Куклы Колдуна

Видеть чужие слёзы, когда ты не то, чтобы умеешь успокаивать людей, это откровенно стрёмно. Видеть слёзы самого дорогого и близкого человека, который всегда казался тебе очень сильным и нерушимым — страшно. В какой-то момент Миша мелочно порадовался тому, что у него на руках сидит малыха, которую надо бы укладывать как раз спать. Поставив бутылочку на стол и удобнее перехватив ребёнка, Горшок поднялся и подошёл ближе к Князю, обнимая его свободной рукой. Андрей в ответ прильнул ближе, словно ища защиты. — Я сейчас её уложу спать и мы с тобой сядем и поговорим, хорошо? — прошептал мужчина, мягко поглаживая чужие волосы. Князь лишь кивнул, отстраняясь и пряча взгляд, — а ты пока давай, позавтракай нормально. Андрей подошёл к раковине у умылся. Господи, как стыдно. Разревелся, как девчонка. Вдохнув, он подошёл к столу, на которой стояла тарелка с кашей. Немного нервничая он попробовал первую ложку. И обомлел. Он и не знал, что Миша умеет готовить. Быстро умяв всю порцию, Князь взял кружку с кофе и пошёл в комнату. Как бы он не доверял Михе, а всё равно нервно было как-то. В комнате Горшок уже аккуратно качал колыбель, тихо мурлыкая что-то из старого репертуара. Прислушавшись, Андрей смог разобрать мотив «Куклы Колдуна». Где-то в этот момент сердце Князя растаяло, как шарик мороженого под палящим солнцем. Миша, услышав шаги, обернулся и приложил палец к губам. — Только уснула, — прошептал мужчина и аккуратно поднялся, подходя к Князю, — пошли назад на кухню, поговорим там. Когда они вернулись, Андрей первым сел за стол, наблюдая, как Горшок, продолжая что-то мурлыкать себе под нос, заварил себе кружку кофе. Поговорить… надо было да. Но вот с чего начать — не понятно. Князю не хотелось начинать выяснять отношения, не сейчас, когда в квартире царило такое умиротворение, словно и не было этих нескольких лет и режущих без ножа интервью. Ситуацию решил Миша. Лидер, что с него взять. — Ну че, Андрюх, рассказывай, — начал мужчина, садясь рядом и заглядывая прямо в глаза, — как так вышло, что ты из крутого панка в маму-курицу превратился. А то Алёна сказала только то, что ты с ребёнком возишься и ни от куда, ни от кого. Андрей тут же поник и поджал губы. Раны от этой истории всё же были намного более свежими, чем от всего остального. Вздохнув, парень нервно вцепился в кружку и начал рассказывать всё с самого начала. И как Аня пришла (Мих, ещё раз повторяю, Аня, не Алёна!), и как он пытался ужиться с мелкой, и что у него ничерта не получалось по началу, да и потом тоже, и как трудно все это совмещать с новой группой. Горшок молча кивал, не перебивая, что было удивительно. В какой-то момент только протянул руку и накрыл ладони Князя, молча выражая поддержку. Когда рассказ закончился, Миша вздохнул. — Ничего, Андрюх. Прорвёмся, не один ты теперь, — Князь на это едва заметно улыбнулся, всё ещё не понимая происходящего. — У нас, получается, только одна проблема есть, если я правильно понял. — Какая? — напрягся Андрей. — Как кукушонка твоего зовут? — Эм…я как-то не думал об этом…кукушонок, ну ты и выдал, конечно. — О, кстати, — глаза у Горшенёва загорелись, — Кукушонок. Может, Катюха? Звучит же! — Не, Мих, не звучит, — Князь на секунду задумался, после чего, опасаясь Мишной реакции предложил, — Адель. «Благородная». — Не смеши меня! — Горшок помотал головой, — она дочь панка! Нужно что-то яркое! — А Катя прям дофига яркое, да? — Да ты просто не шаришь! Андрей тихо рассмеялся, ловя ответную улыбку в ответ. Ссорились прямо как в старые добрые времена. Вот только, сейчас было несколько нюансов, один из которых видимо проснулся, пока мужчины спорили. Из комнаты раздалось тихое всхлипывание и Андрей тут же подсочил и побежал туда, слыша, как за ним направился и Миша. Взяв недовольную девочку на руки. — Ну что случилось, принцесса? Испугалась? — Князь качал девочку на руках, мягко целуя её в щёки. — Не переживай, мы не ссоримся, все хорошо. Не плачь, принцесса. — Андрюх… Принцесса… , — Миха аккуратно подошёл сзади, смотря на малышку, — а может Диана? Ну как та принцесса? Она ещё с Фредди Меркьюри дружила. — Диана… Ди… А хорошо звучит! — Князь широко улыбнулся, не сводя взгляда с дочери, — принцесса Диана… Малышка достаточно быстро снова заснула и мужчины вернулись на кухню, молча договорившись говорить тише, чтобы не разбудить её в очередной раз. Князь к этому моменту уже почти полностью пришёл в себя и наконец стал вести себя как хозяин дома, заварив две кружки с чаем и достав сладости (купленные Мишей, но это же детали). Несмотря на хорошее настроение, оба мужчины чувствовали прямо витавшую в воздухе недосказанность, но оба не хотели начинать более болезненный разговор. Поставив кружки на стол, Андрей открыл форточку и закурил, кивая на вопросительный взгляд Горшка и передавая ему пачку сигарет. — Слушай, — спустя половину сигареты всё же нарушил тишину блондин, — а откуда ты так ловко с детьми справляешься? — Понимаешь, — Горшок тяжело вздохнул и затянулся. Рассказывать не хотелось, но Миха давно понял, что замалчивать некоторые вещи, если речь идёт про Князя, это максимально херовая идея, — знакомая у меня была. Жена моего бывшего коллеги по театру. Мудаком оказался, бросил её с ребёнком, а сам куда-то за границу смотался, с другой бабой, прикинь? Ну, а у неё тут что, никого и не было, только нас она и знала. А она зелёная ещё совсем, сама ребёнок считай. Ну и решил я ей помочь. Сначала просто деньгами, а потом и с мелкой помогал. Тоже девочка была. Андрей, так же как и Миша ранее, слушал не перебивая, но чувствуя, как сдавливает горло. Что-то изменилось в Горшенёве, однозначно. Казалось, что в лучшую сторону, но Князь пока не мог понять, что именно. Его друг стал… взрослее словно. И выглядел очень свежо, он это только сейчас заметил. — Была? — резко севшим голосом уточнил Князь. — Мгм, — Горшок снова резко затянулся, смотря в окно, — я ж чего пить то бросил окончательно. Сначала просто меньше начал, ну, ответственность за ребёнка, хоть и не своего всё такое. А потом… девочки ко мне ночью ехали на такси, я забрать не мог, выпил немного, не хотел рисковать… Так в итоге таксист бухим оказался. Не справился с управлением и влетел в автобус. Мама девочки на месте погибла, а малыха до реанимации ещё держалась, но там…там не смогли помочь. Андрей ничего не сказал, лишь молча взял Мишу за руку в безмолвной поддержке. На кухне было тихо, лишь звук проезжающих машин за окном нарушал тишину. Ещё раз затянувшись, Горшок хмыкнул. — Ну, что было, то прошло. Что уж сейчас об этом говорить. Поэтому, Андрюх, не похерь малую, а то потом жалеть будешь. — Обещаю. Вновь наступила тишина. Друзья (можно ли их сейчас так называть?) смотрели друг на друга, не зная, как подобраться к самой большой их проблеме. К их отношениям. Потушив окурок, Князь решил взять инициативу в свои руки, потому что молчать сил не было совершенно. — Мих, что делать то будем? Не можем же просто делать вид, что у нас все хорошо и жить как раньше. Слон в комнате умер. -Князь, ёпта. Не знаю. — Горшок за секунду из уютного и домашнего превратился в колючего ежа, — Что ты от меня хочешь? Извинений? Это ты нас бросил! Ты решил, что мы тебе больше не нужны, и ушёл в свободное плавание. Ты. Нас. Бросил. Ты меня бросил, Андрюх. — Да потому что уже не было нас! Не было! Мих, ты первый решил, что «Король и шут» уже не приоритет для тебя. Ты просто решил начать «Тодда». И просто поставил меня перед фактом. Поэтому я не понимаю, почему ты так обижен на меня! Ты знаешь, что КиШ — это дело моей жизни. Но смысл мне было там оставаться, если ты решил всю суть разворотить? Мужчины яростно смотрели друг на друга. Первый, как обычно, не выдержал Князь. Вздохнув, он прикрыл рукой уставшие глаза. — Не вешай все на меня, Мих, — Андрей очень надеялся, что ему только кажется, что его голос звучит так жалко, — В ссоре всегда виноваты двое. И мы либо пытаемся восстановить нашу дружбу, либо навсегда теряем связь. Тишина была оглушающей. Андрей тихо встал из-за стола, взял пустые кружки и поставил их в раковину. Уже уходя, он обернулся на задумчивого Мишу. Чтобы себе не решил Горшок, Князь свой выбор уже сделал. Корил себя за слабый характер, ща чрезмерную доброту, за мягкость. Но сделал. Как и сотни тысяч раз до этого. — Я постелю тебе в комнате, а сам лягу в зале. На случай, если захочешь остаться. И вышел из кухни. Хотелось ли Князю, чтобы Миша остался? Однозначно. Понимал ли он, что скорее всего будет об этом сильно жалеть? Несомненно, хотя и чувствовал, что Горшок изменился. Возмужал, повзрослел…но вот в ссоре всё равно оставался темже далёким ребёнком. Положа руку на сердце, Андрей согласен был не возвращаться в группу, хотя «Король и Шут» как минимум на 50% его детище, но если такова цена за нормальные отношения с Горшком, что ж… Мужчина, как и обещал, постелил в комнате и вернулся в зал, заглядывая в кроватку. Убедившись, что Диана всё ещё крепко спит, Андрей лёг на диван, собираясь ещё немного поспать. Он чертовски устал от всего происходящего. Уже засыпая, не будучи способным хоть как-то отреагировать, Князь услышал, как хлопнула входная дверь.

***

Второй раз за день Андрей проснулся с чувством, что он выспался, а в квартире была тишина. Повернувшись на спину, мужчина нахмурился, осознавая, что засыпал он на диване, а проснулся на кровати. В душе поселился противный огонёк надежды, который он очень пытался потушить, но не получалось никак. С кухни раздался какой-то шум, а потом мат и смех…смех не одного взрослого человека. А вот это уже напугало. Князь вскочил с кровати и за секунду оказался на кухне, ловя чувство дежавю. На кухне, с Дианой на руках, сидел Миша. Ладно. Это уже почти нормально. Что было не нормально, это Поручик в фартуке, который готовил…что-то похожее на суп. Не нормальной оказалась светлая голова Балу, который выглянул из комнаты, широко улыбаясь. — А я ж говорил, что ты наша мамка, Княже, а ты всё нет, да нет! — не мог не подстебнуть Шура, после чего снова скрылся. Андрей не хотел думать, что происходит. Он нихуя не понимал. — Да, теперь не «Король и Шут», а «Мама и Шут», — кивнул сидящий около окна Яша, на что получил пинок от Михи, который поднялся с насиженного места и подошёл к Андрею, передавая ему на руки Диану и кивком указывая, что им лучше вернуться в комнату. Прикрыв дверь, они сели на диван. Андрей мягко укачивал малышку, пытаясь скрыть дрожь в руках. Горшок вздохнул. — Андрюх. Мы оба мудаки. И я в большей степени. И… Мне жаль, что я пытался отделить тебя от группы. Она такая же твоя, как и моя. И с моей стороны это было нечестно. Так что… Ну. Кароче. Если ты все ещё хочешь быть с нами (Андрей прочитал сквозь строки «со мной»), то мы тебе всегда рады. А если хочешь остаться с новой группой… То все равно пригоняй. Хоть иногда. Князь улыбнулся дрожащими губами. — Это была самая проникновенная речь, которую я слышал от тебя за всю нашу жизнь. — Ой иди ты, я ему душу, а он… Кароч, ты понял, да? — Да, Мих. Я все ещё с вами. И аккуратно обнял его, стараясь не придавить дочь между ними. Вдруг сзади раздалось покашливание. В дверях стояла улыбающаяся Маша. — Если вы уже решили все между собой, горе-папаши, то идёмте на кухню. А то чай стынет, а Яша сейчас сожрет весь торт, — из кухни раздались недовольные выкрики, которые были заглушены всеобщим смехом. Все уютно расположились на кухне, попивая чай или пиво и весело вспоминая их старые приключения. Андрею было тепло и хорошо. Все в сборе, с Мишей конфликт решён, а дочь весело лопочет у него на коленях. Вдруг, чем-то недовольная, Диана стала барабанить по столу. Это вызвало шквал смеха — Осторожно, Поручик — весело хмыкнул Князь — ещё пару лет, и кукушонок сместит тебя с места. — Это кумовство — проворчал мужчина под смех остальных. Вдруг Горшок толкнул Андрея, весело смотря на малышку. — А что, это идея! Подрастет, и мы ей группу организуем. Уже и название есть — «Кукушонок»! — Ну какой кукушонок, Миш — рассмеялся Балу — скорее «Кукуха». — Или уж «Король шутов» — хмыкнул Андрей — пусть хоть так сокровенное желание Горшка сбудется. — Ну хорошо же звучит! Ребят, ну поддержите! Маша аккуратно погладила малышку по нежной щечке. -Ну что вы спорите. Вот вырастет — сама решит. А мы уж поможем. — Конечно поможем — подхватил Балу — это же наша обязанность как дядь и тёти. И снова все весело рассмеялись. Диана сладко зевнула на руках у Князя. Ей было хорошо. Её окружали странные, но добрые люди, руки отца мягко её обнимали, а знакомое мурлыканье второго (отца?) вызывало сонливость. В квартире царили любовь и тепло.