Дабл Ким

Намджун подписывает последнюю бумагу, которая подтверждает, что он является владельцем всех секторов. Сокджин, действительно, полностью отошëл от дела и передал его Джуну, сказав, что будет помогать, если нужно, но руководить не хочет. Теперь группировка Ким является самой влиятельной и мощной, что несомненно, ставит еë на первое место во всей Кореи. Сложив документы в папку и поместив в сейф, Намджун хватает ключи от своей машины и выходит из здания. По дороге домой, он заезжает в магазин, покупает красного вина и сообщив Джину по телефону, что скоро будет, направляется домой. Сокджин переехал к Намджуну, в тот же вечер, когда они встретились. С того дня стены намджунова дома стали пропитаны уютом и теплом. Теперь это правда был дом в который хотелось возвращаться, потому что знаешь, что там тебя ждëт любимый человек. Выйдя из машины, Джун отдаëт ключи охраннику на входе, чтобы тот еë припарковал, а сам заходит в дом. — Джин-и, я дома. В ответ тишина. Это странно, ведь обычно Сокджин встречает его с работы, к тому же, Намджун звонил ему буквально десять минут назад и тот сказал, что находится дома. Джун скидывает обувь и пиджак, заносит пакет на кухню, а сам поднимается в спальню. — Джин ты… — он резко замолкает, когда входит в комнату. Сокджин лежит на их кровати с прикрытыми веками и часто вздымающейся грудью от тяжëлого дыхания. Волосы в совершенном беспорядке раскиданы по подушке, нижняя губа закусана, от изящной шеи по груди до тонкой талии, затем по внешней стороне бедра и смыкаются чуть выше колена чëрные кожаные ремешки, которые безбожно красиво оплетают это тело. На плечах, вдоль спины и до ягодиц спускается полностью растëгнутая белая намджунова рубашка. Больше на Сокджине нет абсолютно ничего. От такой невероятной картины Джун, кажется, перестаëт даже дышать. Закрыв дверь на замок, он медленным шагом подходит к кровати, во всю разглядывая Джина. Эта медовая кожа, как на цвет, так и на вкус, манит целовать и оставлять различные отметины. Изящные изгибы тела, что так чëтко подчëркивают ремешки и томное горячее дыхание сильно заводят, добавляя нарастающее возбуждение. Намджун легко касается указательным пальцем ноги, ведëт выше до колена, затем добирается до ремешка на бедре и поддевает его пальцем, пройдясь им из стороны в сторону и ведëт выше, скользнув по тазобедренной косточке, доходит до рëбер, вызывая небольшую щекотку, обводит вокруг сосок. Джин выгибается на прикосновения, которые вызывают рой мурашек по всему телу и еле слышный стон, чувствует, как палец скользит по ключице, шее, скуле, доходит до подбородка и замирает. Он открывает глаза, чтобы столкнуться с чужим тëмным взглядом, в котором не видно радужки из-за расширившегося от возбуждения зрачка и притягивает к себе за шею, сплетаясь губами. Поцелуй получается жарким, мокрым, кажется, что их заберут друг у друга и они больше никогда не смогут быть рядом, целовать, обнимать и сгорать друг от друга. Сладкие джиновы губы не хочется отпускать, но Джун разрывает поцелуй, ведëт по скуле, оставляет влажные следы их слюны, смакует мочку, покусывая и шепчет: — Ты всë ещё не наигрался? — Он ведëт носом по шее, сначала невесомо, еле ощутимо, касается губами, а потом впивается в медовую кожу, оставляя багровый засос. — С тобой я никогда не наиграюсь — томно выдыхает Джин, расстëгивая пуговицы на чужой рубашке и стягивая её с плеч. Сокджин обхватывает ногами талию Намджуна и за шею ближе притягивает, целует глубоко, посасывая язык, губами быстро двигает, оторваться не может. Пальцами по спине спускается, оставляя полосы красные, Джун рычит в поцелуй, губу прикусывает и зализывает сразу. Джин резко меняет их местами, оказываясь сидящим на крепких бëдрах, руками перехватывает чужие запястья и над головой к подушке прижимает, снова целует. Теперь поцелуй уже не такой жадный и напористый, он больше похож на нежные прикосновения губ, без языка и какой-либо другой возможной вариации. Губы спускаются на шею, нежно целуя, касаются каждой родинки, засасывают кожу на ключицах, оставляя следы. Руками Джин поглаживает чужие плечи, губами ведëт дальше, облизывая один из сосков, вбирает его в рот, до лëгких коликов и когда слышит шипение сверху, отпускает, нежно зацеловывая. Второй прикусывает, чередуя с поцелуями и скользит ниже по рëбрам, целует кубики пресса, одновременно расстëгивая и стягивая с мужчины брюки вместе с бельëм. Джун тяжело дышать начинает, когда губами касаются внутренней части бедра. Джин целует поочерёдно яички, всасывает их, скользит от основания до головки языком и вбирает еë в рот, сразу опускаясь наполовину, взгляд вверх поднимает, наблюдая за реакцией. Глаза Намджуна закрыты, губа закушена, брови немного сведены к переносице, грудь часто вздымается, а ладони сжимают подушку. Джин поглаживает напряжëнную талию, руками ведëт ниже к бëдрам, сжимая их, а затем ещё раз скользит вверх. Губами плотно обхватывает головку, посасывает, играет языком и медленно, будто дразнит, опускается ниже. Джун не выдерживает, толкается бëдрами вверх, касаясь головкой стенки горла, на что Джин закашливается, шлëпает по бедру и полностью выпускает член изо рта. Сжимает его сильно у основания, зло смотря в глаза. — Джин — простанывает Намджун. — Нет, пожалуйста! — Значит лежи спокойно и не дëргайся. — Хорошо, только… Ах-ммм — стон срывается с губ, стоит Сокджину снова обхватить член губами и опустится, касаясь носом лобка, сделать пару глотательных движений и почувствовать терпкий вкус на языке. Он выпрямляется, сглатывает всë, пока Джун пытается привести дыхание в норму и протягивает руку, хватает за запястье, валит на себя и целует, оплетая ладонями талию. Руки спускаются ниже, сжимают сочные ягодицы, оставляя следы. Звук шлепка раздаëтся по комнате, Джин коротко стонет в губы. Разрывает поцелуй, отдаляясь от лица всего на пару сантиметров, между их губ тянется тонкая ниточка слюны, а глаза смотрят друг на друга. — Я хочу быть сверху — тихо шепчет Джин и тянется за смазкой, лежащей в ворохе подушек. — Но в позе наездника. Он выпрямляется, чтобы обильно смазать член, подставляет ко входу и насаживается, растягивая нежные стеночки. Когда орган внушительных размеров полностью оказывается в нëм, Джин опирается на грудь Намджуна и блаженно выдыхает, ощущая долгожданное чувство заполненности. Намджун гладит бëдра, успокаивая нежными ласками, рассматривает своего мужчину. Волосы в полном беспорядке спадают прядями на лоб, глаза прикрыты, губа закушена, рубашка спадает с одного плеча, по шее скатывается капелька пота, растворяясь между кожаных ремешков. Привыкнув, Джин начинает двигаться, приподнимается и снова опускается, виляет бëдрами, делает восьмëрки. Ускоряется, насаживаясь то быстро, то медленно, сводя с ума обоих. Намджун помогает, держа за талию. Сокджин опирается руками о бëбра Джуна сзади, меняет угол проникновения и стонет протяжно, покрываясь мелкой дрожью, когда головка касается комочка нервов. Комната наполняется шлепками тел, громкими стонами и вздохами. Становится слишком жарко, рубашка липнет к коже. Они сгорают друг в друге, наслаждаются и навëрстывают то, что потеряли пять лет назад. Теперь всë будет по-другому и оба в этом точно уверены. Намджун тянет Джина на себя, целует припухшие губы и придерживая за бëдра, наращивает новый, более быстрый темп. Джин утыкается в шею, стонет, сжимает в руках подушку и извивается, пытаясь углубить проникновение. — Джун — выстанывает Сокджин, а названный только ускоряется. Первым к финалу подходит Джин. Тело охватывает дрожь, он полностью наваливается на Джуна и тихо скулит, когда Намджун сделав ещё пару движений кончает и стонет в плечо Джину, обхватив талию того. — Это было невероятно — тихо бормочет Джин и кто такой Намджун, чтобы с этим не согласиться. — Ты самый лучший, Джин-и — с улыбкой проговаривает и целует плечо. — Я знаю — как обыденное говорит, а Намджун тихо смеëтся. — Конечно знаешь, я и не сомневался — снова целует, но уже в шею. — Малыш, нам нужно в душ. — Не пойду и тебя не пущу — обхватывает он его сильнее. Джун снова смеëтся и поднимается с кровати, направляясь в ванну, удерживая Джина на руках. — Ким Намджун, твою мать, какого тебе не отдыхается? — Джин поднимает голову и хмурясь смотрит на улыбающегося Намджуна. — Ради тебя стараюсь — смотрит он в ответ и чмокает любимые губы. Джин закатывает глаза и снова к шее тянется, пряча в изгибе улыбку. — Я люблю тебя — шепчет он, но Джун всë слышит. — И я тебя! Счастливы ли они? Полностью! Джин, как и обещал, вернул себе Намджуна. А Джун, в свою очередь, снова обрëл своë счастье.