Дождливый март

      Напеваю про себя «The perfect girl», не сводя глаз с носков берцев, перед собой смотрит кто угодно, но не я. Мысли как-то закрутились, снова устремившись к одному лишь тебе. Я стал слишком часто думать о тебе. Плохо это, или хорошо — точно не сказать. О смерти не думаю, на том спасибо, но так страшно влюбиться… — Расскажешь может, что за радость? — спрашиваешь ты, на ходу взяв меня за плечо, немного привлекая к себе. — Да просто. Не знаю, как это объяснить, мне просто не хочется умереть.       Ты, наверное, ждал чего-то более вразумительного. — Поговорим? — снова рука на плече. — Не знаю… Давай помолчим? Мне с тобой в кайф молчать.       Пожимаешь плечами, куснув губу. Понял жест: тебя вообще нифига не устраивает… — Лекс, — хотел сказать, а потом передумал. Хорошо, что мозг включается не вовремя, но не слишком поздно. — Слушаю, эй, — тебе теперь интересно.       Что делать? Соориентироваться бы, но с тобой я потерял свою ориентацию. Говорю что-то про поворот и то, что идти совсем чуть-чуть. Тебя опять не устраивает. Я слишком палевный. Куда делись все мои годами натренированные способности молчать, не показывать эмоции, а тем более чувства и подавлять желание лезть к человеку со своей симпатией? Куда?!       Рельсы. Наконец-то. — Сегодня я, — подаю тебе руку. — Почему?       А как понимать вопрос? Логично же, что ты был первый, теперь я. Второй. — Та ладно, шучу, — берёшь за руку и идёшь рядом.       Хочется что-нибудь сказать, что-нибудь сделать, замутить флирт, который не будет похож на обычный, ведь мы сделали любовь шуткой. Я уже сам не понимаю, люблю тебя, или смеюсь, или живу так, как положено жить человек с хорошим другом, это норма, или нет?       Я глядел на чёрные силуэты деревьев, как вдруг разум пронзила мысль: «А боюсь я влюбиться или привязаться?..»       Усложнять всë подряд — моё хобби. Я не могу просто принять наше общение как затянувшуюся шутку, мне обязательно нужно что-то себе придумать, испугаться и отстраниться от тебя из-за подозрений и страха.       Я такое чмо, прости меня… — Миша, мне не нравится, что мы молчим. — Я тут думал как раз, Лекс, ты… — краем глаза смотрю на тебя. Ты заинтересован. А я не могу этого сказать. Нет. — Ты, да. Ты знал, что у кита влагалище 2-3 метра? — пытаюсь улыбнуться. Клоун. — А может быть ты хочешь поговорить о том, что тебя волнует весь вечер? Я же вижу, что-то не так. Ми, хватит дурака валять.       Вспомнил картину «Не лезьте в душу. Там уже ничего нет». А разве она теперь мне подходит? В душе целый мир. Прекрасный и бескрайний. — Сомнения, — кратко отвечаю я. — Насчёт? — ты сразу оживился, думая, что разговорил меня. — Всего. Не знаю, не хочу говорить. Извини.       Ты когда-нибудь перестанешь кусать губы?       А я когда-нибудь стану адекватным и не бесячим?       Вряд ли…       Ты меня отпустил и отошёл на полшага в сторону, я тоже шагнул вниз — сошёл с рельс. Мне неловко из-за всего этого, я ведь звал тебя гулять в хорошем настроении, намеревался порадовать тебя как-нибудь, но лишь расстраиваю. Наверное, этим вечером без меня было бы лучше. — Саш, — догоняю тебя.       Ты удивлëнно смотришь на меня. Из-за имени? Ну, да… Не зову тебя так. Мотнув головой, отгоняя лишние мысли, молча обнимаю тебя, сводя руки под лопатками. — Глупый я. Но чертовски тебя люблю. Не злись на меня за всякие молчанки. — Ладно, сына, ладно, — хмыкаешь ты, прижимая меня к себе, поглаживая по загривку.       Конфликта не было, но мы на всякий случай помирились. Я, наверное, никогда не пойму, что к тебе чувствую, как это назвать и не наделать глупостей. Никогда не пойму, что делать в данный момент, как дальше действовать. Никогда ничего не предугадаю и не придумаю план. Потому что среди массы людей-клише, с которыми всë работало — ты невероятная находка. Уникальный и неповторимый Vater.       Шагаем по закрытой ветке до заброшенного завода, а потом поворачиваем домой. За разговорами об экзаменах, о бывших, будущих, о вкусной еде, которой у нас нет, о моих похождениях по кладбищам и заброшкам, о творчестве чужом и своём, не замечаем, как перед нами вырисовывается силуэт твоего дома.       Опять прощаться, сколько можно?       Я хотел когда-нибудь остаться с тобой. Но это явно не сегодня…