизни. Флэки со всей силы даёт себе пощёчину. Она с надеждой открывает глаза на то, что проснулась, но только чувствует как горит и краснеет её бедная щека. Со стороны слышен смешок и взгляд бросается в сторону Флиппи — её действие лишь немного удивило и позабавило его. Это был не сон, когда Флэки думала, что ей приснился звук выбитого стекла из оконной рамы. Оно действительно было выбито. Под Его ногами валяется сотня осколков. А она вовсе не спала, а просто дремала. Жаль, что девушка поняла это только сейчас. Она могла ещё несколько минут назад убежать через окно своей комнаты, искать укрытие где-нибудь в лесу или у друзей, но нет! Она приняла это всё за чёртов сон и деваться уже некуда! Руки трясутся настолько сильно, что держать стакан с водой уже просто не способны. Ладони Флэки потеют с каждой секундой, а тонкие пальцы уже онемели. Стакан просто выпадает из рук и разбивается на большое количество осколков у неё под ногами. Страх в очередной раз затуманил её сознание. Хотелось кричать, но голос будто пропал. Хотелось плакать, но слёзы не шли. Хотелось просто раствориться и не видеть Его, но это было невозможно. На лице просто застыла гримаса страха и ожидания, когда Он кинется и распотрошит её худощавое тельце. Флэки пробирает дрожь. Нет! Она не хочет этого! Не хочет умирать от его рук в очередной раз! Не сейчас! — Что же ты не убегаешь, трусишка? — Он наслаждается этим, она прекрасно это видит. Он тянет, хочет ещё какое-то время полюбоваться её страхом перед ним, хотя руки уже наверное чешутся, чтобы расправиться с ней самым диким и жестоким образом. В голове, как назло, возникают наиужаснейшие картины и предположения, что он может с ней сделать. Может схватит её за волосы и со всей силы ударит о столешницу, ломая ей черепную коробку, после чего начнёт «разрисовывать» своим армейским ножом её тело. Или прикажет встать на колени и начать есть стекло, иначе он сам запихает его ей в глотку. А может вообще начнёт её насиловать, схватив за шкирку, чтобы не брыкалась, и только потом распотрошит бедное тельце на несколько кусочков и разбросает в каждой местности «Счастливого городка». Флэки мотает головой, отбрасывая эти ужасы куда подальше. — Неужто от такого удара страх потеряла? Что же ей делать? Время уже на исходе. Она не сможет смотреть на него дальше, а вариантов по спасению своей жизни практически не осталось. План бежать уже упущен. Попытка отвлечь сразу летит в мусор. Он не дурак, чтобы вестись на такое — слишком сосредоточен на своей жертве. Разговоры также летят в мусор. Это полный бред, он её даже слушать не станет. Остаётся только одно — защищаться. Защищаться несмотря на свой животный страх. Да, Прапор намного сильнее, хитрее и выносливее неё, но убегать девушка всё равно не станет. Она будет бороться, защищать себя насколько у неё получится. По лицу пробежали влажные дорожки от пота. Надо действовать раньше него, тянуть нить своих нервов больше нельзя. Флэки резко хватает первый попавшийся предмет со столешницы — им оказался заварочный чайник из фарфора — и бросается в сторону незваного гостя. У неё оказывается смелость есть, раз осмелилась кинуться первой?! Девушка замахивается, пытаясь ударить Прапора по голове или другой части тела, но тот успевает увернуться. Фарфор трескается, когда попадает по бетонной стене, однако Флэки этого не видит и замахивается снова. Всё же это храбрость или глупость? А может просто долгожданный отпор? Флиппи даже не напрягается, когда Чудачка пытается нанести ему удар, его это ещё сильнее забавит. Он резко перехватывает тонкое запястье, сжимает, оставляя на нём красные следы, и выхватывает «оружие» из рук девушки. От удара фарфорового чайника у Флэки стирается кожа, образуя на лбу рану, но это только начало. Она чувствует, как её резко хватают за ворот футболки и грубо толкают назад, туда, где так мирно лежали осколки от стакана. Ужасная боль пронзает обе стопы, а из рта выходит вопль с криком. Ламинат такой холодный. Флэки с трудом принимает сидячую позу. Она приподнимает одну ногу, рассматривая как по стеклу, что впилось глубоко ей в кожу, начинает стекать тёплая кровь. Голова уже кружится, по лицу медленно стекает кровавая дорожка из раны на лбу, которую девушка вытирает другой рукой. Свежая, багрового цвета, еле отражает на себе желтоватые блики. Похоже это очередной конец. — Слишком медленно, трусишка, — Его дыхание обжигает ей ухо. Тело трясётся, нервы зашкаливают, а все звуки отдаются болевым звоном в ушах. Хотя сил на то, чтобы слушать его хриплый грубый голос, уже не остаётся. — Знаешь, невежливо делать вид, что не слышишь, когда с тобой разговаривают. Мужская рука вцепляется в красные волосы, сжимая их так, что кажется, будто Прапор сейчас вырвет их с корнем. Флэки только и остаётся сжимать зубы и шипеть от болевых ощущений. — Какая же ты невежа, трусишка. Голова готова была разорваться на части, когда он вгвоздил её в дверцы нижних ящиков. Флэки будто тупой гвоздь, что не поддавался жестокому молотку. Перед глазами только и видны цветные круги. К боли, что он мог причинять ей и всем вообще чуть ли не каждый день, невозможно привыкнуть. В горле такой противный горький привкус. Возможно её сейчас вырвет. Странно, что в такой момент Чудачка думает о стакане с водой, а не о ветеране-психопате, что сейчас издевается над ней и избивает до смерти. Ей слишком плохо, чтобы вообще думать, вот только его это явно не волнует. И девушка понимает это, когда удар о дверцы ящиков повторяется снова. На этот раз вскрик и стон вырываются наружу. — В чём дело? Ты хочешь что-то сказать? Я слушаю тебя, трусишка. Во рту появился металлический привкус. Чёрт, девушка прокусила щёку, и теперь тёплая кровь плавно растекается по дёснам и языку. Это так противно и ужасно, как и сам человек, что сейчас со своим фирменным оскалом прожигает её взглядом. Сейчас перед ней вовсе не милый, добродушный Флиппи, которого она всегда прощает и утешает объятиями в такие моменты, а настоящий псих-садист, что убивал её бесчисленное количество раз. Такого и убить не жалко. Флэки стискивает зубы сильнее, её взгляд хмурится. Как Он её достал! Использовать чужое тело только для того, чтобы причинять боль другим — настоящая несправедливость не только по отношению к другим, но и к самому Флиппи, который вообще не заслуживал подобных мучений со стороны своего альтер-эго! Чудачка незаметно нащупывает пальцами один кусок осколок от стакана и обводит своей ладонью, сильно стиснув его. Стекло впивается ей в кожу и походу оставляет ещё один порез, но ей плевать. Флэки всё же решилась посмотреть Прапору в глаза, вымещая ему всю свою злость и ненависть. Вот только страх никуда не делся. Причинить Ему боль, лишить жизни, как это делал он с ней и остальными — эти мысли сильно пугают что психику Чудачки, что её саму. Она просто не предназначена для подобного, но так уж выходит, что чем чаще карие глаза видят Его, тем сильнее хочется взять в руки оружие и кинуться в его сторону, нежели бежать, как это было тогда. Неужели Он действительно способен повлиять на неё? Нет! Ни в коем случае! Это просто самооборона и отпор, а подобные мысли лишь защитный механизм в её голове. Флэки не думая больше и секунды, резко кидается. Одна рука кое-как успевает вцепиться за железную цепочку с жетонами, что всегда болтались и бились друг о друга на Его груди, а вторая пытается попасть острым концом стекла по мужской шее. Прапор готов признать, что подобного действия с её стороны он не ожидал. Нет, попасть в нужное место Чудачка всё равно не успела, зато удачно прошлась по щеке, оставляя свой кровавый отпор. Лицо защипало от боли, а кровь так и сочилась из открытой раны, постепенно багровыми каплями падая на армейскую форму. Шершавая ладонь проходится по щеке. Кровь. Такая теплая, густая, чётко отражающая на себе желтоватые блики. Флиппи лишь шире улыбается и без отвращения слизывает с пальцев собственную кровь. — Должен признать, что для такой трусишки вроде тебя — это довольно неплохо. Даже смело. Его тон становится игривее. От этого становится ещё страшнее, ведь такая манера общения из его уст ничего хорошего из себя не представляет. И Флэки права. Флиппи с лёгкостью отцепляет ручонку девушки от своей цепочки и хватается за другую, что по-прежнему держала окровавленный осколок. Он буквально вырывает его, а руку девушки прижимает к дверце нижнего шкафчика, надавливая на бледную кожу ещё сильнее, чем в предыдущий раз. — И довольно глупо. Конец стекла резко пронзает кисть, проникая в тонкую плоть, а после просачиваясь и в кость. Горло в очередной раз разрывается от криков, а солёные дорожки от слёз так и продолжают течь из глаз бедной девушки. Даже лезвие ножа не причиняет столько боли, сколько осколок от стакана. Дышать становится ещё тяжелее, хочется просто отключиться от болевого шока, но как на зло, этого не происходит. Раздражение и злость возвращаются снова. И чего этот гад тянет? Она всё равно не сможет убежать от него или снова пытаться атаковать. По крайней мере одной левой рукой многого не сделаешь. — Чего ты медлишь? Просто убей меня наконец и дело с концом! — рычит на Него, не боясь снова посмотреть ему в глаза. Даже под напором страха смерти, в голосе Флэки было столько отвращения и неприязни из-за того факта, что она всё же заговорила с этим человеком. Хотя человек ли Он вообще? — А смысл, трусишка? — Прапор пожимает плечами и снова скалится. — Мы с тобой никуда не спешим. Флэки на это лишь опускает голову. Слёзы снова начали течь по её горячим щекам, а тело трястись ещё сильнее. Хочется, чтобы просто всё побыстрее закончилось, но зная Его — ожидать быстрой смерти не стоит. Почему же она такая слабая? Только что она со злостью смотрела ему прямо в глаза, а сейчас сидит и рыдает, стоило понять, что её сейчас изнасилуют и потом снова убьют самым страшным образом. Может он прав? Она, как Он выразился, какой была трусишкой, такой и осталась. Флэки перестаёт сдерживать свои всхлипы и жмурится, ожидая его дальнейших действий. Правая рука так и продолжает пульсировать от боли, по коже плавно стекают багровые дорожки, после чего соприкасаются с холодным ламинатом. — Ну чего ты так трясёшься, трусишка? — спрашивает с наигранным удивлением. — Успокойся уже. Не собираюсь я тебя насиловать или убивать, — на долю секунды, такой ответ даже успокоил девушку. Он будто её мысли прочитал. Флэки поднимает на него свой заплаканный удивлённый взгляд, желая понять шутит ли он и нет, а Прапор лишь снова одаривает её своим до жути пугающим оскалом. — По крайней мере сегодня. — Тогда зачем? — не выдержала она. — Какие, скажи-ка мне на милость, у тебя появились причины вторгаться в мой дом посреди ночи, выбивать окно и в добавок нападать?! — Во-первых, первым напал не я, а ты, — в подтверждении своих слов он указал на потрескавшийся фарфоровый чайник. — Во-вторых, кончай уже ныть и жаловаться, иначе у тебя не только рука будет проткнута, — он резко хватает Чудачку за ворот футболки и притягивает ещё ближе, чтобы та не смела отводить от него взгляд. — И в-третьих, пришёл я сюда по довольно веской причине. Между ними повисло молчание. Флэки не сводила с него глаз, переваривая сказанную им информацию. — И что же эта за веская причина? — Хех, — он отстраняется от неё, обнажая свои острые белоснежные клыки. Таким бы даже сама белая акула позавидовала. Дрожь моментально пробегает по телу, уж она-то помнит, насколько они острые и как глубоко могут проникнуть, если укусит. Возможно он хочет, чтобы именно она сказала причину его визита. Флэки делает вдох и выдох, пытаясь тем самым успокоить себя. — Если ты пришёл сюда не для того, чтобы снова мучить меня то… — она делает паузу, надеясь, что он продолжит, но получает лишь пристальный выжидающий взгляд и твёрдое дыхание. В голове возникает одна мысль, что кажется довольно странной, если не безумной. А Он ждёт, когда она озвучит эту версию. — Окажусь ли я права, если скажу, что ты пришёл сюда, чтобы убедиться в каких-то своих догадках? — Теплее, — Прапор не стал отвечать прямо, дав вместо этого знак, что она действительно мыслит правильно. — И эти догадки как-то связаны со мной. — Горячее. — Но что именно ты хочешь узнать? Я … Я не понимаю. Разве между нами что-то менялось? Пред глазам пробегают картины воспоминаний о всех её прошлых жизнях. Все моменты связанные с Флиппи особо ничем друг от друга не отличались. Они просто оставались такими же, какими и были: дружными, нежными, понимающими, радостными и даже печальными. Душевные разговоры на кухне за чашкой чая и свежей выпечки. Пикник на природе в компании птиц, что щебетали свои песни. Простые, но такие нужные, понимающие объятия, которые успокаивали лучше всяких слов. Совместная готовка разнообразных блюд, где оба ныряли в поток муки, разбитых яиц и всяких специй. Их лица, волосы, одежда, сама кухня — всё измазано ингредиентами, но сколько же смеха и радости на их лицах в такие моменты. А когда он брал её за руки и просил прощение за то, если пугал своими резкими перепадами — внутри всё сжималось. Сердце всегда обливалось кровью, когда она видела его душевно-печальные глаза, полные искреннего сожаления. Для Флэки Флиппи был настоящей душой компании, где, в кои-то веки, она могла чувствовать себя в безопасности. Но если говорить о его второй личности, то с ней было совсем всё наоборот. Эта сторона была неконтролируемая, жестокая, опасная и очень кровавая. Он всегда жаждал крови, хотел слышать душераздирающиеся крики своих жертв, наблюдать, как по армейскому ножу, форме и на руках стекает красная-красная жидкость. Флэки боялась Его, из-за чего её паранойя и бдительность только повышались. Эту сторону она избегала как могла; пряталась, где он не смог бы её достать, и просто убегала, если всё-таки находил. Так Он и зародил её новое прозвище «трусишка». Конечно, девушка не будет отрицать свою трусость и чёртову паранойю, ведь по факту это правда. Простыми словами, их отношения выглядят как свирепый дикий зверь, или же безжалостный охотник и его трусливая жертва. Из-за своего животного страха перед Ним, она не способна даже на самозащиту, что уж тут говорить о попытке защитить других. Чудачка могла размышлять над этой темой довольно долго, но терпение Прапора уже было на пределе. Ждать, пока эта мямля поймёт причину его визита, было слишком утомительно. — Скажи, — выводит Чудачку из раздумий. — Что ты ощущала в позапрошлой жизни, когда видела, как я потрашил того жёлтоволосого гандона? — Каддлс! — сорвалась на крик Флэки от услышанного. Мужчина даже и бровью не повёл, словно ожидал этого. — Его имя Каддлс, обдолбанный ты психопат! Флэки больше всего ненавидела, когда кто-то смеет распускать свой поганый язык в сторону её друзей. Поначалу она просто игнорировала подобные выходки, но чем дальше так продолжалось, тем сильнее Чудачка злилась и глубоко в сознании появлялось желание подойти и …. Вырвать язык с корнем, чтобы больше никто и никогда не посмел так отзываться о её друзьях. И именно это она сейчас хотела бы сделать с Прапором, что так грубо высказался о Каддалсе, её лучшем друге. — Хочешь знать, что я чувствовала, когда видела весь тот ужас, что ты вытворял! — без особо интереса, переспросила девушка. — Ярость и огромную ненависть к тебе! Вот, что я тогда ощутила! — Верно, — спокойно подметил он. Несколько секунд мужчина продолжал тщательно вглядываться в карие глаза напротив, словно пытался в них разглядеть что-то ещё помимо гнева. Флэки это настораживает, но злость и обида не позволяют ей отвести взгляд или сказать что-либо. Как будто сам внутренний голос говорил ей: «Не уступай! Иди до конца и покажи ему, какая в тебе таится решимость, что он не прав! И ты никакая не трусишка!» Однако это довольно трудно: сохранять зрительный контакт с тем, у кого глаза излучаются смертельно-мучительным ядом. От одного взгляда и так страшно, а тут приходится упорно смотреть в них и не выдавать никаких посторонних эмоции. В грязно-янтарных глазах чётко читалось — это не просто игра в гляделки, а нечто решающее для Флэки, раз Он ещё не пырнул её в живот армейским ножом. Она должна, нет, она обязана выстоять под его напором. — Всё-таки я был прав, — и снова эта оскаленная улыбка. — Выдержка у тебя, что надо. Лезвие армейского ножа довольно быстро проходит перед лицом Флэки. Возможно зрачки карих глаз сузились ещё больше, наблюдая как с чёлки выпадает красная прядь волос, покрытая перхотью. По телу новой волной пробежались мурашки. Левая рука осторожно прикасается к лицу, начинает ощупывать каждую часть от лба до подбородка. Кроме раны на лбу, образовавшейся от удара заварочного чайника, ничего больше не было. Это немного успокаивает. Чего же этот псих вообще добивается? В чём он прав? И причём тут вообще её выдержка? Вопросов становится куда больше, нежели ответов. — И в чём же именно? — решила начать со второго вопроса, вновь посмотрев на мужчину. — В том, что ты до сих пор считаешь меня трусишкой? — В этом однозначно. Я прекрасно вижу, как ты еле сдерживаешься, чтобы не разрыдаться в очередной раз. Да и в добавок, ты дрожишь так, словно тебя сейчас заживо похоронили, — ответил с усмешкой Флиппи, проводя большим пальцем по кончику лезвия ножа. — Однако, для дёрганого зверька, в тебе хватает смелости. В крайнем случае, гордость и самоуважение у тебя всё-таки имеются. Меня смешит только твоя тупость, раз ты этого до сих пор не заметила. Или может… — щурится, а после резко сокращает между ними расстояние. Всего пара сантиметров разлучает их лица. — ты просто делаешь вид, что не замечаешь. На такое заявление, Флэки даже не знает, что ответить. Его слова звучали уверенно, без какого-либо сомнения, что где-то глубоко внутри неё сидит что-то вроде гордости. Может это и так, а может даже и нет. Жизнь робкой девушки-тихони всегда внушала ей, что этой самой гордости у неё вовсе и нет. Даже странно слышать от такого человека такие слова. Она и гордость? Не смешите. — Кажется, я начинаю понимать, — наконец выдала Чудачка, не веря, какова была причина визита альтер-эго Флиппи. — Ты пришёл сюда потому что заметил, что во мне что-то изменилось. И это «что-то» мне было совсем не свойственно, и тебя это заинтересовать. Вот только из-за того, что я сама не замечала и не понимала этого, ты не мог чётко собрать весь пазл. Ты видел только, как это «что-то» хочет вырваться из меня наружу, но я этому мешала, хоть и неосознанно. Поэтому ты ждал. Ждал удачного момента, когда Флиппи снова потеряет контроль, а ты смог бы всё прояснить и наконец найти этот недостающий кусочек. — Умница, трусишка. Наконец-то до твоей головушки дошла вся суть моего визита. — В это даже трудно поверить. Просто, я имею ввиду, что только сейчас поняла, почему ты стал оставлять меня последней. Я думала, что ты делаешь это по причине того, что из всех я нравлюсь тебе больше, в плане убийств. А оказывается, ты просто хотел посмотреть, как я себя поведу на этот раз. Да даже сейчас, чёрт возьми! Ты ведь, когда ударял меня чайником по голове, использовал не всю силу как обычно. Тебе необходимо было узнать, каков будет результат. Если бы я умерла сразу, то тебе пришлось бы снова ждать момент для прояснений. — Чётко. Очень рад, что этот монолог не пришлось говорить мне, — появилось такое чувство, будто Прапор сейчас погладит девушку по голове и вручит леденец за сообразительность. — И кстати! Насчёт убийств, то тут я признаюсь, что из всех дебилоидов этого городишки, ты и впрямь являешься моей любимицей. Может ты и стала вести себя чуть иначе, но вот твой животный страх передо мной никуда не делся — это радует. — Мне что, воспринимать это как комплимент? Довольно щедро с твоей стороны, потому что не каждый день такое можно услышать от тебя. — Не стоит забывать, что ты жива только по той причине, что мне просто интересно, чем всё это обернётся. Всё же… — Он делает на секунду паузу. Грязно-янтарные глаза, что отражались в лезвии, переводят взгляд обратно на девушку. Азарт с оттенками безумия только и виднелись в них. — иногда стоит пробовать и новые «развлечения». Результат этого меня более чем удовлетворил. Чудачка лишь усмехается на это заявление. Ничего другого от него она и не ожидала. — Рано или поздно, но карма тебя в любом случае настигнет, — в голосе Чудачки слышится совершенно другая интонация. Её это немного напрягает, учитывая то, что это может говорить за неё как раз-таки то самое «что-то». — Я об этом позабочусь, слышишь? — Чётко и ясно, трусишка. Шершавая, с очертаниями грубости кожа пальцев соприкасается с мягко-нежным женским лицом, на котором красовалась дорожка из засохшей крови. На удивление пальцы с осторожностью проходятся по ней, что довольно непривычно. — Буду ждать этого с нетерпением, — решился добавить мужчина, продолжая выводить на лбу, виске и щеке различные невидимые узоры. Впервые у Флэки возникает ощущение приязни от прикосновений Прапора. В голове заседает мысль, будто такими действиями он просит у неё прощение за всю грубость, что между ними была. Но это лишь мысли. Такие люди вроде Него, просто не могу испытывать подобных эмоций как сострадание, жалость и стыд. Хотя и винить его в этом нельзя тоже. Что можно сделать, если ты только для этого и создан: убивать всех подряд, даже не разбирая враг перед тобой или друг. Это его предназначение и по-другому действовать он просто не может. Флэки наваливает голову на мужскую ладонь, намекая, что хочет, чтобы тот продолжал выводить линии на её лице. В следующую их встречу таких ласк, разговоров, выяснений и, чёрт побери, осторожных прикосновений между ними не будет. Эта ночь будет заперта глубоко внутри сознания каждого из них. Он снова станет тем безжалостным убийцей, стоит Флиппи вспомнить о войне, а она последней жертвой, что будет пытаться найти способ остановить его. Но сейчас обстановка совсем другая. Прапор с осторожностью гладит мягкую женскую кожу, не испытывая потребности убить свою «добычу». А Флэки, на огромное удивление, может испытать чувство безопасности рядом с эти человеком. Лучше пока наслаждаться тем, что имеешь сейчас. — Слева от раковины открой верхний шкафчик. Там лежат медикаменты, бинты и пластыри, а в ванной можно взять ватные диски и палочки, — спокойно говорит Чудачка, всё так же опираясь головой о мужскую ладонь. — Рану на щеке ведь надо обработать. Он ничего не ответил. Девушка даже жалеет, что сказала об этом, когда его рука отрывается от её лица. Всё погружается в тишину. Прапор молча достаёт из шкафчика перекись водорода, антисептик и два пластыря, после чего направляется в ванную за ватными дисками. Девушка так и остаётся сидеть на холодном ламинате, улавливая в ванне звуки бегущей тонкой струи воды. Кажется разговоры и осторожные прикосновения с Его стороны, совсем заставили её забыть о боли, что была чуть ли не повсеместно телу. Скрежет от ножек деревянного стула, немного режет уши от неприятного звука. Даже не глядя на рану, Он обрабатывает её без каких-либо проблем; не морщится, когда прикладывает ватный диск, впитавший в себя перекись водорода, к ране. Всё проходит довольно быстро и ловко, и вот, рану на левой щеке уже закрывает белоснежного цвета вата, заклеенная двумя пластырями. Разорвать молчание никто так и не осмелился, да и не особо хотелось. Сейчас достаточно одного взгляда, чтобы понять, что каждый чувствует в данный момент. Через пару минут Флиппи достаёт из кармана армейских штанов свой старый мобильник, несколько раз тыкает по кнопкам и преподносит гаджет к уху, ожидая ответа на другом конце линии. Флэки не понимает что происходит, но спрашивать не решается. Гудки идут не долго, отвечают почти сразу. — Человеку срочно требуется ваша помощь. Обе стопы ног и правая кисть руки повреждены — в кожу угодило стекло. Кровотечение небольшое, — сразу говорит мужчина в микрофон телефона, перебирая пальцами на поверхности стола. Вот тебе и ещё один сюрприз от Него. Он что, в самом деле позвонил в скорую? Для Флэки такое событие через чур удивительно, словно только что перед ней открыли вторую Америку. Он замечает это и всего на долю секунды отрывается от разговора, говоря взглядом о серьёзности своих действий. Внутри даже зародилась настоящая надежда. Надежда, что в Нём всё-таки есть некая «совесть», которую он ежедневно игнорирует. А сегодняшний случай с ней стал исключением. От таких мыслей даже легкий румянец на щеках появился. Через минуту разговор закончился. — Дай угадаю, — старалась сохранять спокойствие Чудачка, всё ещё не веря в происходящее. — ты вызвал скорую не потому что мой видок вызвал у тебя жалость, а потому что это, опять-таки, всё ради интереса и некого веселья? — Нет, просто за раненой добычей не особо интересно охотиться, — безразлично отвечает Флиппи. — Толку от тебя никакого не будет, если всё, на что ты будешь способна, так это реветь и падать на каждом шагу из-за своего состояния. А так, хоть немного восстановишься. — Оу, — несколько раз кивает, закатив глаза. — Ну что ж, спасибо за заботу. Ложная надежда скончалась довольно быстро, как и появилась. Карие глаза немного помутнели от досады, а боль в теле, что девушке удавалось игнорировать около часа, начала снова ощущаться, особенно в области груди с левой стороны. На что она вообще надеялась? Следует напомнить себе: такие психи вроде него никогда не меняются. Пытаться что-либо переделать в нём — также бесполезно, как и ей пытаться перестать бояться всего вокруг. — Ну вот только не надо опять тут мину корчить! — такая перемена поведения Флэки уже начинает раздражать Прапора. — Придурки в халатах через двадцать минут подъедут, заберут тебя, залатают и будешь ходить, как ни в чём не бывало. — А потом? — тихо спрашивает та, поднимая на него свой не менее раздражённый взгляд. — Ты снова будешь играть роль злого волка, который одержим жаждой отведать плоти и вкусить крови тупого стада овец? А меня, как обычно оставлять напоследок? — Что поделать, трусишка, мир довольно жесток, если ты твоя головушка ещё этого не поняла. В грязно-янтарных глазах всё так и мечет. Он хочет, до дикой дрожи хочет убить её, она прекрасно это знает и видит. Его рука, что некоторые время назад проводила осторожные линии на её лице, рефлективно тянется к армейскому ножу. Но стоит ему это заметить, сразу отдёргивает её, сжимая в кулак, пока костяшки пальцев не хрустнули. Ему с большим трудом удается сдержать свой порыв нападения. Вдох, выдох. — Блять, — выругался военный, качая головой из стороны в сторону. — Вот уж не думал, что когда-нибудь воспользуюсь советом того грёбанного лося, чтобы угомонить свою потребность убивать, — фыркает, всё ещё сжимая руку. Метод медитации в самом деле помог немного успокоиться, но это ненадолго. Грязно-янтарные глаза прожигают, пристально смотрят на Флэки на фоне осколков на полу. На некоторых была её кровь. Сама же девушка в недоумении. Ей никак не удаётся понять, что на этот раз творится в голове Флиппи. Он лишь цокает, встаёт и подходит к столу, на котором по-прежнему стояли флакон с перекисью водорода и с ватными дисками. Хватает всё разом, быстро открывает перекись и капает содержимое на один из дисков. Под конец достаёт из шкафчика ещё два пластыря и снова садится на корточки рядом с Флэки. — Щас будет щипать. Ватный диск вступает в контакт с кожей, где находилась рана. Раствор перекиси водорода, что впитала в себя белоснежная вата, мгновенно инактивирует багровую жидкость. Всё защипало, но было вполне терпимо. Белый кусок ткани скользит дальше, вдоль лица, стирая с него засохшую кровь. Теперь оно стало чище и не было таким измученным, каким казалось секунду назад. Препарат действовал хорошо, уничтожая всю патологическую микрофлору. Грязный диск отправляется на пол рядом со стёклами. Он берёт второй и прикладывает к ране. Надавливает так, чтобы шипастая боль не чувствовалась так сильно, и быстро закрепляет вату пластырями. — Готово, — Он отстраняется от неё, разглядывает по-новому, дабы оценить свои старания. Личико Флэки было аккуратным, никак кровавой дорожки больше на нём не было, а рана идеально обработана. Единственное, что осталось — небольшая пощёчина от её же руки. В любом случае, это не особо портит всю картину. — Что ж, до встречи, трусишка. Где-то на улице слышится вой сирен. По дому гуляет небольшой ветер, что по-прежнему проникал в дом из выбитого окна. Пижама девушки, состоящая из розового цвета футболки и шорт, была испачкана впитавшейся кровью, преобразившаяся в более коричневый оттенок. Красные волосы так и лезли в глаза из-за чего их приходилось постоянно сдувать или дёргать головой куда-то в сторону. Сейчас приедет скорая, а Он уйдёт молча, не оборачиваясь. От этого в груди возникает неприятное ощущение. Ей не хочется, чтобы он уходил прямо сейчас, она ведь даже не сказала ему простое «спасибо» за то, что помог ей. Чудачка набирает в грудь побольше воздуха и выдыхает, зарождая в себе силы окликнуть Его, прежде чем успеет уйти. — Фликпи. Прапор резко останавливается. По телу будто током щёлкнули. Кроме Флиппи, его ещё никто ни разу не звал по имени. Его имени. Фликпи оборачивается, не в силах сдержать желание посмотреть на эту трусишку снова. На её лице образовалась нежная тонкая улыбка, а в глазах виднелась искренняя благодарность. — Спасибо тебе, за всё. В груди ветерана неожиданно расцветает что-то бархатно-щебечущее, непонятное, что частью его собственного мира никогда не являлось. На удивление, это противоречие было вовсе не противным и мерзким, а даже наоборот, приятным. Её наивные глаза открывали всё больше новых ощущений; хотелось спросить, не стала ли она забывать, кого сейчас благодарит, но вместо этого выходят другие слова: — Не за что, трусишка. Советую быть готовой к нашей следующей встрече, она будет не такой приятной, как эта. И это … береги себя что ль. Его ответ лишь заставляет улыбаться шире. Флэки осторожно проводит левой рукой по тому месту, где была обработана рана его руками. Она словно даёт ему клятву. — Ты тоже береги себя. Фликпи отвечает киванием на её слова и убедившись, что разговор окончательно закончен, уходит в сторону выхода. Он прекрасно знает, что с этой трусишкой будет всё хорошо, о ней позаботятся и все следы его насилия исчезнут в скором времени, как это обычно и происходит. Теперь остаётся только ждать. Ждать их следующей встречи.