Магия шёлка

      - Так получается, он не писал тебе всё лето?!       Взгляд Розалин, направленный на саму себя в отражении зеркала в золотой раме содрогается, когда Фердинанд бросает свою догадку, подгоняя один из швов на платье.       Молодой утончённый кутюрье с пухлыми губами и высоким париком весьма проницателен, раз понял это всего лишь по глазам.       - Не помню, что бы я говорила тебе об этом.       - А мне не нужны слова, моя милая. - манерно но при этом безапелляционно говорит он. - Я всё вижу по твоему кислому лицу. Когда вы общались ты улыбалась куда больше, а сейчас не дёргаешься даже от булавок, словно утратила возможность чувствовать, а значит и жить. Да и он, честно говоря, глядя на твою фигурку облизывался как кот на сметану, а когда я видел его последний раз в "Трёх мётлах" был чернее ночи.       К прямолинейности Фердинанда Розалин привыкла уже давно, да и к его чутью на любые телодвижения в отношениях клиентов тоже.       Кутюрье был прав. Она всё лето прожила в томительном ожидании совы и напрасно. Ни одного конверта, никаких других попыток сберечь эту связь сквозь медленно текущие дни, как будто не было её вовсе. Не было ничего, что породило такое светлое но беззащитное чувство. На её письма ответа не приходило, они словно улетали в пустоту.       Поздним вечером когда Розалин столкнулась с Себастьяном у главной лестницы, она попыталась выяснить, что же произошло, почему он старательно целых два месяца изображал, что они никогда и не были знакомы?       - Ну прости! - выдавил он так, будто слова вызывали нестерпимую боль. - Правда!       Но этого недостаточно, слишком серьёзно терзания от разлуки и непонимания трогали её за самое живое. Она ведь переживала за него, гадала, не свели ли его с ума угрызения совести. Какого ему одному в опустевшем доме без близких?       - Себастьян, твоё молчание и нежелание общаться заставляет меня думать, что ты просто пользовался нашей дружбой, а когда всё закончилось я перестала быть чем-то хоть сколько-нибудь важным!       Голос Розалин звучал непривычно жёстко. Слишком долго она таила в себе злобу и теперь слова сами рвались наружу.       - Это не так! - громогласно парировал Себастьян. - Всё не так просто, понимаешь? Я...       - Тогда в чём же дело? - почти кричала Розалин, не скрывая пылающих щёк и негодования. - Ты не ответил ни на одно моё письмо! Почему?       Вот он. Тот, кто приходил к ней во снах, являлся призраком посреди летнего зноя и напоминал о том, чего уже не вернуть. Об их единстве. Его лицо, когда-то такое родное, теперь лишь маска чужака, к которому не смотря ни на что тянется душа.       - Я не обязан оправдываться перед тобой! - хлёстко сказал Себастьян и увидев, как в глазах Розалин что-то потухло тут же пожалел о своей грубости. Он ведь хотел сказать совсем не это!       - Что же... - выдохнула Розалин, и вместе с этим что-то отравляющее распространилось по её телу. - Я тебя поняла. Раз уж так, и тебе всё равно, мы можем просто всё забыть.       - Что имеешь в виду? - его голос дрогнул, а рука потянулась к Розалин, будто она исчезнет прямо сейчас.       - Всё. Все битвы и испытания что выпали на нашу долю, просто сделать вид, что мы друг другу никто.       - Я никогда не смогу опуститься до этого, ты же знаешь. - слышала она его голос, пока пелена застилала глаза. - Никогда.       - Не волнуйся, ты вполне справлялся с этой миссией целое лето. - едко заметила Розалин. - Если тебя не затруднит, больше никогда, НИКОГДА ко мне не приближайся!       Его слова причинили ей сильную боль вдобавок к той, которая уже бродила внутри. Выносить это у Розалин больше не было сил. Слишком сильно привязалась, слишком велик риск пережить ещё больше мучений в будущем. Поэтому пусть он будет максимально далеко. Просто студент шестого курса факультета Слизерин. Такой же, как и все остальные.       Она ушла, пряча от всех застеленные слезами глаза.       Себастьян остался в одиночестве и острым ножом разрезало его сожаление о том, что он так ничего и не сказал. Ничего, что было бы важно для них обоих.       Они не обмолвились больше ни одним словом. Ни разу. Розалин не смотрела в его сторону, а стоило ему обозначить своё присутствие, как она одаривала вниманием любого, кто находился рядом, кроме него.       Воспоминания об этом отдают болевым спазмом в груди, когда Розалин завершает свой рассказ. И пока Фердинанд возится с платьем для зимнего бала её разрывает от эмоций. Под рёбрами жжёт и она роняет на лёгкий розовый шифон капли слёз. Она бы и хотела сдержаться, но не может.       - О, Мерлин, дай ей сил! - видя её страдания восклицает Фердинанд. - Моя рыбонька золотая! Ох уже мужчины, скажи? Давай-ка, присядь, радость моя.       Придерживая её за обе руки Фердинанд помогает опуститься в стёганое пёстрое кресло. Потоки слёз рвутся наружу и заставляют содрогаться худые плечи в приступах стенаний.       - Девочки! Кларисса! Таня! Сюда немедленно, у нас потоп, несите успокоительное! Романтическая катастрофа!       Две помощницы, что всё это время занимались раскладыванием ткани тут же бросают это занятие. Кларисса, худосочная длинная блондинка бежит к графину с водой, пока вторая по имени Таня с пышной фигурой и розовом парике достаёт из выдвижного ящика пузырёк.       - Ох, он у нас ещё попляшет! Я заставлю его заплатить за твои слёзы! - приговаривает Фердинанд пока Таня капает капли в чашу с водой.       Розалин залпом осушает её и горький травянистый вкус приносит временное облегчение. По крайней мере, трезвость ума вернулась на место.       - Фердинанд, не нужно ему мстить. - произносит Розалин. - Я ведь сама его оттолкнула...       - Ещё скажи что он дева Мария и ему поклоняться надо! Не оправдывай его! - негодует Фердинанд. - Сам виноват! Как он мог мучать тебя два месяца и ничего толкового не сказать в своё оправдание? Да, ты оттолкнула, а он позволил себе неслыханную дерзость - быть тем, кого оттолкнули!       Зерно истины есть в его словах. Ведь странным образом Розалин искала прореху в собственной же стене, которую воздвигла между собой и Себастьяном. У неё была надежда, что возможно и он занят этим, но вот уже конец декабря, а она уже почти забыла как звучит его голос, когда он обращается к ней. Раньше он звучал по особому, обволакивающе, не так дерзко как с другими. Или это была всего лишь её фантазия?       Она вытирает предложенной салфеткой слёзы и старается не думать об этом. Уже завтра бал. Она будет кружится в лёгком шифоне по большому залу и постарается не замечать один он, или с кем-то. Впрочем, есть ли разница? В любом случае, не с ней.       - Иди-ка сюда, моя птичка. - тянет её обратно к зеркалу Фердинанд.       Он долго и напряжённо смотрит на свою работу и всё больше кривится. Слишком она невинна в этом воздушном наряде, как фея из детской сказки.       - Нет... Нет! Нет! Нет! Безобразие! - кричит он так, что кажется стекло разойдётся трещинами. - Какой ужас, это же совсем не подходит к нашей истории! Как я мог быть таким слепым? Немедленно ножницы мне!       - Что ты делаешь? - растерянно произносит Розалин.       Но Фердинанд уже взмахнул волшебной палочкой и портновские ножницы потрошат платье, изничтожая его на мелкие лоскутки.       - Запереть двери, отменить все встречи! Сегодня я занят особым заказом.       Кларисса послушно кивает и подобрав подол платья несётся исполнять волю Фердинанда.       Оставшись в одном только белье Розалин прячет голую грудь и поднимает полные непонимания глаза на кутюрье.       - Послушай. Однажды ты меня спасла от гоблинов и я теперь перед тобой в долгу, поэтому помогу. - с полной серьёзностью говорит он. - Таня!       - Да, Фердинанд?       - Неси сюда нашу волшебную ткань.       В его взгляде прыгают дьяволята, но Розалин не спорит. Фердинанда не спроста считают гением в вопросах внешнего образа человека.       Когда помощница разворачивает рулон у неё перехватывает дыхание. Ткань напоминает звёздное небо с фиолетово-синими переливами и на ощупь струиться как шёлк, хотя при этом кажется более лёгкой и полупрозрачной.       - Какая красота! - только и может проронить Розалин.       - Ещё бы! Это звёздный шёлк, моя дорогая! Добыт с большим трудом в южном Китае. Даже боюсь тебе рассказывать, сколько людей за ним охотилось, а достался он мне!       - О, Фердинанд, не стоит! Это слишком ценная ткань.       - Не ценнее твоего разбитого сердца! - отмахивается он. - И не в красоте тут дело, хотя конечно она бесподобна. - внезапно Фердинанд поворачивается к Розалин и с особым таинством продолжает, - Считается, что ткань обладает особыми свойствами: притягивает то, что нужно притянуть, усиливает то, что нужно усилить.       - Что это значит?       - Ну, вот и посмотрим. - загадочно отвечает кутюрье. - Расслабься. Твоя задача сейчас полностью довериться моим рукам, а моя - сотворить чудо.       И Розалин старается максимально ответственно отнестись к просьбе Фердинанда. По новой сносит уколы булавками, замеры, звуки разрезанной ткани, что её крутят из стороны в сторону, пока за окнами разгуливает метель.       - В этот вечер ты должна быть царицей ночи! - приговаривает Фердинанд, прикладывая чёрный корсет.       - Это немного не обо мне, ты же знаешь... - отвечает Розалин.       - Ох, душенька, не притворяйся! Я всё-таки слишком хорошо разбираюсь в человеческой натуре. Булавки мне! - Кларисса приносит набор и суёт прямо в рот кутюрье несколько штук, тот продолжает стиснув их в зубах, - Ты видела вообще глаза своего Ромео?       Видела. И при этом воспоминании щёки наливаются краской.       - В них же самый настоящий огонь самого Сатаны! И знаешь, что ещё я тебе скажу, будущая миссис Сэллоу?       - Миссис Сэллоу? - нервным смешком вырывается у Розалин.       Ей кажется, что это через чур.       - ... Не перебивай! Так вот. Воспламеняется он исключительно в твоём присутствии. Уж поверь моему зоркому глазу!       Розалин однако почему-то кажется, что Фердинанд как любой человек творческой натуры преувеличивает и слишком обострённо всё воспринимает.       - А раз так, то и ты сама не без дьяволинки. Я это сразу понял, ещё когда впервые повстречал вас обоих, от вашей химии до сих пор голова кругом идёт. Потому его игнорирование тебя всё лето я просто не имею права оставить без внимания, понимаешь? Он у меня по полной получит!       Розалин кивает. Хотя и не до конца верит словам Фердинанда, он просто не видел, каким мертвенным холодом веет от того, что когда-то можно было назвать дружбой с большим вопросительным знаком.       "Между вами двумя я чувствую себя лишним"       "Между нами двумя?"       "Я... Неважно..."       Сколько раз этот странный разговор состоявшийся во тьме скриптория Розалин прогоняла через анализ и пыталась ухватиться за ускользающий смысл. Но в конце концов с болью в сердце пришла к выводу, что ей не дано разгадать этот ребус. Лучше даже не пытаться...       - Не волнуйся. Платье всё сделает само. Ты просто доверься руке судьбы, не избегай ничего, что она будет преподносить. - подбадривает её Фердинанд, вручая готовый заказ в большой коробке. - Обувь я положил, ну и так, парочку мелочей для образа. Об остальном ты и сама позаботишься. Внутри инструкция, на всякий случай. Сделаешь всё так, как там написано!       С коробкой наперевес поздним вечером Розалин возвращается в башню Гриффиндора. Она и не подозревает, что стала пленницей пары карих глаз, выглядывающих из-за угла.