Куклы Колдуна

Горшок сидел на репточке и внимательно вчитывался в текст сценария, пока Князь что-то пояснял оболтусам из своей группы. Миха иногда отвлекался, поднимая взгляд, чтобы понаблюдать за Андреем. От взгляда на мужчину, который уверенно, с горящими глазами, объяснял что он хочет услышать в итоговом варианте и что им сегодня обязательно нужно отрепетировать, внутри всё теплело и трепетало. Горшенёв перевёл взгляд на сидящую в противоположном углу дивана Агату. Девушка тоже была активно погружена в творчество, что-то активно записывая в тетрадке и, казалось, не замечала ничего вокруг. Не удержавшись, Миша слегка привстал, чтобы быстро поцеловать её в щёку и сесть назад. Агата подняла удивлённый взгляд, на что Горшок покачал головой. Нет, он ничего не хотел ей говорить, просто не смог сдержать эмоций и собственных желаний. Именно благодаря жене Князя они тогда смогли прийти к общей договорённости, что творчество «Король и Шут» пока ставится на паузу. Андрей занимается сольными альбомами, Миша -театром. В свободное время катаются на фестивали, иногда устраивают концерты, где исполняют песни и Шутов, и Князя. Всех всё устраивало. Миша вздохнул, скатываясь ниже, принимая полу-лежачие положение, и отложил сценарий в сторону. Всё равно что-то выучить сейчас не получится, слишком сильно отвлекала музыка и голос Князя. Последний, зная, что завтра важная для Михи репетиция, предлагал остаться тому дома, но Горшок отказался. Именно в тот день не хотелось сидеть одному в квартире, где они все втроём жили. Тогда ведь был своеобразный праздник — полгода, как они состоят в очень странных, но очень жарких и крепких отношениях. В голове это всё ещё не укладывалось, но Горшенёв в какой-то момент полностью забил на попытки разобраться. Руку к этому, в том числе, приложила Агата, которая в их тройке оказалась самой адекватной и заставляла решать всё словами через рот. Именно она была той, кто чаще всего вслух говорила Мише о том, что они его любят. Андрей, конечно, тоже об этом говорил, но реже. Языком любви Князя были действия. Поцеловать утром, пока они готовят завтрак, помочь доехать до театра, укрыть одеялом (а иногда и перенести на кровать) если Миша в очередной раз уснул на диване. Миша отвечал тем, чем умел — тактильностью. Больше объятий, касаний, везде где можно и нельзя. И ему постоянно казалось, что этого не достаточно. Из-за этих мыслей он сегодня и не решился остаться дома, боясь натворить какой-нибудь херни. Горшок резко вздрогнул, когда ребята начали играть. Пару секунд потребовалось на понимание того, что это за песня. И от этого понимания мужчина крупно вздрогнул, резко садясь на диване, впиваясь взглядом в Андрея. — Не принимает разум, твой уход. Не лечат этот факт года, — Князь пел с закрытыми глазами, но даже это не помешало Мише прочувствовать все те эмоции, которые испытывал мужчина. Пресловутая связь. Они ведь всегда были настроены друг на друга, чтобы всё это улавливать. Глубоко в душе Горшок очень надеялся, что ему кажется. Кажется, что Андрюха исполяет эту песню с внутренним надрывом и болью. Кажется, что тот болезненно хмурится, пока поёт. Вот только у самого Горшенёва сердце сжималось и обливалось кровью. — В моменты прошлого гляжу, до совершенства довожу. Их довожу, — продолжал петь Князь, а Агата перестала писать, наблюдая за Мишей поверх тетрадки. Она относилась к Горшку с той же любовью, что и к своему мужу. К сожалению, девушка не могла прочувствовать парня также глубоко, но и того, что между ними было хватило, чтобы понять: что-то не так. Вся поза кричала о том, как напряжён их мальчик. То, как он кусал губы и болезненно морщился, пока Андрей пел припев, сигнализировало о чём-то очень плохом. Но Агата не могла понять, что не так. И не знала, что стоит делать. — Превозмогая боль утраты, жду, я возвращения назад! Пытаясь тщетно нашу унять вражду, та возрастает во стократ, — на этих строчках Миша не выдержал и, вскочив с дивана, выбежал из репетиционной, прихватив по дороге куртку. Когда дверь хлопнула, Князь резко открыл глаза, быстро моргая, выныривая из своих эмоций, и посмотрел на то место, где буквально пару мгновений назад сидел Миша. Но увидел лишь ошарашенную Агату, которая переводила взгляд с двери на мужа. Музыканты продолжали играть и остановились лишь через два такта, поняв, что солист прекратил петь. В полной тишине, Андрей поджал губы, виновато смотря на ребят из группы, не понимая, что делать. С одной стороны нужно было продолжать репетицию, у них концерт на носу. С другой стороны вся сущность тянулась к тому, чтобы побежать за Горшком. Агата, видя метания мужа, кивнула и пошла в ту сторону, где скрылся их мальчик. Князь вздохнул, понимая, что жена точно сможет помочь Мише, но тревогу это всё равно не успокоило. — Давайте, наверное, на сегодня закончим, — тихо проговорила Ира, начиная складывать скрипку. Она не до конца понимала происходящее между её боссом и Горшенёвым, но не была слепой. Ей, как и остальным участникам группы, было предельно ясно, что, даже если они и продолжат, толку от этого будет не много, потому что мыслями и эмоциями Князь уже был не с ними. — Да… Да, завтра может быть соберёмся, — Андрей прокашлялся и благодарно посмотрел на скрипачку. — Простите, но… — Да всё в порядке, Андрюх, — Женя сложил барабанные палочки, широко улыбаясь. — Беги лучше к своим принцессам.

***

Миша сидел на поребрике прямо около входа на репточку и курил вторую сигарету подряд. Руки нервно тряслись, глаза противно пекло от слёз, которые он всячески старался сдерживать. Мужчина сделал очередную резкую затяжку и зажмурился, стараясь унять бушующие внутри эмоции. Злость на самого себя, за то, что тогда, больше полугода назад, позволил себе наговорить лучшему другу и любимому человеку много гадостей. Чувство вины за то, что тогда сделал больно. Да, извинился. И не один раз извинился, но это ведь как с листком бумаги. Если его множество раз смять, а потом разгладить — он всё равно уже не будет таким гладким. И песня, которую Андрюха сейчас репетировал, была лучшим тому доказательством. Это ни разу не обсуждалось вслух, но Горшок нутром чуял, что это песня про него. Что та самая Адель — это заувалированное обращение к нему, к Мише. Сегодня он в очередной раз убедился, что прошедшие события не остались в прошлом. Князю всё ещё было больно из-за той ситуации, а Горшенёв не знал, как это исправить. Когда сзади скрипнула дверь, мужчина даже не вздрогнул, шестым чувством понимая, кто вышел. Агата молча подошла сзади и, присев на корточки, обняла Мишу со спины, прижимаясь ближе, оставляя мягкий и нежный поцелуй на волосах. Горшенёв закрыл глаза, выбросил сигарету и накрыл ладони девушки своими, мягко поглаживая пальцы, безмолвно благодаря за поддержку. Девушка, возможно, и хотела что-то спросить, но понимала — не время и не место. Когда дверь скрипнула второй раз, Миша зажмурился и попытался сжаться в маленький комок. Князев сел на корточки напротив, положив ладони на колени Горшка, и с беспокойстом посмотрел на жену. Та лишь покачала головой. Андрей заторможенно кивнул, переводя взгляд на их мальчика, который уже дрожал всем телом. — Миш, — тихо, боясь спугнуть, прошептал музыкант, одной рукой продолжая держаться за чужое колено, а второй проведя по щеке Горшенёва, — поехали домой, а? Горшок замер на мгновение, а потом, жалко всхлипнув, медленно наклонился вперёд, утыкаясь лицом в плечо Князя и разрыдался. Агата рвано вздохнула, отпустив мужчину, позволяя своему мужу обнять его двумя руками, поглаживая по спине, а сама достала телефон, чтобы вызвать такси. Одновременно с этим девушка пыталась вспомнить, если ли у них дома что-то вроде валерьянки и у кого можно попросить номер хорошего психолога. — Прости, — прошептал Горшенёв, вжимаясь в Князя. Чувство вины накрыло с новой силой, приправленное ещё и тем, что он сорвал репетицию. — Прости, прости, пожалуйста. Прости. Андрей успокаивающе что-то шептал в чужую макушку, продолжая гладить музыканта по спине и оставлять поцелуи везде, куда дотянется. Его совершенно не волновало, что они были на улице, что был светлый день, что их могли увидеть. На это всё было абсолютно плевать. Единственное, что сейчас занимало мысли, это состояние Горшка, которое пугало настолько, что волосы стояли дыбом. Князь видел Мишу любым — матерящимся на идиотские вопросы журналистов, смеющимся во весь беззубый рот, сидящим с гитарой на кухне до утра в попытках поймать музу в перебор струн, но …таким. Уставшим. Разрушенным. Сломленным и маленьким — Горшок ещё не был. При нем, по крайней мере, не был. А сейчас бормотал извинения, дрожал в крепких руках и цеплялся пальцами за чужую куртку, будто — отпустит и упадет в пропасть. Упасть тогда Мише правда хотелось. Исчезнуть, или уехать далеко — далеко, чтобы не нашли и не искали даже. Да никто и не стал бы искать. Такое никому не нужно — неуравновешенный, срывающийся на близких, а теперь ревущий как последняя истеричка. Слабый. Какой же ты, Горшенев, слабый. Кошки на душе скребли по старым рубцам и противно шипели, вторя мыслям. Миша зажмурился, пытаясь хоть как-то отогнать их, и ещё сильнее прижался к плечу Андрея, беззвучно всхлипывая. «Тише, тише» — едва слышно, одними губами проговорил Князь, и обнял Горшка ещё крепче, стараясь через прикосновения передать всю нежность, которой обладал. Миша растворился в его руках и уже не плакал, а рвано дышал, стараясь успокоиться. А Андрей не мешал и не торопил. Он не понимал, что именно произошло, но пообещал, что Горшка из этого омута вытянет. Самому себе пообещал. Пусть Миха кусается, огрызается и скалит зубы, как загнанный зверь, но Князь разберется. Князь спасет и поможет.

***

Дорога домой прошла как в тумане. Агата, кажется, доплатила водителю, чтобы тот не обращал на них внимание и молчал, а Горшок всё время в пути продолжал вжимался в Князя. Уже когда они вышли и пошли к квартире, Миша резко оглянулся, выискиывая взглядом Агату. Девушка сразу оказалась рядом и взяла мужчину за руку, стараясь никак не выдавать своего беспокойства. Зайдя в квартиру они даже не стали разуваться. Князь с Горшком пошли в комнату, а Агата скрылась на кухне. Пока девушка возилась на кухне, наливая воду и капая валерьянку в оба стакана, Андрей успел посадить Мишу на диван и снять с него куртку и ботинки. Горшенёв просто смотрел в стену, казалось успокоившись, но взгляд был абсолютно пустым и это пугало больше всего. - Пей, - Агата протянула Андрею стакан с водой, который тот автоматически взял и сделал несколько глотков. Сама девушка аккуратно села рядом с Мишей и поднесла второй стакан к его губам, слегка наклоняя. Мужчина медленно моргнул и сделал несколько глотков, после чего перевёл взгляд на Князя. Андрей сразу же ощутил такую тяжесть, будто его придавили арматурой. Глаза напротив, вечно живые, бегающие с пляшущими чёртиками, сейчас прожигали насквозь ледяными искрами. Причем направлены они были не на Князя, а куда - то за него, и неизвестно, что причиняло боль сильнее. Наверное, непонимание. Абсолютное. Андрею всегда было важно знать, и знать больше, чем нужно. Это позволяло видеть ситуацию чуть дальше линии горизонта и сразу отыскивать на двери метафорической авантюры табличку «выход». Такая привычка Князю нравилась и не раз спасала его от совсем уж сомнительных приключений. С появлением в жизни Андрея группы, количество таких приключений увеличилось раза в три, да и вытаскивать приходилось не только себя, но ещё и двоих, троих, а в самых веселых случаях - всех шестерых. Правда в процессе спасения находились бурчащие недовольные, но и они быстро проходили путь от «бля, Андрюх, не душни» до просто «бля, Андрюх», с благодарностью брошенного после очередного спасения жоп из самых разных приключений. Князь любил жить весело, очень любил, но в первую очередь он любил жить. А тут без головы, к сожалению или счастью, никак. Поэтому в любой непонятной ситуации Андрей обычно предпочитал говорить и разбираться. Обычно. А сейчас слова путались, предложения не складывались, и вода жгла горло хуже спирта. Князь старался выглядеть невозмутимым и был уверен, что это ему удается, но Агата все видела и чувствовала, поэтому легко коснулась руки возлюбленного. Андрею сразу стало чуть теплее и спокойнее. Тревожные мысли не покидали, но так Князь был с этими мыслями не один, и с благодарностью взглянул на жену. Девушка улыбнулась одними только уголками губ, и едва заметно кивнула в сторону Миши. Сейчас прежде всего нужно думать о нём. Горшенев всё так же сидел, замерев на одном месте и держа пустой стакан. Тишина душила, но нарушать её никто не решался. Оно бы и нужно, и правильно, но о чём говорить? И, самое важное, куда это приведет? Ещё одного срыва не выдержит никто из троих , но разве молчание и пустота не хуже? Первой не выдержала Агата. - Миш, - девушка мягко забрала стакан и, оставив его в сторону, взяла Горшевёва за ладони, мягко поглаживая пальцами. - Что случилось? - Да песня эта, блин, - Горшок резко вздохнул, чуть не подавившись воздухом, и чуть сильнее сжал пальцы девушки в своих ладонях. Смотрел он куда-то в пол, боясь увидеть на лицах своих партнёров злость или жалость. А ещё хуже - разочарование. - А...что с ней не так? - прочистив горло спросил Князь. Уточнять про какую композицию идёт речь смысла не было. Все и так всё понимали. - С ней всё хорошо, ё-маё, - Горшок тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Говорить про собственные эмоции было тяжело, откровенно не хотелось, если честно. Но мужчина понимал, что надо. Понимал, что уже причинил дорогим людям боль. Снова. Хотя обещал, что больше никогда. От этого понимания стало ещё обиднее. Не за себя, Миша давно смирился с тем, что вот такой он хуёвый, что любить его не за что, что доверять ему нельзя. За Агату с Андреем стало обидно. - Просто, я же не дурак, понимаешь, да? Я ведь понимаю, про кого ты поёшь и... я вижу, блин, что тебе всё ещё херово...и мне из-за этого херово. Я ведь, понимаю, на самом деле, что я говна натворил. Что из-за меня ты страдал...страдаешь. Мне жаль, Дюх, безумно жаль. Я ведь...люблю тебя, ё-маё, и... и не хочу, чтобы ты из-за меня так...понимаешь? И снова этот взгляд. Светлый - светлый, живой, Мишин взгляд. Ход оставался за Андреем. Андреем, который не знал, как правильно сейчас разговаривать с Горшком. Врать не хотелось. Конечно, все ещё болело. Не так сильно как прежде, но от рубца остался след, который не заживет так быстро, и вряд ли когда нибудь заживет. Столько красивых песен, столько писем и рисунков, столько бессонных ночей, проведенных в обнимку, конечно же, исключительно в творческий целях. Столько чувств. И столько сказанных друг другу отвратительных ложных слов, которые ворохом стрел разрушили мост между реальным и сказочным миром. Их с Михой миром. Конечно, Князь тяжело восстанавливался, и первое время не помогали ни алкоголь, ни мозгоправы, просто не хотелось верить что все вот так оборвалось. Только жена и помогала держаться на плаву, хотя сама страдала. А потом, как-то внезапно, всё снова стало хорошо. Андрей, Агата и Миша начали выстраивать уже новый, свой мир, небольшой, но уютный и комфортный для всех троих. И меньше всего Князь хотел это хрупкое счастье сейчас разбивать из-за прошлого. В конце концов, уже почти не гложет, а об этом «почти» Горшку знать не обязательно. Поэтому Андрей встал с пола, подошел к Мише и обнял его за плечи, проводя щекой по тёмным волосам. - Понимаю, Мих. И зла на тебя не держу никакого, не держал никогда. - Князь говорил спокойно, но голос еле заметно дрожал. Мужчина не врал, просто не договаривал некоторых деталей. Вздохнув, он крепче прижал к себе Горшка. - Да, оба херни натворили, но ты же изменился. И обещал, что такого больше не будет. Значит прорвёмся. - Вот именно, блять, Андрюх! - Миха резко взбрыкнул, вырываясь из объятий и отходя в сторону. - Я же, поломанный, ё-маё. Обещаю и всё равно, блин, срываюсь! И мне херово от этого! А ещё вы... я же вижу и понимаю всё, на самом деле! Меня ж любить нельзя! В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Горшенёва. Князь и Агата смотрели на Мишу с полным непониманием. Хотя девушка уже начала догадываться, что происходит. Горшок он же... взрослый ребёнок, который очень сильно запутался в себе и в мире вокруг него. Он был очень ранимым, хоть и пытался это скрывать. И вообще скрывать эмоции, настоящие, это про Мишу. Агата наблюдала за тем, как Андрей аккуратно, мелкими шагами подходит к Горшку, снова того обнимая. А их мальчик только вздрогнул в ответ, прикрывая глаза. Девушка рвано вздохнула, нервно зачёсывая волосы назад. Надо задать вопрос, быстро и чётко, как пластырь снять. - Миш, ты же знаешь и понимаешь, что мы тебя любим, правда? - девушка не сводила взгляда с Горшка, чутко улавливая любые изменения. Именно поэтому она увидела, как парень замер, услышав этот вопрос. Как говорят многие - тело не обманешь и оно всегда честнее слов. Агата вздохнула и уронила голову на свои ладони. - Горш? - взволнованно спросил Андрей, когда спустя минуту музыкант так и не ответил на вопрос. Внутри у Князя всё похолодело и скрутилось в противный жгут. Кажется он начал понимать, зачем его жена задала этот вопрос. - Я...я просто не понимаю...за что? - Горшенёв низко опустил голову и говорил настолько тихо, что чтобы разобрать его слова приходилось прислушиваться. А от того, насколько потерянно и разбито звучал его голос, хотелось рвать собственные волосы на голове. - Я же...ну, я же на самом деле не заслуживаю любви. Столько говна натворил. Вам больно сделал...Как меня любить можно, ё-маё. Я же ещё и обещания эти... постоянно срываюсь, не выполняю. За что меня любить, а? За что верить? Каждое слово, произнесённое Мишей, резало по сердцу. Князю даже почудилось, что его собственное реально заболело, а не фантомно. На глазах наворачивались слёзы, но мужчина старался их быстро сморгнуть. Это не то, что сейчас нужно было Горшку. Тот сейчас был не взрослым мужиком, а потерявшимся и испуганным подростком, которого нужно было поддержать и успокоить. Андрей посмотрел на Агату и кивнул на кровать. Девушка молча поднялась и начала её расстилась, пока Князь прижал Мишу ближе к себе, аккуратно перебирая тёмные волосы. - Это события прошлого, Миш, - тихо прошептал мужчина, надеясь, что голос не дрожит и не выдаёт всех эмоций. - Да, натворили оба дел, бывает. Да, оба сделали друг другу больно. Но это прошло. Об этом через пару лет перестанет писать даже жёлтая пресса. Мы живём в настоящем, понимаешь? Прошлое уже никак не изменить, не надо себя за это винить.Что было, то прошло. Мы всё равно тебя любили, любим и будем любить. Только это сейчас важно, понимаешь? - Гладко стелишь, Князь, - Горшок горько усмехнулся, потираясь лбом о чужое плечо. -Но я же видел. На репетиции. Ты же прям...морщился пока пел. - Я морщился, потому что Женя опять залажал партию барабанов, а Ирочка в нескольких местах взяла не те ноты, идиот, - Андрей дал Михе лёгкий подзатыльник, не болезненный, скорее обидный, но что услышал недовольное "Ай" и усмехнулся. - Не буду скрывать, что всё ещё бывает больно. Но. Это не меняет того, что я тебя простил. Что я тебя любил, люблю и буду любить. - Как и я, - прошептала Агата, подошедшая сзади. Девушка мягко обняла Мишу со спины и оставила поцелуй на его затылке. - Мы тебя любим и мы рядом, Миш. Всегда были, есть и будем. Несмотря ни на что.

***

Агата гладила Мишу по волосам, вслушиваясь в тихое сопение. Кажется он, наконец, уснул. Аккуратно поднявшись с кровати, девушка поправила одеяло на парне и, поцеловав в щёку, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Князева вздохнула и зачесала волосы назад, часто моргая. Ей тоже было больно от всего происходящего, но понимание того, что нужно быть сильной ради Андрея и Миши заставляло сдерживать эмоции. Ничего, она потом их выплеснет, на бумагу в стихи или на очередной фотосессии. А пока что предстоял разговор с мужем. И что-то подсказывало, что он тоже будет не из лёгких. Потерев лицо руками, Агата схватила висящий на стуле кардиган и пошла на балкон, точно зняя, что найдёт Князя именно там. Андрей стоял, оперевшись на баллюстраду, и докуривал пятую сигарету подряд. Вроде как, обычно помогало думать, но в этот раз и целой пачки не хватило бы, хотя все было ясно и расставлено по полочкам. Миша не чувствует себя любимым и нужным - раз. После этой треклятой ссоры ничего уже не станет как прежде - два. Князь сам виноват в этом - три. Это Горшок натура импульсивная, хаотичная - говорит много, и далеко не всегда подразумевает именно то, что сказал. Вернее, даже удивляется когда его слова воспринимают буквально и обижаются. А Миша не собирался никого обижать - да, накричал, да, послал на все известные направления в пылу гнева, но ничего плохого в виду не имел. Кто-то правда серьёзно оскорблялся, но большая часть окружения просто со временем смирилась или привыкла. Андрею такая эмоциональность Горшка даже нравилась - было в ней что-то особенное, уникальное, колоритное и самому Князю неприсуще. Конечно, Андрей тоже ругался и злился, но чаще всего высшей степенью гнева становился серьезный разговор на незначительно повышенных тонах с детальным объяснением, почему оппонент не прав. Но каждое слово было настолько выверенным и метким, что задевало самые уязвимые стороны. Князев предпочитал бить аргументами, а не криком, и обычно контролировал себя, держал в руках и рамках. Но в тот раз рамки были отброшены почти сразу, а на их месте образовалась стена непонимания и обиды. Прочная такая, непробиваемая. Рвать глотки в попытках докричаться и переубедить - бесполезно, сейчас Андрей прекрасно это понимал и злился на себя прошлого, отпустившего самообладание и так не вовремя сорвавшегося. Князь коротко выдохнул. Ветер сразу же подхватил дым, унося его высоко, к облакам, и вея неприятным холодом. Все-таки выходить в одной только футболке было ошибкой - прохватит мгновенно, и на ближайшие пару недель о репетициях точно можно будет забыть, а позволить этого Андрей себе не мог. Как и не мог сорваться прям в комнате, на глазах у Миши - только этого ему не хватало в его состоянии. Ничего, сейчас Князь успокоится, придёт в себя и вернется. Окружит ещё большей заботой и теплом, чем обычно, лишь бы Горшку хорошо было и совесть чуть меньше мучала. Хотя кого Андрей обманывал - его совесть ещё много лет будет припоминать эту слабость и ошибку, оседая тяжестью в груди. Сигарета уже тлела, слабый огонёк приближался к фильтру, Князь нервно усмехнулся и затушил окурок. А что, если он тоже так - выгорит? Или, ещё страшнее, уже выгорел? Дотла, без остатка и возможности переродиться из пепла. Андрей прикрыл глаза и прислонился к стене. Он устал. Не сказал бы, что делает слишком много, да и все, что он делал было исключительно его инициативой , но это утомляло не меньше. Князь не в первый раз ловил себя на мысли, что ему сложно думать о своих желаниях. Не хотелось ни-че-го. Не было сил хотеть. Андрей механически достал ещё одну сигарету и щелкнул зажигалкой. Пламя колыхнулось от порыва ветра и обожгло пальцы, Князь от неожиданно дернул рукой, и сигарета выпала. Мельком взглянув на неё, Андрей потянулся за новой, резким движением открыл пачку - пусто. Князь быстро похлопал себя по карманам в поисках ещё одной, но сигарет не нашлось - только пара медиаторов и ещё одна зажигалка. Как же, блять, вовремя. Андрей громко выругался, смял пустую картонку, отбросил её куда - то в сторону и опустился на пол. Что за гребанный день. Хотелось биться головой о стену, кричать о том, как всё осточертело и заебало, но получался только тихий не то вой, не то скулеж, молчаливый крик отчаяния в попытках заглушить мерзкий внутренний голос. «Ситуация под контролем, я все беру в свои руки,» - какие руки? Которые даже сигарету не могут удержать? Которые сжимаются в кулаки, лишь бы только сдержаться и не ударить? А почему не ударить, не от страха ли, что прилетит сильнее? Что могут контролировать руки, которые не в силах даже обнять близкого человека, так нуждающегося сейчас в нежности? Иначе почему Мишу сейчас успокаивает Агата, а он, Князь, сидит на балконе и обвиняет весь мир в том, в чем виноват только он сам и никто кроме. Ну, признайся же, что ты уже не справляешься, и никогда не справлялся, признайся что врал - себе, окружающим, любимым. Вечно образ не сдержишь - все маски трескаются внутрь. В глазах щипало. Князь не помнил, когда он плакал в последний раз, или же память благодушно утаивала эти воспоминания от греха подальше, но сейчас его как будто придавило к земле. Дыхание сбивалось, к горлу подступал неприятный ком, но ещё хуже было то, что Андрей прекрасно понимал, к чему все шло. «Я. Больше. Не. Могу.» - с надрывом прошептал он и тут же укусил себя за руку, чтобы его не услышали. Сильно - не сильно, Князь не придавал этому значения, в любом случае боль, слезами растекающаяся по щекам, была в несколько раз сильнее. Обнимающего его за плечи руки он заметил не сразу, но, когда заметил, – не выдержал. Прижался ближе к Агате и тихо взвыл, раскачиваясь из стороны в сторону. Девушка же молча сидела рядом, поглаживая его по волосам и крепко сжимая губы. Она смотрела куда-то в небо, стараясь не расплакаться. Сейчас нужно было быть сильной, даже несмотря на то, что состояние мужа пугало до дрожи в коленях. Агата никогда до этого не видела, чтобы Андрей срывался вот так. Бывало, что плакал, разбивал бутылки об телевизор или ломал телефон. Но в таком состоянии она видела его впервые. Впрочем, это и было осознавать больнее всего, такое обязательно произошло бы рано или поздно. Князь всегда был сильным для всех, постоянно забывая про себя, глуша свои эмоции и потребности. И вот, что получилось. - Что я сделал не так? – спустя несколько минут прошептал Андрей, продолжая прижиматься к своей жене. – Я же… люблю. Всегда это показываю, часто говорю…почему он…что не так? - Посмотри на меня, - тихо сказала девушка, после чего сама аккуратно подняла голову Князя за подбородок и мягко поцеловала его в лоб. – Ты всё делаешь так. Миша знает, что ты его любишь, просто… - Вот именно, просто! Просто «что»?! Он словно…не счастлив со мной… с нами! Почему? – в голосе Андрея звучали почти что детские интонации обиды и полного непонимания происходящего. Агата вновь мягко провела по волосам мужа, стараясь успокоить. - Проблема в Мише, - спокойно продолжила девушка, понимая, что именно рассудительные интонации сейчас помогут лучше всего. – Просто он не любит себя. Поэтому ему тяжело поверить в то, что кто-то может любить его. Понимаешь? На балконе воцарилась тишина. Андрей пару минут пытался вникнуть в сказанное, но слова по отдельности возникали в голове, и собрать их воедино не выходило. Проблема…Не любит…Себя… Совершенно не получалось представить Горшка, с ненавистью смотрящего на собственное отражение или корящего себя за незначительные ошибки. Это слишком шло вразрез с привычным образом Миши. И тут Князь встрепенулся, а в цепочке будто появилось недостающее звено. Образ. Сами собой вспоминались самоироничные шутки Горшка о том, что он какой-то не такой, которые обычно всерьез не воспринимались, или моменты, когда Миша отказывался уходить со всеми вместе после репетиций под предлогом дел. А на самом деле сидел и думал, что в очередной раз сделал не так, гнобя себя всеми известными словами. Но узнай кто об этом, Горшка тотчас бы подняли на смех, не приняли бы, отвернулись. По крайней мере, Миша был в этом уверен, и за долгое время научился маскировать ненависть к себе за иронией и смехом. От осознания пришла горечь и желание мстить каждому, кто заставил Горшка усомниться в собственной ценности, а в горле стало сухо. Андрей еле заметно кивнул самому себе и пустым взглядом посмотрел на Агату. - Так что наша задача – просто любить его и показывать эту любовь, - в конце концов негромко произнесла девушка, целуя Князя в макушку. – А это мы, особенно ты, умеем делать лучше всего. Со временем всё наладится, веришь? - Верю, - прошептал парень, вздыхая и поднимая голову, смотря прямо на жену. – Спасибо тебе. Мы бы без тебя не смогли. Я бы не смог. - Я бы без вас тоже, - Агата тепло улыбнулась и поцеловала Андрея, вкладывая в этот жест всю свою любовь и нежность. – Пошли спать. *** На пороге комнаты Агата кивнула Андрею, мол, иди первый, а сама скрылась в ванной. Князь тяжело вздохнул и только после этого смог зайти внутрь, сразу прикрывая за собой дверь. Белые ночи и не очень плотные шторы позволяли спокойно передвигаться по помещению не включая свет, поэтому парень быстро разделся и замер около кровати, смотря на Мишу. Даже во сне тот выглядел неспокойным, складочка между бровями так и не разгладилась. Андрей аккуратно приподнял одеяло и лёг рядом, продолжая наблюдать и одновременно в этим витая в своих мыслях. Поэтому действительно испугался, когда Горшок рядом зашевелился, приоткрывая глаза. Не до конца проснувшийся музыкант, увидев рядом Князя, довольно и расслаблено вздохнул, тут же придвигаясь ближе и обнимая его руками и ногами. Андрей на это едва заметно улыбнулся, обнимая в ответ и чувствуя, как внутри всё окончательно успокаивается. Да, им сейчас тяжело. Но они справятся. Вместе.